Для Путина важно показательно наказать Майдан — большое интервью с Викторией Сюмар относительно допросов Порошенко и деле «Прямого»
Действия Государственного бюро расследований относительно допросов пятого президента Украины Петра Порошенко и в деле продажи телеканала «Прямой» является показательной акцией Кремля по наказанию представителей власти, которые возглавили Украины после Революции достоинства, а также попыткой зачистить украинское медийное поле для российской пропаганды. Кроме того, очевидно, не прочь захватить украинское информационное пространство и представители новой украинской власти.
Об этом в интервью «Прямому» заявила народный депутат VIII созыва, председатель комитета по вопросам свободы слова и информационной политики Виктория Сюмар.
— То, что сегодня происходит со стороны ГБР — роль в этом господина Андрея Портнова мы уже начинаем понемногу понимать. Но остается непонятным на сегодняшний день, насколько господин Портнов может координировать или не координировать свои усилия с представителями власти … Объясните мне эту связь. Или он самостоятельно действует в этой ситуации?
Я думаю, что это очевидно для всех, что Портнов не является фигурой, которая без влиятельных друзей во власти вряд ли бы смогла наладить такие контакты с директором ГБР Романом Трубой, чтобы заниматься тем, чем они занимаются сегодня: фактически преследованиями политическими как оппозиции , так и очень многими вещами, которые являются попыткой пророссийского реванша. Иначе я не могу это назвать, потому что сегодня депутатов из коалиции вызывают на допросы в ГБР по делу об узурпации власти. Оказывается, у нас коалиция предыдущая узурпировала власти. Знаете, каким образом? Путем голосования. Ну это абсурдно звучит.
Так же, как я прочитала сегодня заявления господина Трубы о том, что, оказывается, он пытался оправдаться, что это не является наступлением на свободу слова, поскольку, мол, дело не возбуждено за редакционную политику. Я бы хотела очень напомнить господину Трубе, что он не имеет никаких полномочий возбуждать дела, которые бы касались редакционной политики. То есть он много на себя берет, скажем прямо. Нельзя видеть себя в образе Господа Бога, который есть «вершителем судеб». А у меня такое ощущение, что сегодня Труба с Портновым именно так себя чувствуют в Украине.
И когда Портнов позволяет себе анонсировать что-то от имени ГБР — это значит, что идут постоянные сливы информации. И ГБР — к сожалению, я вынуждена сделать такой вывод — работает в интересах заказчиков Портнова. Потому что здесь Портнов является неким — извините, я позволю себе сказать это слово — «троллем», который просто пишет эти комментарии. Он просто любит «троллить» топ-политиков, в отношении которых он имеет определенные личные обиды. Но очевидно, что за ним стоят значительно ресурснее люди — как в Украине, так и в Российской Федерации.
— Кто эти » более ресурсные люди», которые стоят за господином Портновым?
Давайте тогда напомним, кто вообще такой Портнов. Это заместитель главы Администрации Виктора Януковича, который в 2014 году, в тот момент, когда был Майдан, получил повышение и стал первым заместителем главы Администрации. За что? Приписывают ему авторство над «законами 16 января», которые лишали украинцев каких-либо прав, не говоря уже о праве на свободу слова. Это человек, которого назначали даже управлять на NewsOne. Медведчук это делал в свое время. То есть это показывает его связи с Медведчуком. И, очевидно, они есть.
А что такое связи с Медведчуком? Для меня это, очевидно, пророссийская линия, промосковская линия. Портнов скрывался от правосудия. Все эти пять лет он не появлялся в Украине. Он сидел в Москве и в Вене. В Вене он как юрист закрывал дела бывшим соратникам Януковича, используя опять какие-то, я думаю, определенные связи, в том числе и в России. То есть фактически он сегодня является посредником между российской ветвью и между украинской властью, которая, к сожалению, выбирает сегодня курс на преследование тех людей, которые в 2014 году помешали Путину реализовать его планы захвата части украинской территории. Тех, кого больше всего россияне сегодня ненавидят и называют «хунтой».
Наверное, это и есть основная задача господина Портнова здесь в Украине — наказать Майдан для примера: чтобы Россия и украинцы увидели, что бывает с теми, кто противоречит воле Путина. Для России это невероятно актуальная тема сегодня — акции протеста, которые проходят в Москве. И мы видим, насколько жестоко они там подавляются и насколько все это заканчивается безнаказанно для правоохранителей. В Украине, к счастью, это невозможно — не может правоохранитель бить женщину …
— Пока невозможно, Виктория. Пока невозможно.
Я очень надеюсь, что мы сможем отстоять это. Я ехала к вам, очень такие пробки, и пересматривала некоторые видео, как женщину молодую в Москве просто милиционер бил в живот, когда ее тащили буквально …
— Там они еще тянули инвалида.
В автозак. И этим даже возмутились звезды российской эстрады. И, опять-таки, дальше ничего в России не происходит. Но мы видим, что ситуация там достаточно напряженная. Это означает, что Путин будет максимально заинтересован в том, чтобы обострить, к сожалению, ситуацию в Украине. Ему надо перевести внимание с событий, которые происходят в Москве. Ему надо где-то обострить ситуацию, чтобы россияне больше наблюдали не за тем, что в Москве, а за тем , что, не дай бог, могло бы происходить в Украине.
Мне кажется, что так, как это показывают российские телеканалы федеральные … Если бы вы сейчас их посмотрели. Я просто в силу своих профессиональных обязанностей вынуждена смотреть российские телеканалы. Хорошо, что украинцы сейчас не всегда там. Потому что, знаете, если там происходят такие акции протеста и такие обострения — что смотрят россияне? Они смотрят в эфире 90% ситуацию в Украине. Они обсасывают того Зеленского просто до последней косточки, высмеивая украинцев, но и показывая ключевые вещи: что Майдан — это была самая какая-то ошибка и тому подобное. Это то, чего боится Путин сегодня, и то, что Путин пытается наказать, чтобы поставить такие для себя … чтобы прецедент в России не состоялся такой, который состоялся в Украине в 2014-м.
— Когда я слышу, с одной стороны, информацию, глава Офиса президента называет личным другом господина Портнова, на котором до сих пор уголовные дела, подозреваемый, в том числе, в силовом разгоне Майдана, а с другой стороны, то, что делает господин Портнов , получая доступ прямой к чиновникам топ-уровня, как господин Труба — у меня складывается такая картинка, теми же людьми во власти, которые ему помогают, ближайшие соратники президента Зеленского. В частности, Богдан.
В этой ситуации я правильно понимаю, что, оказывая давление на «Прямой» канал и желая нам закрыть рот, они хотят дать четкий месседж, четкий урок всем другим телеканалам, всем остальным журналистам, что, мол, если мы сейчас разберемся с этим телеканалом, то вы будете следующими? То есть нас хотят сейчас сделать таким примером и уроком для всех независимых журналистов. Я правильно это понимаю?
Я думаю, что здесь ни у кого нет сомнения в том, что это максимальное утверждение, наиболее похоже сегодня на правду. К сожалению. Потому что, если мы посмотрим на прозрачность финансирования различных медиа, вы знаете, ни один самый большой канал сегодня не готов показать эти вещи, и ни к кому вопросов не возникает. Хотя никто из телеканалов не показал ни один свой аудит относительно своих акционеров, уплаты налогов и других вещей. Поэтому такие зацепки мне напоминают, как когда-то газету «Киевские ведомости» во времена Кучмы закрывали из-за того, что кто-то крыс увидел, и санэпидемстанция ее закрывала. То есть это какие такие подобные вещи.
Хотя на самом деле очевидно, что не нравится эта независимая редакционная политика и не нравятся, наверное, те вещи, которые вы только озвучивали: Богдан говорил, что он друг Портнова. Когда вам об этом будут в прямом эфире говорить постоянно, вам бы это понравилось? Оно, наверное, не нравится. Хочется максимально комфортного для себя поля. И этот конфликт с журналистами, который был в Офисе президента, он лишний раз просто показывает то, что внутренне они себе говорят: да нам вообще эти журналисты не нужны, мы можем с людьми просто так общаться. Журналисты, которые способны задавать острые вопросы — кому они могут нравиться? Мы же понимаем, что они любимой власти на самом деле не нравятся и как кость в горле где-то сидят.
Только одни это воспринимают как правила игры, потому что это реально «четвертая власть», которая должна работать в интересах зрителей, в интересах общества, которая должна расследовать преступления и должен держать власть под контролем для того, чтобы общество понимало, что происходит. А кто-то может позволить себе на волне электорального успеха, на которой сегодня находится новая власть, попробовать зачистить под себя информационное поле. В Украине это еще никому не удавалось. А те, кто это делал и пробовал делать, они плохо заканчивали.
— Но то же самое делал Виктор Янукович фактически с первых дней.
И Виктор Медведчук
— Но господин Зеленский должен понимать, как он будет выглядеть в глазах сегодня Соединенных Штатов и Европейского Союза. Он что, не осознает, что это на нем будет выливаться, и это его личное реноме в конце концов?
Это его электоральные медовые первые сто дней, когда ему никто не делает замечаний. И я бы здесь так же призвала послов европейских стран и США все-таки обратить внимание на эту ситуацию, на элементы действий Государственного бюро расследований, которые точно содержат в себе угрозу для свободы слова. Поскольку такое расследование может привести к закрытию канала.
— Почему? На каких основаниях?
Очевидно, если будут основания и обнаружат какие-то нарушения при оформлении процедур, если это дальше перейдет на этот этап выявления нарушений и скажут, что вы незаконно получили лицензию, она незаконно перешла в эти руки, — потому угроза объективно. И не говорить о том, что она есть — это инфантильно. Но мы сегодня видим, что, к сожалению, послы молчат. Тогда, когда мы неоднократно сталкивались с такими гибридными СМИ, принадлежащими фактически россиянам и которые здесь исповедуют пропаганду больше, их как раз очень активно принимали и в Брюсселе, и во многих европейских столицах. Поэтому очень хочется, чтобы не было этих двойных стандартов у наших западных партнеров. Поскольку мы их состояние сейчас наблюдаем.
— На днях в Киев приезжал руководитель некой российской телекомпании «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов. Напомню, что главным владельцем этой радиокомпании официально является российский «Газпром» … Этот господин Венедиктов уже подал как свершившийся факт, что они собираются в Киеве и ряде крупных украинских городов открыть бюро. И он уже анонсировал, что будет запущено «Эхо Москвы» в Украине. Значит ли это, что у него есть уже договоренности на высшем уровне в Украине?
Я всегда говорю, что «Эхо Москвы» в Украине может открыться после того, как «Эхо Киева» откроется в России. Наверное, после этого есть смысл говорить. Потому что сегодня «Эхо Москвы», к сожалению, мы слышим. И слышим в виде артиллерии российской, которая достаточно регулярно … к сожалению, слышно это на востоке Украины, где чуть ли не ежедневно гибнут наши ребята. И это настоящее «эхо Москвы». А делать это гибридным способом и сюда запускать какую-то откровенно российскую радиостанцию, которая и принадлежит «Газпрому», который обеспечивает все медиа? Что бы вы понимали, все российские телеканалы, которые в свое время принадлежали российским олигархам, были Путиным по факту забраны у этих олигархов, и финансируются они «Газпромом». И это фактически один холдинг, то есть это одна структура. То же, что и Соловьев, что и Скабеева, в эту же структуру входит «Эхо Москвы», которую представляет здесь Венедиктов.
Вообще эта идея открыть радио была еще в 14 году. Они приезжали сюда. Я встречалась тогда с господином Венедиктовым, и он мне аргументировал эти вещи. Но началась война. И понятно, что в то время мы начали закрывать фактически средствам российской пропаганды возможность вещать в Украине.
А то, что сейчас возобновились такие вещи, меня в этой истории поразила одна вещь. Венедиктов дал интервью «Страна.ua», где рассказал в мелких деталях, как Владимир Путин отреагировал на звонок Владимира Зеленского. Просто вот в мелких деталях — что он сразу взял трубку … То есть он очень-очень хорошо знаком с тем, что происходит в Кремле. Говорят, что Дмитрий Песков, пресс-секретарь Путина, его очень близкий друг. То есть вы можете представить, насколько эти российские либералы, насколько это либеральная радиостанция, если они настолько хорошо осведомлены по каждому движению Путина.
Очевидно, что иначе как какой-то спецоперацией ФСБ очередной я не могу это назвать. Здесь испытывают Владимира Зеленского и его команду, с моей точки зрения. Наверное, какие-то такие провокационные шаги — зарекомендует свою лояльность, откройте представительство «Эхо Москвы». Зеленский хочет договариваться …
— Мол, это не «РИА Новости» какие-то или «Первый канал».
Так, давайте сделаем. С «РИА Новости» мы историю помним. То есть, когда фактический агент, было обнаружено спецслужбами, возглавлял эту структуру, здесь распространяла информацию или собирала информацию с тем, чтобы стимулировать часть вещей, для того чтобы фактически собирать информацию и передавать ее в Москву. То есть это агентурная сеть очевидна. И в условиях войны вообще странно, что Служба безопасности так спокойно отреагировала на приезд и на отъезд господина Венедиктова, и он здесь спокойно мог со «Страна.ua» пообщаться и рассказать какие-то подробности из личной жизни Путина. Мне кажется, что это какие-то очевидные вещи. И пока не закончена война, пока мы будем слышать это эхо российских снарядов и русского оружия, о каком «Эхо Москвы» в Украине не может быть и речи.
— Почему нет вопросов к тому, как была приобретена собственность каналами Виктором Медведчуком? Или это все в порядке, уплачены все налоги? Откуда деньги появились? Кто такой господин Козак? Почему к ним нет вопросов в ГБР, а к нам есть?
Здесь есть даже большая разница. Потому что у нас есть закон о прозрачности медиа-собственности, и там есть прямой запрет резидентам государства-агрессора иметь собственность в медиа украинских. И это совершенно справедливо. Потому что, если ты гражданин России и ты фактическую собственность, да еще и в медиа, то ты способен проникать в головы украинцев. И в завершение по крайней мере боевых действий на востоке Украины, пока территория Украинская остается оккупированной русскими, мы не можем говорить о том, что они могут быть собственниками СМИ. Это нормальная позиция.
В США вообще владельцами СМИ не может быть ни один иностранец. Вот так страна защищает свои национальные интересы. Если ты иностранец — значит у тебя твои уже какие-то интересы и ты их будешь отстаивать, — говорят нам Соединенные Штаты. У нас такого запрета нету. Но по крайней мере для российских граждан мы ее установили. И кто такой Козак, кто такой Медведчук? Медведчук — вы понимаете. То есть фактически он кум Путина, который, очевидно, здесь имеет деньги с российского бизнеса. И я всегда задавала этот вопрос.
Откровенно говоря, это является очень большой ошибкой последних пяти лет, что Служба безопасности Украины не увидела того русского очень часто кэша. Я им откровенно это говорила. Я говорила представителям СБУ, не могут такие деньги … Мы же знаем, сколько стоит содержание телеканала в месяц. Они не могут сюда заходить, чтобы вы их увидели ни по банковской системе, нет, простите меня, когда чемоданами деньги носят, и чтобы вы этого не видели … Мне говорили: «Вы знаете, там очень давят наши международные партнеры. Мы то все видим, и это действительно российские деньги. Но наши международные партнеры говорят, что это свобода слова и тому подобное «.
Поэтому, если уж у нас есть такие факты у Службы безопасности, это финансируется государством-агрессором, то это, очевидно, должно иметь полный приоритет по расследованию в отношении национальной безопасности. Вместо этого мы видим довольно странные расследования и довольно странные истории. Потому что ZIK принадлежал украинцам, а стал принадлежать фактически даже не Медведчуку, а опять-таки этом «Газпром-Медиа» или Кремлю. Стал принадлежать Кремлю. И ни у кого не возникает вопросов. Потому что это очень странная история, когда возникают вопросы по покупке «Прямого» и не возникают вопросы по покупке ZIK, которая состоялась уже буквально в последнее время, буквально уже когда Владимир Зеленский был президентом Украины.
— В команде президента Зеленского говорят, что общаться с российскими журналистами — это не зло. Советник президента Украины Никита Потураев заявил, что в России есть медиа, которые не перекручивают информацию, и именно с ними необходимо общаться. По его словам, можно сюда включить «Новую газету», «Эхо Москвы», «Дождь» и «Коммерсант» … А раньше Дмитрий Разумков дал российскому «Коммерсанту» интервью. Вот вам еще один индикатор того, что если сейчас зайдет «Эхо Москвы», то тогда спокойно за ним начнут открывать и другие российские СМИ. А это уже похоже на спецоперацию. Поправьте меня, если это не так.
Вообще там интервью было достаточно большим. И там основная мысль была, что на украинском медиа-рынке вообще должны остаться четыре структуры: «1 + 1», «Суспільне», «Старлайт», которые принадлежат Пинчуку, и это телеканал «Украина», который принадлежит Ринату Ахметову. Мол, все остальные на медиа-рынке излишни. Это прозвучало в интервью.
— В интервью кого?
Потураева. Поэтому я думаю, что это очень неоднозначное заявление. Поскольку, если это звучит от имени человека, который готов возглавить комитет информационный, у меня вопрос: каким-то образом вы эту зачистку рынка будете делать?
— По сути, это же такой прогноз на будущее, это уже как угрозы можем воспринимать?
Я думаю, что это какие-то определенные планы, которые кто-то там вынашивает, без понимания того, чем это может закончиться. Потому что, очевидно, медиа имеют право существовать на дотации своих владельцев и выходить на рентабельность через три года своего существования. Вообще для медиа-рынка это нормально. И поэтому говорить, что если сегодня вы не имеете прибыли, а у нас, я напоминаю, ни один телеканал сегодня не является прибыльным …
— Ни один?
Ни один. Поэтому давайте говорить откровенно. Тогда нам что, если придется закрыть все телеканалы и воплотить в жизнь мечту определенных людей, нам не нужны журналисты как посредники для общения, и мы готовы давать интервью в Tesla, записывать его и в Instagram показывать? Ну, очевидно, что это не демократический подход. И я не совсем понимаю, как это на практике можно реализовать. Но это значит, что нас ждут определенные серые времена и времена турбулентности. Поскольку непрофессионализм, отсутствие опыта работы с конкретными документами и осознание того, что в Украине эти документы и законы должны соответствовать европейским стандартам, требованиям Венецианской комиссии, Европейского Союза … поскольку тогда нам просто скажут наши западные партнеры: стоп интеграция, стоп безвиз.
То есть такими заявлениями и такими подходами мы можем прийти к возвращению ситуации 2013 года, когда нам прямо сказали: ваш единственный мир — это Евразийский союз и возвращение в сферу влияния России. Поэтому, когда говорят такие вещи, то надо понимать, что за этим следует. А следующим шагом будет геополитическое усиление влияния России в Украине, если мы не будем выполнять и жить в соответствии с европейскими стандартами.
— Еще одна скандальная инициатива исходит от новой партии власти. Глава избирательного штаба партии «Слуга народа» Александр Корниенко заявил, что закон о цензуре нужен для соблюдения определенных рамок для журналистов … Насколько вероятно то, что если будет принят закон о цензуре — под благими намерениями бороться с антиукраинской пропагандой — этот закон в итоге будет применен совсем не против антиукраинских каналов, а как раз-таки в таких телеканалов, как наш?
Слушайте, ну вероятность всегда есть. Потому что цензура является цензурой. Что это такое? Закон о цензуре у нас действует сегодня прямо — и он так и называется — в такой стране, как Израиль, который живет в ситуации военного конфликта. Я хорошо изучала этот закон. Там написана следующая вещь. Есть орган, который состоит из главных редакторов различных изданий и из представителей государства, в частности Министерства обороны. И когда они считают, что какая-то информация может навредить израильским военным, то они могут наложить табу на обнародование этой информации. Или, например, если они знают, что эта газета будет выходить, и у них есть информация, то эта газета не выйдет в течение трех дней, пока не будет снята эта информация.
Но это не означает закрытие СМИ, а это означает блокировку определенного вида контента — вдумайтесь — если это вредит военным. Мы очень много имели конфликтов подобных в Украине. Потому что в 2014 году этих конфликтов было очень много. Я тогда работала в Совете нацбезопасности и я очень хорошо помню: тогда журналисты еще не умели освещать конфликты. они не понимали, что если они делают репортаж и показывают украинскую девочку-снайпера, то ей буквально грозит убийство, буквально. Мы не можем себе позволить показывать позиции военных, где они располагаются, показывать действительно героев войны, которые часто выполняют очень серьезные миссии и функции.
Но путем саморегуляции нам удалось. И по состоянию на сейчас у нас нет таких конфликтов. Потому что те журналисты, которые работают в зоне ведения боевых действий, они уже хорошо образованные и они не обнародуют информацию, которая вредит военным сегодня. Поэтому, откровенно говоря, это не совсем логично внедрять сейчас такой закон. Или не знает Корниенко, что там в этом законе и какова его специфика. Потому что в Израиле он действительно очень специфически действует. И это совсем иначе, чем себе кто-то представляет. Потому что наш закон о военном положении как раз позволяет намного больше. Закон Украины в случае введения военного положения позволяет закрыть все СМИ, кроме государственных и вводит официальную должность государственного цензора, который позволяет обнародовать только ту информацию, которая позволяет выжить нации и обществу в то или иное время.
Поэтому я бы не сказала, что у нас есть потребность в принятии такого закона, в то время как действительно угроза, что он может стать инструментом расправы. Поэтому, что там напишут, насколько это будет соответствовать тому же даже израильскому эквиваленту, — вряд ли есть информация об этом, и вряд ли мы сможем адекватно оценить. Мы однозначно будем реагировать на такие вещи, будем оценивать, будем информировать. К сожалению, у нас там нет блокирующего пакета сегодня в парламенте. И во фракции «Слуга народа» есть все возможности сделать все, что они захотят. 253 голоса — это очень много. И в парламенте они будут решать все сегодня. Но мы точно будем доносить до украинцев свою позицию — что соответствует, а что не соответствует международным стандартам. Я очень надеюсь, что у нас останутся свободные медиа, которые так же будут делать эту работу.
Напомним, 12 августа пятый президент Украины Петр Порошенко прибыл в ГБР в качестве свидетеля по делу о купле-продаже телеканала «Прямой». Артур Герасимов назвал очередной вызов Порошенко в ГБР — наступлением на все украинское.
Напомним, пятый президент Украины Петр Порошенко заявил о попытке рейдерского захвата телеканала «Прямой».
Ранее «Прямой» сообщал, что 12 августа под стенами Государственного бюро расследований проходит митинг в поддержку украинских медиа.
Також слідкуйте за «Прямим» у Facebook, Twitter , Telegram та Instagram.