Эксперт объяснил, почему реформа децентрализации стала критически важной для устойчивости Украины

Директор Центра ближневосточных исследований Игорь Семиволос написал в соцсетях, что стартовавшая с 2015 года в каденции пятого президента Петра Порошенко реформа децентрализации стала основой для устойчивости государства после начала полномасштабного вторжения.

По мнению эксперта, ее ключевое влияние не смогли предусмотреть ни в России, ни на Западе.

«В течение 2015-2020 годов Украина реализовала одну из самых амбициозных реформ местного самоуправления в регионе: реальное объединение общин, передача ресурсов и полномочий «на места», и главное — формирование нового слоя местных элит, закаленных практикой самостоятельных решений. Отдельные западные аналитики, в частности Chatham House указывая, что децентрализация усложняет гибридную дестабилизацию регионов, но связи между реформой и военной устойчивостью общества никто не предусматривал», — отметил Семиволос.

«Подавляющее большинство международных отчетов и донорских организаций описывали децентрализацию в категориях административной эффективности, качества сервисов и фискальной реформы. То, что общины приобретают привычки к самостоятельным решениям и горизонтальной координации — то есть именно то, что сработает в феврале 2022-го — практически оставалось вне аналитического радара», — убежден эксперт.

«Москва же не видела этого процесса вообще — по той же причине, по которой игнорировала любую другую украинскую субъектность. Для Кремля государство существует только как жесткая вертикаль: если его сломать в центре, вся конструкция должна рассыпаться. То, что происходило в общинах, приобретена ими автономия и привычка к самоорганизации просто находилось вне русского аналитического поля. Когда весной 2022 года в оккупированных районах возникло стихийное сопротивление без видимого центрального командования, это стало для российских военных настоящим когнитивным шоком. Они не понимали, с чем имеют дело — ведь в их модели мира такого явления как самодостаточная община просто не существовало”, – констатировал Игорь Семиволос.

«Обе слепоты имели общую природу, хотя и разное происхождение. И Москва, и большинство западных аналитиков мыслили в категориях вертикали. Для одних — потому что других категорий не существовало идеологически. Для других — потому что вертикаль подвергается измерению, а горизонталь — нет. Результат был одинаков: неспособность увидеть горизонтальное как стратегическое. Но есть принципиальная разница между двумя типами слепоты. Западная была исправительной и после 24 февраля она начала исправляться быстро. Российская — структурно неисправимая, пока существует базовый нарратив об «одном народе». Признать, что украинская стратегическая культура является отдельной и что она оказалась более эффективной в критический момент — означало бы для Кремля подрыть онтологический фундамент самой войны. Поэтому даже очевидные факты не конвертировались в переосмысление», – считает эксперт.

«Реформа децентрализации 2015-2020 годов незаметно воспитала новый тип институциональной субъектности. Местное самоуправление, получив реальные ресурсы и привычку к самостоятельным решениям, уже не вписывалось в логику «единой командной цепи», — отметил эксперт.

«То, что Украина не имела внешне навязанной рамки собственной стратегической идентичности, означало, что эта идентичность формировалась изнутри — медленно, противоречиво, из-за кризисов и разочарований. Но именно поэтому, когда пришло испытание, она оказалась органичной, а не импортированной. И органичное — как показал февраль 2022-го – оказывается значительно более устойчивым”, — заверил Игорь Семиволос.

«Накануне 24 февраля украинская государственная машина фактически расщепилась на три автономных слоя, действовавших в разных реальностях. Официальная вертикаль продолжала политику «успокоения». Институты обороны втайне готовились к худшему сценарию, действуя за пределами официальных директив. Часть вертикали работала против нее изнутри. Это расщепление стало ключевым фактором первых дней войны – Украина выстояла не потому, что система сработала как единый механизм, а потому, что военная и гражданская субъектность оказалась способна действовать автономно, когда политическая логика зашла в тупик”, — напомнил он.

«Армия оказалась готова — за восемь лет боевого опыта и инициативную подготовку вопреки официальным запретам. Общество среагировало мгновенно через активированный рефлекс горизонтальной координации. Общины выстояли благодаря децентрализации, которую никто сначала не планировал как стратегический ресурс обороны», — пояснил автор.

“23 февраля 2022 года Украина входила в великую войну с глубоко противоречивым наследием — но с одним скрытым активом, которого не видели ни в Москве, ни на Западе, ни, очевидно, в части самого Офиса президента: годы автономного обучения системы, которое происходило вне вертикали и часто вопреки нее. На следующий день этот ресурс начал говорить сам за себя — Украина вступила в бой не как ожидающая приказ иерархическая структура, а как живая сеть, способная к самоорганизации в точках разрыва”, — добавил Игорь Семиволос.

Также следите за «Прямым» в Facebook , X , Telegram и Instagram.