Без цензуры смерти: почему важно фиксировать военные преступления россиян

Источник: Facebook-страница автора

Совершенно ясно, что журналисты не должны эксплуатировать страдания. Есть сведение правил, которые регулируют нравственную подачу информации о смерти (грубо говоря, не показывать голых мертвых людей, униженных, тела мертвых детей, оторванные конечности в луже крови и т.п.).

И даже эти правила не истина, потому что все всегда зависит от отдельной ситуации и контекста.

К сожалению, сейчас по фб несется некоторый тренд под названием «если вы не запрещаете изображение мертвых тел – вы негуманны». Боюсь, проблема гораздо сложнее персонального горя. Мы имеем дело с военными преступлениями, требующими фиксации и общественного осмысления. Правду о зверствах нужно не только знать, но и видеть. Иначе – это отрицание преступления.

(добавлю дисклеймер – я конечно говорю о фиксации с учетом существующих норм этики военного репортажа)

Боюсь, что замалчивание и визуальная цензура смерти – это какая-то наша краткосрочная форма психологической защиты от войны. Какая, в долгосрочной перспективе, если мы создадим прямое стерильное информационное пространство, исходя из примата права на конфиденциальность, будет способствовать вытеснению, табуированию темы войны, деперсонализации жертв. И, как следствие, будет способствовать коллективной амнезии. Что в свою очередь уже будет являться угрозой нацбезопасности.

Я сейчас напишу такую ​​крамольную, может, вещь для некоторых лидеров движения за вытеснение горя из информпространства – я считаю важным то, что люди репостят фото с последствиями обстрелов россиян. То, что люди репостили фото расстрела Мациевского, было важным.

Во-первых, потому что граждане получают информацию преимущественно из соцсетей, это реалии нашей жизни. И эти репосты являются одним из основных каналов информирования общества о том, что Россия так убивает безоружных военнопленных. Это дело, которое в том числе сплачивает нас в противостоянии преступлениям россиян.

Во-вторых, репосты – это форма переживания травмы в том числе. Уверена, что люди, которые репостят, плачут и сочувствуют, а не делают это, чтобы насмеяться. Насколько я помню, травматерапия начинается не с ухода от боли, а с признания и проживания. Такие репосты – это, возможно, инструмент нашего коллективного исцеления, а не повторная травматизация или неуважение.

О документировании видела, что народ писал по фб, что журналисты не документируют. На самом деле документирующие опираются в том числе на материалы журналистов. Изображения, снятые независимыми журналистами (а не государственными структурами), имеют очень высокую доказательную ценность. Есть опыт стран, прошедших через геноциды, тоталитарные режимы до нас – Руанда, Германия. Там визуальный архив трагедий был очень важным и способствовал общественному переосмыслению.

О законодательстве. Да нет там черно белого решения, о котором вдруг все забыли, а кто-то один вчитался и напомнил) Конфиденциальность – важное право. Но в условиях войны, когда речь идет о массовых убийствах, разрушенных гражданских объектах, телах на улицах – мы не можем защищать конфиденциальность так, чтобы это перечеркивало общественный интерес.

Поэтому следует разумный компромисс между частностью и общественным интересом – который, напоминаю, базируется на уже существующих этических стандартах, и который все равно невозможно очень четко зафиксировать, потому что все всегда зависит от ситуации. Этическая публикация – это публикация с контекстом, предупреждением в заглавии, при необходимости с блюром или без узнаваемых черт личности, с соблюдением человеческого достоинства.

И напоследок. В каждой профессии есть нарушители. В каждой есть те, кто перегибает или ошибается. Что не означает, что всю профессию нужно выбросить на помойку, что все жулики – шакалы-шлюхи, ушлепки, сутенеры и как их только не называли за эти два дня.

Профсообщество сознательно осуждает эти два фото, которые всех триггернули (напомню – голый тучный мужчина, возможно мертвый \\ обнаженная раненая грудь женщины в скорой). В обоих случаях речь шла о человеческом достоинстве, и это действительно было нарушением. Но эти два нарушения ни в коем случае не оправданы для призывов о тотальном запрете.

Табу на публикацию изображений последствий военных преступлений – это прямой путь к умолчанию.

А значит – к безнаказанности россии.

Также следите за “Прямым” у Facebook, Twitter, Telegram и Instagram.

• Материалы, публикуемые в разделе “МНЕНИЯ”, отражают мнение автора публикации, который несет полную ответственность за достоверность информации.
• Редакция prm.ua может не разделять мнения, изложенные в авторском материале.
• Владелец вебстраницы в разделе «МНЕНИЯ» является автором публикации.