«Военные, как и дети, имеют огромную потребность в заботе», — бывший руководитель детского хора о службе на войне

До полномасштабного вторжения ежедневная рутина руководительницы детского хора ОЛЬГИ БРЕЖНЕВОЙ состояла из детских улыбок, хоровых гамм и репетиций. Сегодня Ольга Брежнева – капитан 5-й отдельной штурмовой Киевской бригады. В этом интервью для проекта «Ода стойкости» она рассказывает о борьбе со стереотипами в отношении творческих женщин в строю и объясняет, почему творческий опыт становится настоящей суперсилой на фронте. А также делится неожиданной параллелью: почему закаленные боями штурмовики порой так похожи на детей?

Помните реакцию ваших родных на решение вступить в ряды обороны? Как ваши бывшие воспитанники из детского хора и ансамбля «Смайлик» восприняли то, что их преподаватель стала военнослужащей? Поддерживаете ли вы связь с ними сейчас?

Для родных это решение стало трудным испытанием. Они многого не знали, как у меня проходит служба, я ведь не хотела, чтобы они нервничали и переживали еще больше. Через полгода с начала службы я уже оказалась в зоне боевых действий. Это стало большим стрессом и для меня, и для моих родных. Родители были и остаются моей главной опорой. Никто лучше меня не понимает, чем они… Уже когда прошло несколько лет моей службы, мама однажды сказала: «День, когда ты подписала контракт, был для меня самый страшным…» Но они приняли мой выбор с уважением и огромной любовью.

А с детьми из хора и ансамбля все было иначе и гораздо болезненнее. Они очень переживали, что я просто уйду от них и оставлю их. Для них это было трудно понять: как их преподаватель, с которой они пели и смеялись, вдруг должна все бросить и пойти на войну. Они боялись, что теряют меня. Поэтому мне пришлось долго объяснять им, что я ухожу не от них, а ради них, чтобы защитить их право петь в свободной стране. И да, я со многими своими учениками на связи, они уже взрослые, меня очень поддерживают и гордятся.

[cut_in_image_fullwidth img=»https://prm.ua/wp-content/uploads/2026/10/whatsapp-image-2026-09-21-at-11.44.29-am.jpeg» img_id=»1459972″ caption=»Маленькие воспитанники Ольги Брежневой»

Музыка требует глубокой эмоциональности, а военная служба — строгой дисциплины. Как происходила ваша личная трансформация и что было самым трудным во время адаптации к армейским реалиям?

На самом деле музыка и армия более близки, чем кажется на первый взгляд. Хороший музыкант знает, что такое суровая дисциплина: это часы репетиций, железная отточенность движений и умение работать в команде, где каждый слушает другого. Моя трансформация заключалась в том, что эмоциональность просто изменила вектор. В армии ты не перестаешь чувстовать, но учишься прятать эти эмоции глубоко внутрь, чтобы они не мешали следовать приказам.

Адаптация происходила на нескольких уровнях, и у каждого были свои триггеры. Сначала это был сугубо бытовой шок: абсолютное отсутствие привычной жизни, комфорта и полностью ненормированный график, где ты больше не контролируешь свое время.

Но впоследствии пришло гораздо более тяжелое испытание — потери среди личного состава, своих побратимов. В музыке ты привык отдавать эмоции людям, делиться живым. В армии тебе приходится видеть, как эта жизнь обрывается. Музыканты воспринимают мир обнаженным нервом, но здесь мне пришлось нарастить «броню», чтобы боль от потерь не парализовала, а превращалась в холодную дисциплину и ярость. Это и была тяжелая трансформация — научиться держать строй, когда изнутри тебя разрывает боль.

Гражданский опыт помогает вам сегодня в военной службе?

Да, очень помогает. Руководить детским хором — это как руководить военным подразделением: ты должен видеть общую картину, но слышать каждого в отдельности. Мой гражданский опыт научил меня главному – работать с людьми и объединять их ради общей цели. Разница лишь в том, что раньше нашей целью было хорошее звучание на сцене, а теперь четкое выполнение боевых задач ради победы.

Как военнослужащая и офицер, с какими стереотипами в отношении женщин в армии вам приходилось сталкиваться и как изменялось отношение побратимов к вам в процессе совместной службы?

Главный стереотип — это сомнение в том, что женщина-художник может проявить жесткость как офицер. В начале службы всегда присутствует момент «притирки», когда к тебе присматриваются с определенным недоверием и унижением. Но в армии все решают твои поступки. Отношение изменялось по мере того, как мы вместе преодолевали трудности. Когда ты подтверждаешь свой профессионализм, скепсис исчезает. Сегодня мы — единый организм, где нет «мужчин» или «женщин», а есть военнослужащие, которые вместе выполняют свой долг.

Можно ли сравнить военных в подразделении с детьми в хоре? В чем вы видите сходство: потребность в заботе, эмоциональной поддержке, а в чем заключается принципиальное отличие?

Сходство я вижу в базовых человеческих потребностях. Военные, как и дети, очень нуждаются в заботе и эмоциональной поддержке, хотя взрослые мужчины никогда в этом не признаются. Командир, как и руководитель хора, должен замечать, когда кто-то «фальшивит», но не от того, что не умеет, а потому, что устал или переживает внутренний кризис. И детям, и бойцам нужно чувство безопасности.

Но отличие фундаментальное – это ответственность и цена ошибки. В хоре мы работаем ради искусства и аплодисментов, а неудачу можно исправить на следующей репетиции. В армии мы работаем в опасных условиях, где от твоих решений как офицера зависит гораздо большее…

Музыка лечит душу. Остаётся ли в вашей нынешней жизни место для пения или музыки?

Сейчас моя музыкальная жизнь поделена на минимум и максимум. Базовый минимум — это мой телефон и плейлист с музыкой из прошлой жизни, который спасает в трудные минуты на службе. А роскошный максимум — шанс во время отпуска попасть на концерт хоровой музыки или в органный зал. Живой звук, величие органа и гармония голосов – это лучшая терапия, которая возвращает меня к жизни и дает ресурс служить дальше.

Если бы вы сейчас имели возможность обратиться к своим коллегам-музыкантам или преподавателям, которые колеблются относительно своего места во время войны, что бы вы им посоветовали?

Если вы чувствуете внутренний зов действовать более решительно — не бойтесь армии. Творческая дисциплина, умение слышать коллектив и работать на общий результат, который вы завоевали в музыке, станут вашей суперсилой. Главное – найти свое место, где ваш потенциал принесет максимум пользы нашей общей Победе.

Как вы видите капитана Ольгу Брежневу после нашей Победы — есть ли в ваших планах возвращение к преподаванию сольного пения и руководства хором?

Дело в том, что эта проклятая война меня очень изменила. Она глубоко перекроила мои внутренние ценности и выжгла ту беззаботную легкость, которая необходима для работы с детьми. Именно поэтому я понимаю, что вернуться в ту же реку уже не получится.

Музыка навсегда останется моим личным пристанищем и лекарством для души, но профессионально мое будущее после Победы, скорее всего, будет связано с оказанием помощи тем, кто будет проходить путь адаптации после войны. Я здесь нужна…

Также следите за «Прямым» в Facebook, X, Telegram и Instagram.