Заботиться о родных: почему не следует заставлять беженцев принудительно возвращаться во время войны
People board a train to Dnipro and Lviv during an evacuation effort from war-affected areas of eastern Ukraine, in Pokrovsk, Ukraine, August 4, 2022. REUTERS/Alkis Konstantinidis
Война учит многим вещам.
Например, что вещи – неважны.
Только жизнь и здоровье, а все остальное можно откатить, отстроить, чтобы было кому.
Еще война учит кое-чему, что совершенно противоречит человеческой психологии.
Мы все имеем жизненный опыт, на него опираемся, смотрим на мир сквозь его призму и считаем нужным давать советы другим, как жить.
Как зарабатывать миллион и выйти из зоны комфорта, похудеть, научиться в макраме и еще тысячу советов готовы давать все всем двадцать четыре на семь.
Война же учит тому, что советы другим людям, как поступать в плане безопасности, иногда могут закончиться смертью этих людей.
Потому что сегодня ты депутат и советуешь оставаться гражданским дома, ведь россияне не будут пить по гражданской инфраструктуре, а потом эти люди холодными лежат на улицах Бучи, Ирпеня, в застенках Изюма и Херсона (да, все все помнят).
Базовое же правило просто — от опасности тех, кто не нужен для ее непосредственного отвращения.
А вот советы по их возвращению может давать только полный кретин.
У меня, например, кровь из глаз идет, когда я читаю менторские наставления от людей, еще не имеющих детей, о том, что стоит свои семьи с детьми возвращать в Украину (или с условного Запада страны ближе к Востоку).
Эти люди подробно расписывают о математических вероятностях погибнуть от ракеты и в автокатастрофе, отмечая скудности результата.
Но при этом им даже не приходит в голову, что когда у тебя дети, все вероятности сводятся к правилу динозавра: вероятность его встретить на улице 50 на 50 – либо встретишь, либо нет.
Почему так?
Потому что можно сколько угодно считать проценты, но когда ракета прилетает возле торгового центра в Кременчуге и убивает жену военного, просто приехавшую его навестить в госпиталь; когда ракета прилетает в Протасов Яр и оставляет на всю жизнь калекой девушку, приехавшую из Польши на 4 дня в Украину погостить к родителям; когда падают подъезды домов; когда вахтеры медленно несут ключи к укрытию; когда сами укрытия отсутствуют и остается только «коридор»; когда взрывы в небе звучат раньше сигнала тревоги; когда ПВО, которые боги, но тоже истощаются, а ракеты у россиян, несмотря на святые мантры властных ртов, не заканчиваются…
Вот в такие моменты ты понимаешь, что единственное, чего ты не хочешь, это держать своего ребенка мертвым на руках, потому что ты в эти скудные проценты попал.
Мне известно, как уберечь ребенка от автокатастрофы.
Мне неизвестно, как преодолеть вахтеров и вместо брусчаток и никому не нужных круговых развязок с клумбами, построить укрытие (да, курвы, все все помнят).
Поэтому единственное, что можно делать в плане советов по возвращению в Украину женщин с детьми – это завалить свои роты. Закрыть хлеборезки. Стулить пельки. Похоронить свое безусловно ценное мнение о ощущениях других людей глубоко под клавишей бэкспейс и пойти, наконец, что-то делать для победы.
Но, оказывается, есть еще большая дичь, чем советы по возвращению.
Оказывается, можно, прикрываясь спасением экономического фронта, просить наших партнеров лишить помощи семьи уехавших от войны беженцами.
Здесь стоит напомнить, что под мантрой спасения экономики и невозможности увеличения финансирования Армии уже было потеряно огромное количество людей, территорий и той же экономики.
И, цитируя Сайгона (приблизительно): какой экономический фронт? у нас воткнутая уже ооооот-такая (показывает) игла от Запада с помощью.
Люди, спасая свои жизни, безопасность которых не было возможности обеспечить теми, кто должен это сделать, которые иногда потеряли даже места, куда можно возвращаться, благодаря поддержке западных партнеров стали на ноги, выживают, ничего у Украины не просят, а также дарят покой их родным, которые остались в Украине.
Мне спокойно, что мои родные находятся в безопасности. Многим бойцам спокойно, что их семьи в безопасности. Но большинству нормальных людей спокойно, что их семьи в безопасности.
Более того, это прекрасно, что экономическая поддержка беженцев есть, и, как ни парадоксально, кое-где она на порядок (на порядок!) больше, чем могла обеспечить или обеспечивает Украина.
Я не знаю, каких именно беженцев видел Лещенко, в каких ночных клубах с ними тусовался, как давно он приезжал хотя бы в Харьков, понимает ли он, что это такое — выживать, вкалывать на работе и двух подработках, не иметь выходных, не иметь дома и никаких перспектив при возвращении.
Я понимаю, что он сказал эту дичь через призму своих ощущений и окружающих.
Что ему действительно ничто, нигде и никогда не угрожало.
Что он никого не прятал и не оплакивал.
Что он просто отрабатывает нужную повестку.
Но когда (не если, а когда, потому что денег мало и страны готовятся к потенциальной Третьей мировой и только божьи коровки из страны розовых пони этого не видят) страны-партнеры вынуждены будут сокращать и прекращать помощь беженцам, эти беженцы начнут возвращаться на пожарища и под утренние обстрелы, все будут помнить, что властные головы сами же об этом просили.
Вместо того чтобы наоборот поблагодарить и попросить продолжить программы поддержки.
Я черт его знает, как мой Марк поддержит по возвращению экономику Украины, но если покупка игрушки ему ЗДЕСЬ будет более мощным толчком экономике, чем прекращение издевательства над бизнесом со стороны судебной, налоговой, таможенной и правоохранительной вертикали, то у меня для всех нас очень плохие новости .
Я уже говорил, что не знаю, за что все это нам и кому следовало бы молиться, но знаю, что по крайней мере идиотов нужно открыто называть идиотами.
Имейте тихий день.
Напомним, Финляндия и Чехия будут выплачивать денежную помощь украинским беженцам за возвращение домой – в Украину, но при определенных условиях, если в первой – нужно не требовать предоставления убежища, то во второй – запрещено возвращаться в Чехию более одного раза.
В свою очередь Ирландия намерена сократить социальные выплаты беженцам из Украины, чтобы соответствовать их остальной Европе. Беженцам также придется через 90 дней искать собственное жилье.
Отметим, в начале декабря Еврокомиссия объявила о решении направить четыре миллиона евро в рамках специализированной программы EU4Health на улучшение медобслуживания украинских беженцев, воспользовавшихся возможностями Директивы временной защиты ЕС.
Также следите за “Прямым” в Facebook, Twitter, Telegram та Instagram.