Андрей Рева: Будем идти в объединенные территориальные общины и обеспечивать интегрированное предоставление социальных услуг
Министр социальной политики Украины Андрей Рева рассказал о следующих шагах правительства таких как реализация пенсионной реформы, унификация всех видов адресной государственной социальной помощи и прочее.
Об этом министр соцполитики сообщил в интервью в программе «Событие» с Николаем Вереснем.
— Что в следующем году?
В следующем году нас ждет, во-первых, реализация пенсионной реформы в полном объеме. То есть того законопроекта, который уже был принят. Во-вторых, нас ждет реализация, и я надеюсь, что мы к новому году успеем принять еще один закон — о пенсионном обеспечении военнослужащих и силовиков. Кроме того, мы готовим сейчас законопроект об унификации всех видов адресной государственной социальной помощи. И, конечно, то, что я хочу больше всего — это все-таки провести монетизацию льгот. Откровенно говоря, для себя это я определяю как одну из приоритетных задач. И, конечно, мы будем развивать программу деинституализации, то есть у нас есть национальная стратегия, которая утверждена была указом президента. Есть у нас план по деинституализации. Я коротко скажу. Речь идет о том, что каждый ребенок должен иметь свою семью. У нас сегодня более ста тысяч детей в Украине воспитываются в детских домах. И это недопустимо с точки зрения цивилизованного общества. Весь мир пошел по такому пути, что … и все страны поняли, что лучшим способом воспитания ребенка является семейное воспитание. То, что мы в течение последних 70 лет больше предпочитали разного рода коллективистские формы воспитания, такие как детские дома, различные коммуны и т.д., наверное, у нас и проблем от этого больше, чем в цивилизованных странах. И поэтому программы, которые мы начали, которые должны реализовать, — это тоже очень важно — будут в следующем году. Кроме того, мы продолжаем программу улучшения предоставления населению социальных услуг через систему центров административных услуг «Прозрачный офис». У нас в программе правительства было предусмотрено пилотный проект в пяти крупных городах. На сегодняшний день мы реализовали два проекта — это в Харькове и в Киеве — на условиях софинансирования с КГГА и соответственно с Харьковским городским советом. Сейчас мы рассматриваем документы по Одессе. Еще у нас на подходе Львов и в перспективе Днепр. И плюс ряд других городов подали заявки, где мы будем вместе с ними реализовывать эти проекты, для того чтобы улучшить обслуживание людей, оказывать им услуги на современном уровне. Мы, конечно, будем идти в объединенные территориальные общины и обеспечивать интегрированное предоставление социальных услуг на уровне территориальных общин. То есть у нас очень много планов и много программ.
— Я о детях как раз хочу, о сиротах. Вы говорите, сто тысяч. И что это значит? Что вы хотите денежные потоки направлять в таким образом, чтобы людям было выгодно брать к себе этих девочек и мальчиков?
Вы применили такое интересное высказывание — «безотцовщина». 15 лет назад у нас была примерно та же численность детей в детских домах. Вообще детские дома у нас есть трех типов. Есть те, которые в ведении Министерства образования и науки, их больше всего. А те, которые в ведении Министерства социальной политики, и те, которые в ведении Минздрава. Минздрав занимается теми домами, где родители оставляют детей после рождения, где детские дома для новорожденных и детей очень маленького возраста. Министерство социальной политики работает с детьми, инвалидами. А вот Министерство образования и науки работает с детьми, должно работать с детьми-сиротами. И если взять 15 лет назад общую численность в сто тысяч детей, то 40% детей, которые были в интернатных заведениях — это были дети-сироты, у которых нет родителей. Вы не поверите, но сегодня таких детей только 8%. А остальные имеют родителей. Мы столкнулись с огромной проблемой социального сиротства.
— Это родители, которые много пьют?
Это те родители, которые просто пишут заявление, что заберите ребенка в интернат. По разным причинам. Я вам скажу, что у нас все очень любят говорить о правах человека. И в Конституции есть целый раздел, где говорится о правах. Но существует диалектическая взаимосвязь между правами и обязанностями. Нет прав без обязанностей и нет обязанностей без прав. Так вот, если мы говорим об обязанностях, они не выделены отдельно в Конституции, но они разбросаны по статьям Конституции. Их не так много, но они очень весомые и существенные. Например, есть обязанность защищать родину. Когда я сегодня смотрю, как во Львове подняли шум из-за того, что начали проверять молодых людей на предмет их отношения к армии, то обвиняют всех подряд: в том, что полиция не так действовала, военкомат. Никто не ставит вопрос. Молодые люди развлекаются. В то же время они призывники. Идет война. Обязанность защищать родину прописана в Конституции. Если кто-то не пришел вовремя в военкомат, не выполнил свой конституционный долг, он должен какую-то ответственность за это нести? На него какое-то влияние должно быть или нет? Я думаю — да.
Если мы берем пятьдесят первую статью Конституции, там написано, что родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Дети обязаны заботиться о своих нетрудоспособных родителях. Это обязанность наша с вами. Понимаете?
Я как-то на одном из телеэфиров получил вопрос от женщины, которая дословно спросила меня следующее. Как я могу похоронить свою маму за две ее пенсии? Знаете, я был настолько поражен и шокирован, что я не мог ничего ответить — честно вам скажу — в первую секунду. Неужели еще мама сама себя должна хоронить за свои две пенсии? А вы для чего тогда, дети, воспитанные этими родителями? Неужели они еще должны о себе сами заботиться, когда они уже находятся в таком состоянии? То есть у нас, когда мы говорим об обязанностях, они как-то остаются за кадром. И когда я сегодня задаю вопрос: скажите, пожалуйста, отец, который пишет, что заберите ребенка в интернат, он фактически что делает — он фактически отказывается от своих родительских прав, от своих обязанностей. Если ты отказываешься от обязанностей, то следующий шаг, который должен быть? Простите, ты не хочешь нести ответственность за ребенка — то какой же ты отец? И это очень серьезная проблема на самом деле. И когда нам говорят, что, мол, им не на что жить и так далее, то я хочу сказать, что сегодня различных видов государственной помощи такое огромное количество, что у нас сегодня многим не выгодно даже идти работать. Будем называть вещи своими именами. И поэтому часто, даже отдавая детей в интернат, они продолжают получать государственную помощь на этих детей. То есть государство, с одной стороны, содержит детей. А с другой — еще и платит родителям за то, что они якобы содержит своих детей. И поэтому это очень серьезная проблема на самом деле.
— Когда вы сказали слово «монетизация», то я подумал, что об этом с вами надо говорить. Потому что мне кажется, что это очень болезненная история, тяжелая. Есть же такие вещи, которые можно монетизировать, а есть такие, что нельзя.
Если мы говорим об очень важном моменте — справедливости. Если мы говорим о человеке, который имеет право на определенные льготы. По Конституции, все люди равны перед законом, независимо от многих различных факторов, в том числе и места проживания. Возьмите, например, участника боевых действий, который живет в Киеве, участника боевых действий, который живет в селе в Житомирской области. И тот, и другой имеет право на льготы, например, на проезд в том же метро. Тот, который живет в Киеве, он каждый день пользуется метро, и метро возит его бесплатно. По закону. А тот, который живет в селе, он каждый день не пользуется метро. В лучшем случае, он в Киеве может быть раз в год. Но и тот, и другой являются льготник, и тот, и другой имеет право. Но когда мы говорим о реализации, мы видим, что уже, например, от места проживания зависит то, сколько на вас тратит государство.
Теперь дальше берем. Если вы живете в сельской местности, у вас есть природный газ, у вас есть электрическая энергия. Централизованного отопления, как правило, в сельской местности нет. Холодного или горячего водоснабжения — очень редко такое есть. То есть, когда мы говорим о льготах на жилищно-коммунальные услуги, опять же объем их зависит от того, где вы проживаете. И, соответственно, расходы разные. То есть получается, что кто-то равен перед законом, а кто-то ровнее. И это будет так, когда речь идет о натуральном предоставления льгот. Предоставление льгот в натуральной форме. Очевидно, справедливее было бы посчитать сумму денег и выделить этим людям и сказать: что ты в селе живешь, что ты живешь в городе, ты на эту сумму должен пользоваться такими и такими льготами. Как ты потратишь эти средства — это твое дело.
— Но льготникам тогда будет выгодно ехать в деревню, потому что льготы они монетизируют.
Но это справедливо. И еще один очень важный аспект. Я не знаю, как часто вы ездите в общественном транспорте.
— Почти не езжу.
Когда я в Винницу приезжаю, всегда стараюсь зайти в общественный транспорт. И картина всегда одна и та же. Идет кондуктор по транспортному средству и выдает билеты. Что дальше происходит? Кто-то дает три гривны за билет, а кто-то показывает удостоверение. И к чему это приводит? К тому, что та же транспортная компания, осуществляющая перевозки пассажиров, она недополучает колоссальные средства. Ей соответственно эти средства никто не компенсирует. Если не компенсирует, у нее идут убытки. Что она ставит дальше перед властью? Требование — повышайте тариф. То есть тот, кто ездит за деньги, он фактически платит за себя и за других. Соответственно, транспорт загибается. Мы видим, как плохо обновляется подвижной состав и так далее, и тому подобное.
Особенно тяжелая ситуация на железной дороге. Все время там стоит вопрос о повышении тарифов.
— Уже 25 лет — и все повышается и повышается.
Но чего он повышается? Есть пассажирские перевозки и, например, перевозки грузовые. Пассажирские всегда, по определению, убыточны, особенно в пригородных маршрутах, посмотрите, что там делается в электричке. И они должны перекрывать эти убытки за счет грузовых перевозок. Как только у них убытки растут, они повышают тарифы на грузовые перевозки. Что делают те, кто возят железной дорогой грузы? Они уходят от железной дороги и начинают грузить свой груз на большегрузный транспорт. Вспомните, 30 лет назад вы видели столько фур на дорогах?
— не видел.
А почему сегодня их так много? Ведь этот груз в 50 тонн правильнее было бы возить железной дорогой и не убивать дороги. Но они уходят туда, потому что там дешевле. Мы начинаем там ставить весовые комплексы, ловить их. Соответственно, железная дорога теряет часть своих заказчиков. Но раз она потеряла — у нее убытки снова растут. Опять они поднимают тариф. Опять часть отваливается, на дорогах становится еще больше фур — и снова железная дорога в убытке. Так вот, если мы не решим вопрос о монетизации льгот, в первую очередь, на пассажирских перевозках, у нас транспортные тогда из системного кризиса не выйдут никогда. Каждый, кто заходит в транспортное средство, должен платить за проезд. И уже государство должно думать, каким образом компенсировать человеку, который не имеет возможности заплатить за этот проезд. Но тот, кто везет, должен получить свои деньги.
— Вы подсчитывали в деньгах? Это все история системная, там надо обо всех подумать, обо всем подумать. Не только о вашем министерстве, но и о Министерстве транспорта, об «Укравтодоре» надо подумать …
Нет, наше министерство не будет думать ни о транспорте, ни о «Укравтодор». Наша функция — думать о людях. Потому что мы — Министерство социальной политики. Наша задача — защитить людей.
— Сколько государство должно дать льготникам, чтобы это все как-то уравновесить?
Давайте начнем с самих льгот. У нас есть в законах такая льгота, как льгота по установлению стационарного телефона, а затем — за пользование. Эта льгота, с вашей точки зрения, она нужна сегодня?
— Я не уверен. Хотя у меня два телефона, по которым я не разговариваю. Просто плачу и плачу лет десять.
25-30 лет назад иметь телефон …
— Это взятки надо было раздать всем. Вы что?
Вы же понимаете. Прошло 25-30 лет. Сегодня практически все пользуются мобильными телефонами, даже пенсионеры. Я об этом говорю. Потому что когда я работал еще в Винницком горисполкоме, на прием приходили малообеспеченные, но с мобильным телефоном. Это не считалось предметом роскоши. Это был предмет необходимости. Для чего сегодня стационарный телефон? Люди хотят — пусть имеют. Но зачем льготы на стационарный телефон ?.
— А там какие-то деньги выдает государство?
Мало того, оно выдавало до прошлого года. А теперь это все переложили на местные бюджеты, и они должны финансировать «Укртелеком», который сегодня является частной структурой. Это нужно пересматривать или не нужно? Я считаю, что это давно надо было пересмотреть. Но попробуйте подойти и сказать: давайте мы эту льготу отменим. Вы представляете, что начнется? Поэтому давайте мы поставим вопрос. Мы проведем инвентаризацию всех этих льгот. И потом поймем, сколько человеку реально нужно, посчитаем средства и скажем: давайте мы будем вам давать деньгами, а вы будете сами выбирать, что вам нужно. Я убежден, что 99% откажутся от стационарного телефона сами. Он им не нужен. У них совсем другие подходы и возможности.
Когда мы говорим о транспорте, когда человек живет в сельской местности, он меньше будет использовать средств на транспорт, а больше на какие-то другие вещи. Если он живет в городе, она будет больше использовать на жилищно-коммунальные услуги и на проезд, условно говоря. Но это должен быть выбор самого человека. А мы должны обеспечить его финансово. И я считаю, что это очень правильный и стратегический ход. Потому что до тех пор, пока у нас за каждую услугу мы не будем платить …
— Ну да, это простая ответственность
У нас никогда не будет построена нормальная экономика, в которой можно посчитать и затраты, и соответственно прибыли.
— В Европе эти тележки в аэропортах были бесплатные, а в Америке — 50 центов. Они говорят: мы, американцы, не понимаем, как это бесплатно.
У нас немножко другая психология. Нас немножко иначе воспитывали. Хотя люди никогда не задумывались, что стоит за этим «бесплатно». Все равно за него должен кто-то заплатить. И если это платит государство, то государство не из воздуха деньги берет. Она берет деньги с налогов тех же людей, которые платят. И поэтому мне кажется, что …
— Коммунисты 75 лет рассказывали, что можно бесплатно. И поэтому очень многие люди думают и убеждены, что может быть бесплатно.
Но мы тогда с вами должны понять одну простую вещь. Если мы хотим быть ответственными людьми, жить в ответственном обществе, мы должны помнить не только о своих правах, но и о своих обязанностях. И мы должны понимать, что тот вопрос … помните, герой фильма задавал: за чей счет ужин? Иван Васильевич, который менял профессию. И он все равно задавал вопрос: за чей счет ужин? Он понимал, что бесплатно …. Кто-то все равно за это должен заплатить.
— Если вы проведете эти реформы, по крайней мере украинцы поймут, сколько людей коммунистической психологии и новейшей психологии. Потому что будут протесты, очевидно.
У вас есть сомнения в соотношениях?
— Вы знаете, уже появляются. В последнее время по крайней мере молодые люди, кому до 30-ти, они уже понимают, что это «шара» — это некое неестественное положение вещей. И они спокойней относятся. Кто-то говорит о бесплатной медицине. говорят: а как это, это врач, он же работал, в него же государство вложило кучу миллионов, чтобы он стал специалистом — а здесь что ему сто рублей зарплату давать?
Автор советской медицины — Семашко. Он как раз это все придумал. Идея там была следующая. Врача готовить очень долго и очень затратно. Чтобы человек стал хорошим врачом, ему надо всю жизнь учиться. А нужно было сделать массовую медицину. То есть потребность во врачах была колоссальная. Как сделал Семашко. Они начали врачебную специальность делить. Условно говоря, у нас 124 врачебные специальности в Украине сейчас. Чтобы вы поняли, в Европе — 24. То есть это принцип Форда. На конвейере каждый выполняет какую-то одну операцию, один элемент — соответственно, его научить легче. У него узко направлена специализация. Вправо-влево он не должен отходить. Вот все. Как у Райкина: «Кто шил пиджак? Мы». А вы конкретно? Я пуговицы пришивал. Примерно так она была устроена. И это дало возможность сократить время на подготовку врачей. Им давали узкую специализацию. И вот они в этом сегменте должны были работать. И когда вся эта система была запущена, у Семашко, как рассказывают, спросили: скажите, пожалуйста, а где зарплата врачей? Все тут понятно в этой системе. А кто будет все это оплачивать? Он сказал, что хорошего врача народ прокормит, а плохие нам не нужны. Так легенда гласит. С тех пор, представляете, мы живем по этим принципам.
Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram