Доступ к должности судьи стал исключительно конкурсным — Онищук о положительных изменениях в реформировании судебной системы

Ректор национальной школы судей Николай Онищук рассказал на «Прямому» в программе «Подія Вересня» об изменениях в Конституцию по организации правосудия и реформирования судебной системы.

Каким образом реформировать эту судебную систему, которая насквозь абсолютно гнилая и доверия у общества к ней нет? С чего начать?

— Ситуация выглядит действительно довольно сложной, хотя и не такой безнадежной. И как раз та веревка или, как иногда говорят, цепочка, за которую надо потянуть — она найдена. И я хочу вернуть к событиям полуторагодичной давности, когда были внесены изменения в Конституцию. В 2016 году все, что касается системы организации правосудия, были изменены … И мы вправе ожидать, что ситуация таки изменится. Первое, что было сделано — это парламент и президент практически были отстранены от процедуры назначения и увольнения судей. Не секрет, что в парламенте того или иного судью снимали с результативного голосования, потому что он не так решил дело фракции, руководителю фракции или кому там. Это было. И таким образом, парламент был удален с этой процедуры. И сегодня назначения и увольнения судей полностью принадлежит специально созданному органу, где большинство составляют именно судьи — это Высший совет правосудия. Это было самое главное. Потому что судейская карьера сегодня практически не зависит от политиков, от того, кто имеет власть.

Второе, что было существенно сделано — доступ к должности судьи стал исключительно конкурсным. Ранее кто-то приводил судью на должность. Как правило, это те, кто имел возможности его привести. А теперь эта дорожка закрыта. И опять же это касается карьеры. Теперь судья не зависит, не ищет чиновника, а он думает, как победить в конкурсе. А чтобы победить в конкурсе, нужно иметь профессиональные знания, надо иметь репутацию, надо иметь порядок в своих имущественных средствам. И это уже начаты. Но это только начало, это полпути. Еще надо сформировать надлежащие практики, сформировать добропорядочные практики деятельности Высшей квалификационной комиссии, Совета правосудия, самих судей — с тем, чтобы они были компанией, которая не является закрытой, а она должна быть открыта для общества. Но должна влиять и быть способной самоочищаться. Для этого уже есть теперь инструменты. И Высший совет правосудия сформирована таким образом, где большинство из 21 члена этого совета составляют судьи.

Что касается процедуры увольнения судей с должности и инициативы по подготовке кандидатов на должность судьи, Онищук отметил: У них нет гарантий сидеть пожизненно. Судья в случае грубых, очевидных нарушений — то когда речь идет о взятке, то когда речь идет о сознательном злоупотребления и пренебрежения правами, в том числе процессуальными — может быть освобожден Высшим советом правосудия. Не политическими институтами. То есть там, где сидят его коллеги-судьи, 11 из 21 — они решают его судьбу.

Сейчас еще не так много практик, потому что изменения только начали действовать, но уже многие судьи уволены. Правда, в подавляющей своей части это судьи, которые в свое время принимали решения по Майдану или совершивших очевидны, не совместимые со статусом судьи, уступки: когда берут взятки, когда стреляют или когда пьяные, или когда совершают преступления. Но надо и добраться и до профессиональных качеств. Но это только заложены основы, только начало этих новых инструментов. Это вводятся новые явления в судебной системе. Например, кандидатов мы только начали готовить. Буквально два месяца назад Национальная школа судей приступила к специальной подготовке кандидатов из числа помощников судей. Образовался дефицит судейский. Сегодня суды, особенно местные, практически заполнены наполовину. А о каком качественном правосудия можно говорить, когда масса дел, 150-250 дел на одного судью? Так вот, мы начали готовить кандидатов. И первые из них сейчас эту подготовку проходят, и через месяц они ее завершают. Это сокращенный срок, потому что они помощники, они имеют определенные представления о правосудии.

Политические факторы, которые наступают в 2019 году, а именно новые выборы президента и парламента, ничего не изменят?

— Мы были бы идеалистами, если бы сказали, что могут не повлиять. Могут повлиять. Но важнее другое: изменят направление, или институционально разрушат то, что было построено? Я уверен, что нет. Потому что реформа уже опирается на Конституцию, на конституционные изменения. Это не просто — взять и изменить закон. Пришла другая политическая сила и говорит, что мы хотим видеть ее такой. Нет, это уже не удастся. Во-вторых, хоть политикам это тяжело дается, но на самом деле в независимом правосудии заинтересованы все. Как это ни парадоксально, но в независимом правосудии — я думаю, что это уже приходит к разуму всем — все равно должны быть заинтересованы и те, кто в оппозиции, и те, кто у власти. Хотя эти искушения присущие украинскому политикума: что сегодня мы здесь, и все должно обслуживать нас. Они есть, но их роль и влияние становятся все меньше.

Что касается состязательности в судебном процессе и роли адвокатов, Онищук рассказал: Уже сегодня, если мы с вами пойдем в какой-то уголовный процесс, ситуация не выглядит так, как это было в советское время. Прокурор сегодня уже не является фигурой, которая безоговорочно влияет на судью, и судья там только рот раскрывает, что принес прокурор. Во-первых, прокурор сегодня не приносит в суд тома. Он передает обвинительный акт — это шесть-восемь страниц текста. А все дело возит с собой. Судья уже их не читает. Кроме того, внесены изменения в уголовный процесс. Сейчас готовится новый закон об адвокатуре, который еще лучше защищает адвоката. И, кстати, адвокат может быть, по новому проекту, всегда там, где есть подозреваемый, то ли он содержится в изоляторе или его задержали, или его допрашивают. Никаких условностей.

Вы знаете, эта состязательность уже появилась. Сегодня адвокаты — это сообщество. Я захожу в зал, 400-500 адвокатов, и это уже люди, которые говорят и которые имеют практики, которые начинают быть более уверенны. И этого страха перед прокурором, когда у нас были юридические консультации, советские, которые по сути удерживала государство, — этого уже нет. Поэтому состязательность и процессуальность, и фактологически уже сегодня обеспечена.
И сам отбор прокуроров уже изменился. Доступ к должности прокурора становится аналогичным, как и доступ судьи в должность. Необходимо сначала составить отборочный экзамен, потом пройти обучение в Академии прокуратуры, и затем по конкурсу занять должность. Так, назначит его генеральный прокурор, но это уже будет его тоже подпись, как президента в отношении судьи. И там вводятся уже элементы независимости доступа к профессии. И я не думаю, что прокурор будет службист или опираться на свою систему, как это было раньше.

Каковы перспективы создания антикоррупционного суда?

— Он будет. Возможно, какой-то будет компромисс, но не настолько, чтобы этот же институт дискредитировало. То есть, чтобы это был суд, который ожидается обществом, хотели видеть наши международные партнеры и коллеги. Суд нужен и суд будет. Для наших реалий и состояния в проблематике с коррупцией это не единственный выход … Со временем, возможно, лет через 20, когда ситуация с коррупцией станет другой, возможно, не будет такой необходимости. Но сегодня эта потребность является очевидно насущной. И здесь компромисс с точки зрения того, быть или не быть, мне кажется, просто он не на повестке дня. Суд должен быть.

Также следите за “Прямым” в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.