«Европейская Солидарность» требует от правительства немедленно отстранить Филиппа Пронина – заявление фракции

Озвученное в Высшем антикоррупционном суде — это уже не просто очередная серия «Миндичгейта». Это вопрос о том, кто и как в Украине обеспечивает коррупционерам финансовый тыл.

По данным Специализированной антикоррупционной прокуратуры, Тимур Миндич передал наличные деньги, которые должны были легализовать и использовать для внесения 150 миллионов гривен залога за бывшего министра Германа Галущенко — фигуранта дела «Мидас». Наличные деньги превращаются в легальные деньги, проходят через финансовую систему — и в конце концов оказываются в ВАКС как залог.

Теперь мы знаем гораздо больше о том, как именно это происходило. Вдумайтесь: одна из компаний, по которой вносили залог, имела троих работников и 34 тысячи 400 гривен чистой прибыли за прошлый год. 25 июня на ее счет заходят 54 миллиона гривен — и в тот же день все 54 миллиона перечисляются на специальный счет ВАКС. Деньги находились на счету всего несколько часов.

И это не единственный случай. Еще одна компания – с уставным капиталом 5 тысяч гривен, одним работником, без доходов в отчетности. Другая — без доступных финансовых данных — получает 5 миллионов якобы за товар и в тот же день переводит их на залог. Еще 72 миллиона гривен наличных, по опубликованным материалам, зашли через 137 платежных операций от 68 компаний и ФЛПов.

Это не сложная финансовая схема, которую нужно было месяцами распутывать. 34 тысячи гривен прибыли за год и 54 миллиона гривен транзитом за один день. Это видно невооруженным глазом.

И тут возникает очень простой вопрос: где все это время был Государственный финансовый мониторинг?

Тот же Госфинмониторинг, руководство которого отчитывается о десятках тысяч проверенных банковских счетов, разоблачении конвертационных центров и сотнях миллиардов гривен подозрительных операций. А руководитель выискивает в телеграмм-канале покойного Портнова «свидетельство» «причастности Порошенко к Харьковским соглашениям».

Выходит удивительная финансовая оптика: абсурд Портнова видим, миллиарды видим — а 150 миллионов, которые, по версии САП, происходят от фигуранта одного из крупнейших коррупционных дел страны и превращаются в залог другого фигуранта этого же дела, — не видим? Или не хотим видеть?

Потому что новые обстоятельства делают этот вопрос еще острее. По версии следствия, банковскую систему контроля платежей на время переводили в режим технического обслуживания, а участникам сообщали точное время. В это согласованное «окно» платеж проходил автоматически. То есть система не сломалась. Ее, по версии следствия, на нужное время отключали для коррупционеров из власти.

И уровней защиты было не менее трех: финансовый мониторинг самого банка, надзор Национального банка и Государственная служба финансового мониторинга. Не сработал ни один.

Поэтому сегодня вопросы должны быть заданы не только банкирам, конвертаторам и посредникам. Они должны быть поставлены главе Государственной службы финансового мониторинга Филиппу Пронину.

Мы требуем опубликовать, какие операции проводились для легализации средств, о которых заявляет САП; через какие банки и компании они проходили; поступали ли к ним сообщения о подозрительных финансовых операциях; что делал Госфинмониторинг после получения такой информации или почему он ее не получил; и не было ли сознательного бездействия должностных лиц, которое позволило провести эти средства через финансовую систему.

Отдельно требуем ответа: что Госфинмониторинг знал о существовании технологических «окон», через которые производились эти платежи? Когда узнал? Какие действия предпринял? И если не знал — почему государственная финансовая разведка не видела того, что, по версии следствия, превратилось фактически в готовую «трассу» для проведения денег?

Потому что если финансовая разведка не замечает таких операций, это вопрос профнепригодности. Если замечает и ничего не делает, это уже совсем другой вопрос, на который должны отвечать правоохранительные органы.

Особый вопрос — почему Филипп Пронин до сих пор возглавляет Госфинмониторинг. К его работе публично возникает немало вопросов как в парламенте, так и антикоррупционных органов. Страна все чаще получает новые истории о коррупционных миллионах, «прачечных», конвертационных центрах и удивительных финансовых маршрутах людей из ближайшего властного круга.

Возможно, после заявлений САП становится понятнее, почему власти так нужен именно такой руководитель Госфинмониторинга?

Финансовая разведка существует для того, чтобы преступные деньги не могли беспрепятственно превращаться в «чистые». А если деньги коррупционеров могут пройти путь от чемодана с наличными деньгами через десятки компаний и сотни платежей в банковскую систему, а оттуда — в кассу ВАКС для освобождения их делителей, то это уже не «дыра» в финансовом мониторинге.

Тем более, когда на записях, опубликованных в рамках дела, звучит красноречивая фраза: «трасса уже есть, и мы ее не закрываем».

Это либо профессиональный крах системы, либо система, работающая именно так, как от нее требовали.

«Европейская Солидарность» требует от правительства и премьера Корецкого немедленно отстранить Филиппа Пронина на время проверки всех обстоятельств прохождения средств, связанных с залогами фигурантов дела «Мидас». В правительстве Свириденко было много людей, причастных к делу «Мидаса». Из правительства их выбросили во время переформатирования, но Пронина как особо доверенного кадра оставили, и это бросает тень на новое правительство.

Мы также требуем установить, кто открывал технологические «окна», кто о них знал и кто обеспечивал беспрепятственное прохождение этих денег через все уровни финансового контроля. Ибо 150 миллионов не телепортировались в ВАКС. На их пути находились банки, компании, финансовый мониторинг, Национальный банк и государственная финансовая разведка.

В деле «Мидас» пора исследовать как тех, кто воровал, так и тех, кто помогал ворованному становиться «чистым». Если для коррупционных денег существовала «трасса», общество должно узнать, кто давал на ней зеленый свет.

И это очевидно не только о Мудрой с Никитасем.