Виталий Кличко: Я делаю все для того, чтобы Киев был не хуже таких городов, как Берлин, Вена и Гамбург

Мер Киева Виталий Кличко рассказал о достижениях и о планах на посту городского главы, о собственных целях и мечтах, семье и детях.

Об этом киевский городской глава Виталий Кличко сообщил в интервью в программе «Киселев. Авторское«.

– Это интервью мы записывали в конце прошлой рабочей неделе. Виталий Владимирович вбежал в кабинет в приподнятом, возбужденном состоянии со словами: слава богу, запустили коллектор. Что за коллектор, расскажите.

Если мы увидим на улицу и спросим у людей, что такое коллектор, вы слышали о нем что-либо, я думаю, что 90% людей не смогут пояснить, что такое коллектор. Мы все живем в современном мире и дети цивилизации. Чтобы включить свет, нам надо сделать элементарные вещи: подойти к выключателю и нажать его. Для того чтобы вода из крана лилась, нам необходимо открутить кран. Никто из нас не думает, насколько сложные технологические процессы связаны с тем, чтобы горел свет, для того чтобы текла вода из-под крана, как получить эту воду, как ее доставить, как ее утилизировать. И это вся инфраструктура жизнедеятельности нашего города.

Коллектор. Возвращаемся к теме. В 1969 году был построен коллектор, который утилизировал все сточные воды города Киева. Эти стоки идут на Бортническую станцию аэрации. В 1999 году коллектор был признан аварийным. Уже почти 20 лет назад он был признан аварийным. Газовая коррозия привела до того, что бетонные перекрытия несущие превратилась в труху – когда можно было подойти, пальцем ткнуть в бетон, и он проваливался. Коррозия – настолько агрессивная среда. Коррозия за этот большой промежуток времени привела к тому, что бетон полностью разваливался. Дело в том, что авария на коллекторе могла привести к тому, что город Киев, четырехмиллионный город может остаться в один момент абсолютно без воды, а также без сточных вод. Более того, эта опасность была не только нашему городу, а эта опасность была также всем городам, которые берут воду из Днепра ниже по течению. И я сегодня облегченно вздохнул, когда мы все-таки запустили новую нитку коллектора. Что такое коллектор? Можете представить. Это труба более двух метров в диаметре.

– То есть вы можете пройти, не пригибаясь, по этой трубе?

Совершенно верно. Который огромным потоком… Это на самом деле река. Все сточные воды идут под большим напором на станцию аэрации «Бортничи». Авария в таком коллекторе могла привести до катастрофы. Не только экологической, но и жизнедеятельность нашего города была под угрозой. Сегодня, слава богу, такой угрозы уже нет.

– Что со старым коллектором стало?

Старый коллектор будет реконструирован и будет дублирующей ниткой в новом проекте.

– Это проложили совершенно новую трассу?

Совершенно новый коллектор. Мы его не видим.

– И длина его, еще раз, сколько?

Около 9 километров. Он расположен под землей на глубине до 80 метров.

– То есть это, по сути дела, как линия метро.

Это линия метро, но по своей значимости она намного важнее. Не дай бог, если остановка метро происходит, мы имеем возможность каким-либо видом добраться – пешком, на велосипеде, на машине – до точки назначения. Если останавливается коллектор, отсутствует вода, то жизнедеятельность нашего города полностью останавливается. К большому сожалению, нам это все досталось в наследство. И сегодня, как кризисный менеджмент, нам необходимо в короткие сроки решать те проблемы, которые стоят перед городом. Мы не видим этой проблемы, но она существует. Это недешевая игрушка – стоила более миллиарда гривен. И за эти 2,5 года мы все-таки совместно… Более миллиарда гривен. Расчетная стоимость – 1,3 миллиарда гривен. Мы даже сделали намного дешевле, сэкономили деньги.

– Для сравнения, расчетная стоимость строительства пресловутого метро на Троещину сколько?

Намного больше. Так как метро на Троещину включает в себя запуск Подольско-Воскресенского моста. Расчетная стоимость только лишь моста около 5 миллиарда гривен, достройка моста. Плюс, метрополитен. Это проект уже на мой третий срок. Но, тем не менее, я взял обязательство через три года, еще в эту каденцию, запустить хотя бы автомобильное соединения левого и правого берега через Подольско-Воскресенский мост.

– А вы уже о третьей каденции думаете?

Я взял обязательства перед киевлянами – изменить наш город. Не изменив столицу, не изменится страна. И все процессы, которые начинаются – реформы, все изменения – в городе Киеве. Я очень рад, знаете, почему? Каждый день я открываю новый объект. Вчера мы открыли новый современный детский садик в Голосеевском районе, с бассейном, с новыми технологиями, совершенно с открытыми окнами, по самым высоким европейским стандартам. Сегодня мы открыли коллектор. Завтра – следующий детский садик. Послезавтра мы открываем новые улицы. Каждый день… Я рад быть тем политиком, который не только лишь говорит, а который делает. Вы знаете, почему у нас к политикам большое недоверие? Потому что на протяжении 20 лет независимости наши политики соревнуются в красноречии: кто лучше пообещает, кто лучше говорит, кто сможет рассказать сказки, нарисовать светлое будущее. А на протяжении 20 вследствие этого будущего нет, жизнь людей ухудшается и ничего не происходит.

Кличко? Только ленивый не улыбался и много шуток, мемов в отношении того, что Кличко что-то не так сказал, не так выразился. Вы знаете, мне все равно, что будут говорить о том, что Кличко сказал. Мне не все равно, что будут говорить о том, что Кличко сделал. И я рад быть тем политиком, который предоставляет результаты его работы, ежедневно видят сотни, тысячи, миллионы людей. Это и новые улицы, и новая инфраструктура, и новые детские садики, новые школы, новые парки, совершенно нового уровня. И на этом я концентрирую свою работу. А сегодня – коллектор. Завтра – еще один новый детский садик. Мне есть чем отчитываться по результатам моей работы.

– Я надеюсь, что вы не обидитесь. У меня когда-то был разговор с замечательным человеком, к сожалению, рано ушедшим из жизни, который многим был хорошо известен. И я думаю, вам тоже. С Юрием Левенцом, который был руководителем Института политических и этнонациональных исследований, серьезным политологом, который знал украинскую политическую жизнь, чувствовал ее кончиками пальцев. И как-то мы за глаза о вас говорили с ним. Он мне сказал: «Знаете, Евгений Алексеевич, я считаю, что Виталию Кличко не нужно бороться за пост мэра. Потому что он талантливый политик. И я боюсь, что его похоронят ржавые киевские трубы и прогнившие коммуникации». Похоже, не похоронили.

Знаете, жизнь – это борьба. И жизнь без вызова… здорово, что есть в жизни вызовы, которые ты преодолеваешь. На самом деле, если ты преодолеешь вызов, это может тебя сделать сильнее, мудрее, увереннее в себе. И вызовов очень много. Одно могу сказать, мне спорт во многом помог. Знаете почему? Я сталкиваюсь ежедневно… в первый раз я пришел записываться в боксерскую секцию с моими товарищами. Тренер посмотрел.

– Это когда было?

Мне было 11 или 12 лет. Я с моими друзьями пришел в боксерскую секцию записываться. Тренер посмотрел всех ребят. И вдруг неожиданно говорит, обращаясь ко мне: «Слушай, а не пойти бы тебе на плавание. Для бокса ты чересчур долговязый, худой и так далее». Меня это так страшно обидело. Всем боксом заниматься нормально – а вот я боксу не подхожу. Не благодаря, а вопреки. И я сказал: «Нет, я все-таки буду». Свои первые соревнования я проиграл, самые первые соревнования. Подняли руку моему товарищу. Мы с другом на соревнованиях участвовали. Колоссальная несправедливость. Мне казалось, что я все-таки выиграл, победу мне не дали. Это дает мне еще большую мотивацию доказать, что все-таки неправы. И по своей конституции, по размерам для бокса я чересчур крупный был. И всегда все эксперты говорили, что у этого парня не получится. Я когда-то пообещал своим товарищам, так брякнул, что я когда-то выиграю у Тайсона и стану чемпионом мира. Все смеялись по этому поводу, мои друзья шутили. Но, тем не менее, прошло много лет. Я собрал их всех и принес тот самый пояс, которым владел в свое время и Майк Тайсон и Ленокс Льюис, и даже великий Мухаммед Али. Но этот пояс уже принадлежал мне. И я первую очередь доказал самому себе и окружающим, что я смогу.

Первые свои выборы мэрские в 2006 году я проиграл. И досрочные выборы в 2009 году я тоже проиграл. Чуть-чуть не хватило. Договоренности и так далее. Но принцип жизненный – никогда не сдаваться. Ставить перед собой задачу. И уверен, если ты работаешь упорно и сконцентрируешься над этой задачей, рано или поздно у тебя это выйдет. Для меня не задача – сесть в кресло. Для меня задача – изменить мой город, в котором я живу, который я люблю.

– А страну?

Изменить страну. Потому что без изменений столицы ни о каких изменениях мы не можем говорить в других регионах. И я рад, что сегодня город Киев является, по большому счету, островком благополучия по сравнению с другими депрессивными регионами Украины. Но все начинается в сердце, все начинается в столице.

– Потому что здесь денег больше?

И ответственность больше, и нагрузка больше, и требований больше. Денег всегда было в столице больше, чем где-либо. Но мы видим в ужасном состоянии дороги, инфраструктуру, недостроенные мосты, которые стоят десятилетиями. И почему-то не получалось. Я уверен, что непросто, очень много вызовов. Я уверен, что у меня получится. Я уверен в себе, я уверен в своей команде. И требую этого от каждого, кто ставит перед собой амбициозные планы.

– По вашим ощущениям, какая на сегодняшний день самая больная тема для киевлян?

Темы у нас изменяются в зависимости от времени года. Сейчас холодное время года наступило. Мы подходим к отопительному сезону. И самая острая проблема – это подключение к отоплению на данный момент, чтобы тепло было в каждой семье.

– Я имею в виду те, которые существуют во все сезоны, во все времена года.

Во все сезоны? Отсутствие самоуправления, отсутствие возможности людям, живущим в городе, принимать решения, влиять на процессы. Отсутствие эффективной системы. Ведь нам досталась, мне досталась эта система огромная с советских времен. Она неэффективная, она не гибкая, она коррумпированная. И задача, которая самая большая, – изменить эту систему, чтобы она работала эффективно на страну, на город, на каждого живущего в нем. Это самая ключевая задача. Я никогда этим вопросом не занимался. Я никогда не был специалистом в изменении системы и принципов. На самом деле самое главное в жизни – это желание, знать, что ты делаешь, знать цель, к которой ты идешь, и двигаться. Я в этом ключе никогда не изучал, а сейчас уже по ходу смотрю на хорошие примеры. Не нужно изобретать велосипед. Нужно брать лучшие примеры, нам помогают, нам дают ноу-хау. Нам необходимо интегрировать многие процессы, которые дают возможность двигаться вперед.

Они изменили один закон – Киев поднялся и Украина поднялась на четыре пункта в мировом рейтинге инвестиционной привлекательности. Очень многие вещи совместно с нашими юристами, совместно с западными странами мы смогли это реализовать. Мы берем лучшие примеры реализованные, такие как «Смарт-сити», как программа «Безопасный город». Очень много направлений, которые я просто копирую, краду в других странах. Приехав в Израиль, я увидел систему видеонаблюдения, которая в воюющей стране дает возможность безопасности. И вопрос решать в этом ключе в Тель-Авиве. Через год у нас такая же система. «Убер» – прекрасная система, которая работает во всем мире. Я очень рад, что удалось все-таки привести «Убер». И я рад, что я стал первым пассажиром «Убера» в Киеве. И очень здорово, что такая система работает.

– «Убер» сейчас, кстати, в кризисе и у него большие неприятности.

Вы знаете, вызовы есть. Я вижу количество машин «Убер», как они работают и отклики киевлян. И компания, которая работает абсолютно прозрачно, платя налоги. И это очень здорово, чем те машины, которые были с непонятным уровнем вождения, непонятным качеством, безопасностью для пассажиров. И сервис, который предоставляется.

– И помимо «Убера», я вам должен сказать. Я не знаю, в какой степени это заслуга киевской мэрии, но за 10 лет, которые я прожил в Киеве, конечно, качество услуг такси значительно улучшилось.

Мы стараемся. Нам еще очень много нужно сделать. Не только такси, а и общественный транспорт. Мы покупаем сейчас новые трамваи, бесшумные, со стопроцентным низким полом, с кондиционером, с видеонаблюдением.

– А где покупаете?

Мы покупаем в Польше, мы покупаем во львовском заводе. Пятого поколения.

– Такие трамваи, которые в Вене ходят или в том же самом Иерусалиме.

Самого высшего уровня трамваи. Низкие, бесшумные. И к концу года все направление, одну ветку с «красного» трамвая на Борщаговку будут ходить только лишь эти трамваи.

– А на других маршрутах?

Более того, для того чтобы на других маршрутах ходили так же, я поставил условие польской компании: хотите, чтобы мы покупали… Меня критикуют, знаете, в чем? Как вы можете финансировать и покупать трамваи зарубежные? Нам необходимо финансировать в наши трамваи. Львовский завод, к сожалению, не справляется с тем объемом трамваев, который нам необходим. Полякам я поставил условие: хотите, чтобы покупали – делайте сервисный центр, делайте сначала крупногабаритную сборку, а в дальнейшем плане и делать полную сборку трамваев в городе Киеве. И уверен, что скоро по городу Киеву будут ездить трамваи, на которых будет написано «made in Ukraine», «made in Kiev».

– А для этих трамваев надо рельсы перекладывать, проводить ремонт улиц?

Совершенно верно. Чем мы и занимаемся. Борщаговская линия, рельсы были переложены. И она соответствует данным требованиям, о которых вы только что говорили. И постепенно мы будем так же перекладывать рельсы на других улицах. А трамвай – один из самых эффективных видов транспорта. То же самое – автобусы. Мы не будем воевать против маршруток. Мы их просто вытесним доступным, комфортным, современным общественным транспортом, дешевым. И те маршрутки, которые… сегодня очень много жалоб на то, что они не безопасны, отсутствие сервиса, они уйдут из города. Это наш метод, это наш принцип, которым мы движемся, для того чтобы улучшить качество транспортной инфраструктуры. Я могу часами говорить и про парковки.

– Парковки – хорошая тема на самом деле. В центре города проблемы с парковкой. Говорят, что вы собираетесь вообще запретить парковки в центре Киева. Так?

Не нужно изобретать велосипед, который уже изобретен. Не секрет, я жил на Западе достаточно большой промежуток времени и знаю, как там работает. Так вот, пользоваться машиной в центре города будет намного дороже, чем пользоваться в окраинах или других направлениях. Это зависеть будет и от стоимости для парковки в парковочных местах. В городе Киеве, особенно в центре, у нас есть определенное количество парковок подземных, которые расположены в зданиях. Знаете что? Они стоят наполовину пустые. Может быть, даже больше, практически пустые. Почему? Потому что каждый водитель задает себе простой вопрос: почему я должен оставлять машину на парковке, платить за это деньги, когда я могу машину свою бросить где угодно, оставить на улице где угодно, и мне за это ничего не будет? Поэтому один из самых прибыльных бизнесов, которые есть на Западе – парковочный. Инвестиции очень большие. В городе Киеве не работает. Я очень надеюсь, что наконец-то будет принят во втором чтении закон, который даст возможность нам и штрафовать безответственных водителей, и эвакуировать машины. Два года мы ждем этот закон. Децентрализация – это на самом деле полномочия Киевской городской администрации, мэрии, Киевсовета – принимать такие законодательные акты, а не Верховного Совета. Тем не менее, мы ждем уже на протяжении двух лет, когда у нас будет такое право все-таки систематизировать…

– Вы человек, живший на Западе. Вы отлично знаете, что за неправильную парковку штрафы жестокие. Это вам не десяток другой гривен.

Я могу сказать, например, в Гамбурге, если ты в центре оставил машину, это будет стоить до ста евро. А если ты оставил машину, которая блокирует движение, и ее эвакуируют, это будет стоить до тысячи евро штрафа, для того чтобы получить. Достаточно серьезные суммы.

– Кроме того, если там сразу не заплатишь.

Еще идет пеня.

– Там очень быстро можно получить новый штраф, который будет уже вдвое больше.

Этот штраф будет расти со временем в геометрической прогрессии.

– Дело в том, что там существует система исполнения вот этих наказаний. Не отвертишься, что называется. У нас такое можно сделать? Во-первых, народ роптать будет, если будут высокие штрафы. И второе – народ платить не станет. И не известно, кто будет из людей эти штрафы выбивать. Лично я – за. Я в меньшинстве.

Те, кто нас услышат, будут в большинстве. Я расскажу. Нам не нужно изобретать. Это все работает достаточно эффективно. Но нужно брать лучшие принципы, которые работают на Западе. Намного дешевле на Западе, если ты едешь из другого города, оставить на перехватывающем паркинге свою машину. И быстрее, и экономнее садиться на общественный транспорт, который вас доставит в нужную точку расположения. Вам не нужно платить ни за парковку, ни за использование автомобиля. Поэтому мы сейчас разрабатываем план перехватывающих паркингов, где машины можно будет оставить перед въездом в город. И намного быстрее и эффективнее добраться на общественном транспорте. Те, кто не желают, вынуждены будут платить намного дороже за парковки в центре города. Увы, мы от этого никуда не уйдем. И машина… если ты покупаешь машину, ты автоматически покупаешь стоимость ее обслуживания, стоимость бензина, стоимость ремонта и в том числе стоимость паркинга. Потому что парковать машину – это стоит везде денег. И мы ничего нового не придумываем. Мы используем западный опыт. И те же самые элементарные вещи будем реализовывать в Киеве.

Конечно, я сто процентов буду уверен, что будут те, которые недовольны. Но мы, прежде чем что-то забрать, будем предлагать: ставьте машины на те паркинги. А сейчас программа строительства подземных паркингов в нашем городе, мы приходим к этой программе и будем ее интенсивно реализовывать.

– В центре города будут строиться новые паркинги?

В центре города новые паркинги под землей. Мы будем использовать лучший опыт. А те, кто не хотят об этом говорить, я могу сказать, даже принцип тот же самый Флоренции, где без разрешения гвоздь в стену нельзя забить исторического наследия, культурного наследия. Существуют подземные паркинги рядом с историческими зданиями. Тот же самый Рим, тот же самый Париж.

– Я просто с трудом представляю. А технически возможно в центре Киева, при той плотной застройки, которая имеется, и при том количестве исторических зданий, начать строительство новых подземных стоянок?

Есть проект у нас на Европейской площади. Вся площадь полностью – это будет паркинг под землей. У нас проект возле оперного театра, под широкой улицей будет также паркинг. У нас есть проект на Михайловской площади. Сегодня все эти исторические площади забиты, где на самом деле должно быть открыто общественное пространство, забиты машинами, между которыми даже с коляской тяжело пройти. Люди идут, протискиваются между безответственными водителями, которые бросают машины где угодно. А у нас нет возможности не то, что оштрафовать, а даже эвакуировать машину.

– Хорошо. А как быть людям, которые живут в центре города?

Они должны понимать. Паркинг, покупают паркоместо. Один прекрасный пример.

– Например, в Лондоне разрешается парковать жителям. Им выдается такой талон, который они наклеивают на стекло, что ты имеешь право парковаться в этом районе города, потому что ты здесь зарегистрирован.

Это будет стоить, может быть, меньше, чем другим приезжим. Но один из прекрасных примеров – мы построили подземный паркинг возле велотрека, который открыли весной этого года. И много сомнений было: будет ли в этом паркинге кто-то парковаться, дорого и так далее. Сегодня, проезжая мимо паркинга, есть такое табло, я очень часто вижу, что ноль свободных мест. То есть он полностью заполнен. Не бесплатно. Естественно, люди платят. Можно покупать для жителей, которые живут рядом, в этом районе, они покупают абонемент на месяц, который стоит в разы дешевле, если покупать разовый паркинг. Элементарная математика. И работает.

– А история с пешеходными улицами? Честно говоря, все мои знакомые, которые имеют отношения к Подолу или живут, или работают там, они ропщут по поводу перекрытия частичного улица Сагайдачного. Я сам там однажды стоял в такой пробке, в объезд Сагайдачного, что весь день пошел насмарку. Потому что пришлось отменять встречу.

Вы не думали, чтобы на общественном транспорте вам быстрее добраться?

– Нет, я туда попал в первый раз. Подол – это не мой район города. Там у меня редко бывают дела и встречи.

Подол – историческая часть города. На Подоле мало зданий, которые выше двух-четырех этажей. И наши планы – сделать Подол пешеходной зоной, туристический маршрут, который мы будем предлагать. Это диамант, который нам необходимо привести к нормальному виду, чтобы он действительно по-настоящему работал и презентовал себя.

– Именно эта улица Сагайдачного. Это магистральная улица, которая пересекает весь Подол и идет дальше.

Мы экспериментально сейчас перекрыли. И будем изучать. Если данное перекрытие будет иметь поддержку, и мы увидим, что оно эффективно, оно будет развиваться, то в дальнейшем будем все-таки останавливаться на том, что Подол будет пешеходной частью города. Если нет, то вновь его откроем. Я хотел сделать акцент на одной очень важной вещи. Город Киев и мы все зависим от поступлений в казну города. Мы все зависим от того, какое резюме нашего города будет, и город Киев имеет колоссальный туристический потенциал, который мы на самом деле ни используем. В ключе этого идет реконструкция Владимирской горки. Мы будем соединять Владимирскую горку, и в следующем году киевляне уже смогут по швейцарскому проекту – можно будет посмотреть – соединение двух пешеходных зон. Мы реконструируем алею Художников, Пейзажную алею. И хотим сделать действительно это меккой. Нам есть чем гордиться и что показать каждому приезжающему в наш город. Я очень рад, что после «Евровидения» количество туристов кратно увеличилось.

– А гостиничных мест хватает?

Гостиничных мест хватает. В городе Киеве на сегодняшний день в наших отелях более 25 тысяч коек. В отелях от трех до пяти звезд.

– То есть с этим проблем нет. Я помню, как перед «Евро-2012» было очень много разговоров о том, что именно гостиничный сектор не справится с наплывом болельщиков.

Вы знаете, нам необходимо еще строить. Но это рынок. И я знаю, что открываются много новых гостиниц. И те гостиницы, которые есть, на сегодняшний день заполнены не полностью. Загрузка гостиниц в районе 50%. То есть они полупустые. Но, тем не менее, цифры идут вверх. И это дает возможность инвесторам строить больше гостиниц, инвестировать. Тем более, у нас в следующем году финал Лиги чемпионов в городе Киеве. И уверен, что количество туристов, которые приедут в Киев, будут очень большим.

– Десятки тысяч могут приехать. Сколько мест на национальном стадионе?

Если не ошибаюсь, порядка 70 тысяч мест. И надеемся, что 20-30-40, дай бог, 50 тысяч человек приедут к нам. 50 – я думаю, загнул. Дай бог, 30 тысяч иностранных туристов приедут на это мероприятие.

– Хорошо. Я хотел вернуться к спорту, о котором вы упомянули, о том, как начиналась ваша боксерская карьера, как вам было 11-12 лет. И вы, несмотря на долговязость и на то, что тренер вас посылал в плаванье, настояли на своем. А сейчас вы не жалеете, что ушли с бокса?

Я никогда ни о чем не жалею. Это раз. Во-вторых, невозможно быть в боксе всю жизнь.

– Не было ощущения, что у вас была еще возможность продолжать спортивную карьеру? Не было ощущения, что рано?

Вы знаете, я добился всего. Я завоевал тот пояс, которым владел сам Мухаммед Али. Я стал чемпионом мира. Можно было отстаивать звание до бесконечности. Или у меня другой вариант – боксировать за объединение поясов с моим братом я не мог. Потому что мы маме пообещали никогда не боксировать против друг друга, никогда не драться. И я считаю, что в 42 года я закончил. Но я спортивным долгожителем был в боксе. Немногие доходят до этого возраста. Хотя это и не рекорд, но, тем не менее, иногда нужно принять решение, единственно правильное, когда тебе необходимо закончить, для того чтобы не стать мешком для битья, для новых и подрастающих.

– А почему не было церемонии вашего торжественного прощания с боксом? Знаете, как знаменитые футболисты последний раз выходят на поле. И если он такой же великий в футболе, как вы в боксе, даже матчи проводятся между его клубом и какой-нибудь сборной мира, его национальной команды и какой-нибудь другой именитой команды.

Я широко улыбаюсь на ваше предложение церемонии. Вы говорите, как некоторые футболисты. Некоторые представители эстрады – последний концерт, потом – еще один.

– У них каждый год иногда по два раза бывают последние концерты. Вы же человек серьезный.

Вы знаете, в один прекрасный момент ты принимаешь такое решение. А заранее? Я одно могу сказать. Все спортсмены суеверны, особенно в боксе. И когда ты выходишь на бой, если ты заранее скажешь, что это будет твой окончательный и последний бой, не очень хорошая… Он может действительно стать последним. Поэтому, по крайней мере, я сам про себя знал, когда я буду боксировать, и что этот бой наверняка станет окончательным. Но об этом говорил только после боя.

– А брат?

С братом немножко сложнее.

– Извините, что я спрашиваю. У него надо спрашивать, ему задавать вопрос. Может, вы откроете секрет?

Я думаю, как-то у вас будет возможность, с огромным удовольствием я смогу посодействовать, чтобы Владимир на вашей передачи. Он, кстати, с огромным удовольствием наблюдает за вашими авторскими программами. То, что касается Владимира, для всех было очень непонятная ситуация. Бой последний проигран, но спорно. Чуть-чуть не хватило, чтобы Джошуа нокаутировать. Был очень напряженный бой, ставки были очень большие. А следующий бой, с учетом того, что Владимиру чуть-чуть не хватило, и интерес к тяжелому дивизиону всегда был очень сильным, был настолько, что оба спортсмена, по подсчетам букмекеров, и финансовая составляющая данного поединка колебалась около 80 миллионов долларов. Пополам. По контракту предложение было – это Владимиру можно было выходить на бой за 40 миллионов. Вы знаете, одно могу сказать. Если ты выходишь и у тебя в голове находится только лишь цифра, какие-то деньги, – тебе удачи никогда не видать. Ты должен взвешивать и настраиваться только лишь на победу. Сложный вопрос для Владимира: почему он все-таки решил. Ну, мое мнение было такое… Я Владимиру сказал: если ты сам себе дашь ответ, я выйду на ринг, сделаю все для того, чтобы победить Джошуа. Я знаю, уверен в себе. И все или ничего. И поставлю на это все. Я бы тогда брата поддержал. Просто так выходить, не уверенным быть в себе, для того чтобы просто заработать денег – это того не стоит. Не секрет, профессиональный спорт – это не только лишь нагрузки на уровне человеческих возможностей. Это еще и достаточно большая опасность для здоровья. Пропущенные удары здоровья не прибавляют. Если он не уверен в себе, то я считаю, что это было правильное решение – не выходить на этот бой, даже несмотря на космические гонорары, которые предлагались.

– Означает ли это, что его карьера тоже закончилась?

Он объявил о завершении своей карьеры. У него тоже не было, как вы говорите, прощального боя. После поединка он еще некоторое время сложил все пазлы, и принял, я уверен, правильное решение для себя. И извиняюсь, что многие болельщики, которые желали бы видеть все-таки реванш и держали кулаки за Владимира, не смогли увидеть этого поединка. Но это решение Владимира. Он ответствен сам за себя.

– Ждем его в политике теперь?

Вы знаете, так сложилось, что я взял этот вызов политический. Работа очень неблагодарная, грязная, очень много интриг, очень много подковерной борьбы. Под ковер никогда не хотел бы залазить и этим не занимаюсь. Но я поставил перед собой задачу, я смогу это сделать. И боксера Кличко, Кличко спортсмена любили многие. Придя в политику, как минимум, половина к тебе относится настороженно. Я Владимиру… Владимир – достаточно успешный бизнесмен. Я ему передал полностью всю долю свою в международной компании «Кличко Менеджмент Групп», которая работает в Гамбурге достаточно успешно, одна из крупнейших европейских компаний по спортивному менеджменту. Он занимается бизнесом достаточно успешно. И я думаю, что в политике ему… по крайней мере, желания быть политиком я от брата не слышал. И ему не советую.

– Вы себе ощущаете больше политиком или городским менеджером, чиновником?

Будет неправда, если я не скажу, что я не политик. Хочешь или нет, ты участвуешь во многих политических процессах, которые происходят в стране. И ты должен нести политическую ответственность. Но одновременно ты менеджер города. И тот человек, на которого люди возложили свои надежды, что ты сможешь в короткий промежуток времени решить те проблемы, которые есть. Это вызов, это сложное задание. Но я одну могу сказать – это Авдиевы конюшни чистить – то, что не удалось очень многим мэрам предыдущим: достроить мост Подольско-Воскресенский. Я взял и сказал: да, и Попов обещал, и Омельченко обещал, им это не удалось. И я тоже обещал, но я хочу доказать, что это сделаю. Метро на Троещину. Я взял на себя задание – и я работаю в этом направлении. То, что касается обновления парка транспортного – сделать. Сделать город Киев европейским городом. Я делаю все для того, чтобы он был не хуже таких городов, как Берлин, Вена, Гамбург. И у нас получается. Не все сразу. Тяжело. Этому требуется время. Но одно могу сказать: я начал на третий год мэрства получать удовольствие, знаете, от чего? Сюда люди не приходят довольные. Люди приходят в мэрию с проблемами. И их проблемы становятся твоими проблемами, которые ты должен в очень короткие сроки решить. Я доволен от того, что все и больше людей приходят и говорят «спасибо». Спасибо за улицу, которую не делали 50 лет. Спасибо за детский садик, спасибо за новую школу, спасибо за дорогу, спасибо за прекрасный парк «Наталка». Таких парков будет следующей весной в городе Киеве, как минимум, десять. И это дает колоссальную мотивацию. Все то, что ты делаешь, ты делаешь не зря. Люди видят изменения. И здорово изменять в лучшую сторону свой город, в котором ты живешь, свою страну.

– Я наблюдаю за вами. И прихожу к выводу, что вы редко высказываетесь на какие-то актуальные темы политических баталий, которые происходят в стране, в том числе и в Киеве. Это сознательная позиция?

Знаете, в чем политические баталии? Они сводятся, по большому счету, забрасыванием фекалиями своего оппонента. Я не получаю удовольствия участвовать в так называемых политических баталиях. Я получаю большее удовольствие – изменять, делать реальные изменения, которые видят люди, которые чувствуют, которые могут их оценить. А эти баталии – это в никуда. Это забрасывание фекалиями друг друга. А результата от этого… Так называемое шоу у нас продолжается очень долгое время. И результат этого шоу – полное неуважение к политике. И вообще «политик» – это слово ругательное: обманщик, лжец, человек неответственный. С этим связывают у нас в Украине слово «политик». В этом плане я не хочу быть политиком. Я не хочу что-то просто говорить. Я хочу делать, чтобы люди выдели результаты моей работы. Я получаю удовольствие, изменяя пространство вокруг себя в лучшее, изменяя свой город, изменяя страну, видя результаты. И очень получаю удовольствие от того, что люди оценивают это.

– Тем не менее, у меня возникает вопрос. Когда-то вы видели себя претендентом на пост президента страны. Потом ваша политическая биография достаточно круто изменилась. Вы допускаете себе, что когда-нибудь вы опять захотите большего?

Очень много людей, которые имеют амбиции стать президентом, которые хотят стать президентом. Но от желания этих людей много не зависит. Зависит на самом деле не от них самих, а от тех людей, которые говорят: вот этот человек наверняка сможет, от поддержки людей. И если в один прекрасный момент, на протяжении определенного промежутка времени люди скажут: да, мы довольны той работой, которую Кличко показал в городе, и мы хотим, чтобы так было не только лишь в столице, а везде, – я не исключаю такого. Но уверен, что мне еще необходимо сделать очень много в Киеве, для того чтобы такая оценка была у киевлян и у украинцев по всей стране.

– Уже четыре года, как начался «Евромайдан». Нет ощущения у вас, что в обществе зреет некое разочарование прошедшим временем?

Чувство несправедливости, чувство того, что многие вещи, которые были задекларированы многими политиками, не стали реальностью, присутствует в обществе. В связи с этим присутствует и определенная часть нигилизма, отрицания людей. Отсутствует на сегодняшний день уважение к очень многим институтам власти. И это тоже результат многих вещей, которые не складываются как пазлы у людей в отношении реформ, в отношении изменений, которые они чувствуют для себя. А изменения происходят. И в результате эти изменений кто-то получает дивиденды, кто-то увеличивает свои капиталы. Другие же люди переживают очень сложные в финансовом плане времена. Что такое на самом деле «Евромайдан»? Желание жить в соответствии с европейскими стандартами. Это касается не только лишь свободы слова. Это касается не только лишь равенства прав. Это касается стандартов жизни, которые мы знаем. Это и социальные гарантии, и нормальные заработные платы, на основании которых можно жить, а не выживать. Это равные права, это очень многие базовые вещи. В чем-то после «Евромайдана» сделан прогресс, в чем-то некоторые вещи находятся в пути реализации. Где-то действительно есть провалы и критика небезосновательная. Критика власти.

– Коррупции стало больше или просто о ней стали больше говорить? Власть стала более открытой, прозрачной. И то, что раньше оставалось под ковром, теперь выходит наружу.

Коррупции стало намного меньше. Но, тем не менее, коррупция сегодня присутствует. И вы сто процентов правы – о ней стали открыто говорить. И, может быть, с этим складывается такое впечатление, что на сегодняшний день у нас существует очень много контролирующих органов. Вспомните коррупционных скандалов при Януковиче. Их практически не было. Но все знали о той коррупции, которая существует. И любое действие любого чиновника на сегодняшний день или связанные действия с коррупцией вызывают в обществе очень большой скандал и большой резонанс. Да, сегодня очень многие очень тонко реагируют на такие вещи. Они говорят больше. Но уверенность, что ее стало меньше, — мне такое утверждение дает основание говорить, что очень много контролирующих органов, очень много процедур, которые идут абсолютно открыто. И то, что касается Киевской городской администрации, где я нахожусь, и зона моей ответственности, могу сказать, что коррупция еще существует. И наша общая задача – сделать такую систему, которая не давала бы возможности коррупции.

– Вам, например, все эти антикоррупционные органы создают проблемы? Я имею в виду САП, НАБУ. Достают вас?

Вы знаете, сейчас любое заявление журналиста, по которому могут или обязаны возбудить делопроизводство, дает возможность еще более… дают основания быть более четкими в своих действиях, ни в коем случае не давать возможности для каких-либо спекуляций. В отношении коррупции, здесь КМДА, за тем направлением, за которое я отвечаю, я обращаюсь открыто ко всем контролирующим органам. У нас существует внутренний департамент по мониторингу всех коммунальных предприятий, которые существуют. Я обращаюсь открыто и к СБУ, и в НАБУ, и в ГПУ: если есть такие случаи, мы абсолютно открыты, и делаем все, для того, чтобы дать возможность максимально эффективно с ней бороться. Она еще существует. Не секрет. Несмотря на то, что мы сделали абсолютно все прозрачным, открытым. И поступления в бюджет, и все расходы из бюджета, и делаем все на тендерах, через систему ProZorro, тем не менее, еще коррупция на многих уровнях существует. А наша задача – сделать такую систему, для того чтобы ее не было. И одно из ключевых оснований или соблазнов у многих чиновников есть то, когда чиновник получает, высшего уровня чиновник, заработную плату несколько тысяч гривен, а ответственность за десятки или сотни миллионов долларов. Тоже есть дисбаланс.

– А есть возможность теоретически платить чиновнику больше? Например, на уровне города.

Мы сейчас переходим к этому направлению. Потому что хороших профессионалов, людей из хорошим образованием тяжело найти. Они понимают степень ответственности, которая ложится на них, с одной стороны. С другой стороны, те зарплаты, на которых нормально жить невозможно. И они уходят в другие зарубежные компании. Хорошего уровня юристы с огромным удовольствием в PricewaterhouseCoopers идут, а не в городскую администрацию. Потому что там платят намного больше. И найти действительно людей, которые знают, могут и хотят, очень тяжело. Как и раньше, еще даже в советские времена был такой лозунг «Кадры решают все». Остается актуальным до сегодняшнего дня. Людей, которые работают. Я могу сказать как руководитель: я в поиске каждый день тех людей, которые знают, хотят и могут.

– Сколько времени составляет ваш рабочий день?

Он не лимитирован.

– Во сколько вы встаете?

В 6:30.

– А ложитесь?

Я стараюсь лечь до 12-ти. Но не всегда получается.

– Хронический недосып получается.

Если меньше шести часов, то тогда уже чувствует перенапряжение. Шесть часов хватает.

– А есть выходные?

Если их можно назвать выходными. У меня каждый выход в город – это прием граждан. И выходные, естественно, есть. Потому что необходимо заряжаться энергией. Но в основном эти выходные проходят… вы знаете, достаточно много командировок, международных командировок с городами-побратимами, выезды. Я их использую как выходные. В каком плане? Смена обстановки дает тебе ощущение, что ты, вроде бы, не находишься в этих кабинетах, чуть-чуть переключиться. А так на самом деле один выходной – воскресенье.

– Жена не жалуется?

Жалуется. Но уже перестала жаловаться.

– Она поет, по-прежнему?

Она поет и сконцентрирована сейчас на направлении… выезжает с концертами по Германии.

– А дети?

Что именно?

– Учатся?

Дети учатся. Младшему – 12. Дочке 15 на следующей неделе используется. А старшему через полгода уже будет 18.

– Не расстраивают?

Нет, вы знаете. Младшим горжусь. Поехал на соревнования по плаванью. По рекомендации когда-то тренера, что я подхожу больше на плаванье, самый младший Максим начал плавать. И я очень рад. Поехал в Лихтенштейн на соревнования. 400 участников. Я бы очень приятно удивлен и горжусь. Среди 400 участников занял первое место. Международные соревнования.

– Он в вас пошел ростом?

Старший моего роста уже в 18 лет.

– А младший, еще непонятно?

Младший, наверняка, будет не меньшим. Дочке нужно будет искать жениха. В 15 лет с ростом метр 87. Наверное, нужно будет баскетболиста какого-то искать.

– Это много для девушки.

Я шучу по этому поводу. Дети немного комплексуют. Говорю: все девушки стараются быть повыше, ищут, чтобы на каблуках быть, а тебе не нужно. Ты постоянно выше всех, обращают внимание.

– А что для вас семья?

Семья – это фундамент всего, чего ты делаешь. Это продолжение нас, наши дети. В двух словах невозможно описать. Это очень большая эмоциональная составляющая. Это твоя батарея, твой заряд, твоя мотивация.

– А ваши родители вам много дали?

Все, что у меня есть, мне дали мои родители. В том числе, самое главное – мою жизнь.

– А все-таки. Отец был суров с вами?

Отец военный. И дома у нас была такая же самая дисциплина, как и в военной части. Я, будучи мальчишкой, подростком, не понимал. А по пришествию многих лет я ему очень благодарен. Потому что только лишь твердое может сделать твердым.

– Я разные военные семьи видел. Я видел и военные семьи, где наоборот отцы военные дома были чрезвычайно либеральные. Уставали от той жесткости, которую им приходилось проявлять в часы службы.

Могу сказать, что в этом случае в нашей семье была жесткая армейская дисциплина и жесткие требования, вплоть до того момента, пока отец не отправил меня в армию. Назовем это так. Одна маленькая история. Дело в том, что у нас военная династия. Мой отец военный, дед военный, прадед военный, еще с царских времен. И отец всегда мечтал, что я тоже стану военным. Я стал военным, поступил в военное училище. Но потом понял, что это не мое. И написал рапорт, ушел. Отец очень был расстроен, расстроился. Тогда я уже показывал неплохие спортивные результаты. И приехал в Киеве. Я сказал, что пойду в спортивную рота. А он говорит: «Какая спортивная рота?» И будучи тогда уже на достаточно хорошей позиции, был старшим офицером армии. Это был 89 год. Мог поспособствовать для того, чтобы сын как-то пошел легкой стезей. Вместо этого, он обиженный: «Ах ты прекращаешь нашу военную династию – хорошо, я тебе сделаю». И отправил в одну учебку – вкусить армию, в обидах на то, что я бросил военное училище. «Остер» – есть такая учебка под Киевом. Образцово-показательная в Советском Союзе были три учебки: «Остер», «Кушка» и еще одна какая-то. Я вспоминаю одну пословицу.

– Сколько в учебке, шесть месяцев?

Да, полгода.

– Это надо пояснить, наверное, что такое учебка. Это когда первые шесть месяцев новобранец учится военной профессии, и с него иногда, что называется, три раза мелкую шкурку сдирают.

Да-да.

– То есть вы срочную службу отслужили по полной программе?

Не по полной программе. Я попробовал учебку. Потом служил в Умане. А потом уже попал в спортивную роту. В то время я уже был чемпионом Советского Союза. Все-таки я попал в спортивную роту. Но, пройдя такие жесткие серьезные уроки.

– А мать? Какую она роль сыграла в формировании вашего характера?

Очень большую. Мама – это мама. Я одно могу сказать. Отца я не видел, очень мало видел. Отец был военным. Когда он приходил с работы, я уже спал. Когда он уходил, я еще спал. И виделись мы, к большому сожалению, не так часто. А мама больше времени проводила вместе с нами. И на плечи матери легло очень много. И она, как жена военного… для тех, кто не знает, родился в Киргизии, жил в Казахстане, в России, в Литве, в Чехии.

– То есть классическая судьба военной семьи.

Отец – военный авиатор. Он приходил вечером и говорил: нас переводят туда-то, и я поехал. Брал свой чемоданчик. А мама собирала полностью контейнеры, занималась переездом, детьми. Переезжала из одного гарнизона в другой.

– Не считали, сколько сменили?

Сменил я пять школ из-за переездов. Еще больше гарнизонов. Интересно. Одно могу сказать, интересные воспоминания о том времени. Мечтал быть летчиком, но из-за роста… мечтал в авиационное училище поступить. И поступил.

– В таким ростом никак, да?

Ну, сказали, что такого роста еще самолеты не придумали. Но прошло много лет. И детскую мечту я смог воплотить, получив приватную лицензию летную. Научился. Мечтал купить самолет себе, для того чтобы…

– Летать умеете?

Да. У меня почти 70 часов налета. Среди них больше 30 – соло, самостоятельно.

– На каких самолетах? На реактивных или моторных?

Маленькие самолеты.

– Может быть, еще и на реактивном полетаете.

Вы знаете, времени нет. С огромным удовольствием. С таким детским увлечением и стремление к полету… остались детские мечты. И практически все детские мечты я воплотил. Я в детстве мечтал стать летчиком – я им стал. Я в детстве мечтал – мне многие не верили – стать чемпионом мира по боксу, завоевать тот пояс, которым владел Майк Тайсон. Я им стал. Я мечтал стать мэром – я им стал. Я мечтаю на сегодняшний день сделать город Киев европейским городом, европейской столицей, а Украину – европейской страной. И я это сделаю. Все мечты, которые у меня были, они воплотились. И поэтому каждый раз, встречаясь с детьми, встречаясь со школьниками, очень часто говорю: очень важно мечтать. А также очень важно напряженно трудиться, постоянно делать все. И нет ни одной мечты в жизни, которую невозможно было бы реализовать, если ты мечтаешь и упорно работаешь в этом направлении.