Кремль рисует для себя иллюзорный мир, в котором Россия доминирует — посол Украины в Грузии Игорь Долгов

«Русский мир» — это мир, который основан на доминировании, на желании подчинить и желании навязать свои взгляды. И конфликты, которые спровоцировала Россия в Украине и Грузии будут иметь последствия еще долгие годы.

Об этом в интервью «Прямому» рассказал Чрезвычайный и Полномочный Посол Украины в Грузии Игорь Долгов.

— Какие реальные причины, на ваш взгляд, по версии Украины, того, что случилось?

— Нет версий у Украины. Есть общий цивилизационный подход и общая оценка того, что произошло в Грузии, и того, что происходит в Украине. Уже всему миру понятно, что для Путина и путинского режима не нужно ни оправданий, ни поводов и предлогов. Они прекрасно создают себе сами и приводы, и поводы, и создают картину мира в их представлении.

«Русский мир» — это тоже часть этой картины мира. В чем специфика «русского мира»? Это мир, который основан на доминировании, на желании подчинить и желании навязать свои взгляды. Конфликт намного серьезнее, чем противостояние Украины и России или Грузии. Это конфликт цивилизационный, который будет иметь последствия еще долгие, к сожалению, годы.

Посмотрите, сейчас все внимание приковано к Сирии, там? Речь идет только о Сирии или только об Асаде? Нет, конечно. Мир на грани трагических событий. Почему? Потому что есть амбиции, потому что есть политика, которая во главу угла ставит свои псевдоинтересы и псевдоамбиции.

— Если вдруг Россия вернет оккупированные территории Грузии, то грузинский народ готов забыть, простить даже убийства и войну 2008 года? Если вдруг, теоретически, Россия когда-нибудь вернет Крым Украине, и закончатся вот эти военные действия на Донбассе и других регионах, украинский и российский народы смогут восстановить отношения, наладить отношения?

— Я считаю, что если мы будем думать в таких категориях и строить свою политику в таких категориях, что «если вдруг Россия вернет», мы ничего не добьемся. Нам нельзя ждать, когда кто-то нам что-то вернет. Это наше. Это ваша земля — ​​Абхазия. Это наша земля — ​​Крым. Это наш Донбасс. Поэтому я не согласен с постановкой вопроса — а вот нам вернут. Это наше право, это наши интересы, которые мы отстаиваем, законные интересы.

— А что сделать с отношениями между народами? Очень много агрессии.

— Агрессии много. Что делать с агрессией? Не воевать.

— Что сейчас происходит в этом регионе? Вы говорите, каждый день обстрелы. Кто там? Это так называемые сепаратисты, или их поддерживает официально российская армия?

— Там происходят военные действия. Там по-прежнему, в течение последних суток, применялось тяжелое вооружение.

— Это чье тяжелое вооружение?

— Это то тяжелое вооружение, которое сепаратисты и московские военнослужащие нашли в шахтах, якобы там было спрятано прежде. Вот это то вооружение, которое имеет абсолютно все признаки, откуда оно пришло, зачем пришло, и кто его привез. Там есть факты, бесспорно показывают, что используются такие виды и типы и стрелкового оружия, и тяжелого вооружения, которого в украинской армии нет на вооружении.

Поэтому для нас этот вопрос давно решен. И везде, где только можно, представители Украины об этом говорят и объясняют, что есть факты, которые однозначно подтверждают, что есть на территории Украины, несмотря на лживые заверения Кремля «ихтамнет», которые уже стали поводом для сарказма во всем мире, — все там есть, к сожалению. И самая главная проблема — это то, что 408 километров государственной границы, которая разделяет Украину и Россию, сегодня не контролируются украинским государством.

И поэтому один из главных пунктов, на котором настаивает Украина, касается параметров возможной миротворческой миссии ООН на востоке Украины. Эта миссия должна контролировать границу. В представлении Путина и кремлевских идеологов, миссия, которая могла бы быть размещена в Украине, должна располагаться только на линии фронта, и она должна иметь целью охрану другой миссии — миссии ОБСЕ. Для нас это неприемлемо. Это ничего не даст для урегулирования ситуации и для возвращения к мирной жизни.

— Прошло уже много лет с Революции достоинства, которая произошла в Украине. И Украина отвоевала свое право сотрудничать с кем хочет страна, с кем хочет народ Украины. Грузия в 2008 году, по большому счету, боролась именно за это. Как вы оцениваете текущую ситуацию, реформы и вот эту нацеленность и стратегию на членство в Евросоюзе?

— Нацеленность является основой политики Украины. Не только внешней политики, но и внутренней политики. Президент Порошенко был избран в 2014 году президентом Украины именно потому, что население, народ Украины поддержал эти направления. Достижение мира политическим и дипломатическим путем — раз. И движение в Европейский Союз, и обеспечение безопасности за счет укрепления связей с НАТО — два.

Теперь представьте себе страну, которую я не хотел бы ни с чем сравнивать, но население которой больше 40 миллионов, в которой промышленность по некоторым позициям влияет на глобальные рынки, а не только европейские, и которая ведет войну все эти годы. Вы упомянули, что революция давно была. Четыре года назад. Революция достоинства была четыре года назад. Все эти уже более четырех лет каждый день страна ведет войну.

Только в прошлом году экономика Украины начала возвращаться к довоенному уровню. Вышла на тот момент, когда мы можем говорить о росте промышленного производства. Соответственно, чем больше промышленного производства, тем больше государство может инвестировать и в оборонную промышленность, и в реформирование. Поэтому реформы идут. Одна проблема — это война. Вторая проблема — реформировать одномоментно пришлось достаточно много направлений: начиная от здравоохранения и заканчивая оборонной промышленностью. Все. Достаточно широкий спектр.

Поэтому, конечно, может быть, не во всех областях, не по всем направлениям прогресс настолько большой, как мы хотели бы. Но этот прогресс мы регулярно оцениваем как в прямом диалоге с Евросоюзом, так и в диалоге государств, входящих в «Восточное партнерство» с Евросоюзом.

— Интересно, почему за вот эти годы с получения независимости не получилось до конца реализовать Украину как одного из крупнейших и наиболее продвинутых игроков в регионе, который мог бы стать двигателем для других стран?

— Почему все эти годы, довоенные годы, скажем так, до агрессии реформы были или половинчатыми, или их не было, или они не были успешными в Украине? Ответ в какой-то степени лежит там же, где и ответ на вопрос: почему агрессия. И правда заключается в том, что желание доминировать, которое всегда, с первых же дней после распада Советского Союза существовало, оно тоже создавало и своего рода дуализм, двойственность или, если хотите, многовекторность, в том числе, в украинской политике: и внешней, и внутренней. Всегда эти реформы и развитие взаимодействия с Западом делались с учетом того, что на востоке.

Для этого Россия создавала и продолжает укреплять все эти механизмы, начиная от СНГ, где Украина никогда не была членом, и заканчивая Организацией договора о коллективной безопасности, Таможенным союзом и так далее. Это все те нити, которыми Россия не только хотела привязать, но и не пускать дальше на Запад. Об этом хорошо известно и в Грузии. И вторая причина — это источник многих внутренних конфликтов и противоречий в стране, которые также не всегда давали возможность концентрировать все силы в одном направлении.

— Вступление или очень активное сотрудничество Украины и Грузии с НАТО — они обеспечивают больше безопасность этих стран или является красным платком для Кремля, которая приводит к новым проблемам?

— Вспомните недавнюю историю и Грузии, и Украины. В 2008 году Грузия была членом НАТО? Украина в 2014 году была членом НАТО?

— Нет. По-моему, даже был нейтралитет.

— Это удержало Путина от того, чтобы напасть на Грузию и на Украину? Нет. Поэтому для меня ответ очевиден. И еще раз хочу сказать, Кремль — это не та сейчас организация, если можно так выразиться, которой нужны поводы. Они сами прекрасно создают поводы, сами себе рисуют красные линии, сами себе строят иллюзорный мир, в котором Россия доминирует.

— Электорат их прекрасно принимает.

— Но страдает мировая безопасность. И, да, это, возможно, кажется абстрактной категорией — глобальная безопасность — но для Украины это жизнь людей. Это полтора миллиона беженцев, это реальные беды, которые несет эта агрессия.

— К сожалению, во всяком случае в Грузии, особенно нет информации о каком-то активном сотрудничество Грузии и Украины именно по вызовам безопасности. Проблема в том, что нет информации, или этого сотрудничества на таком активном уровне нет сейчас?

— Во-первых, нет проблем. Есть недостаток информации. Поэтому этот недостаток надо подпитывать чем-то. Во-вторых, конечно, было бы гораздо лучше, если бы представители грузинских СМИ больше работали в Украине, а украинские здесь, чтобы приносить эту информацию из первых рук, так сказать. И тогда, возможно, не возникало бы вопроса о том, есть ли сотрудничество, есть ли проблемы.

Конечно, она есть. Возможно, не всегда нами, в том числе и политиками, и дипломатами, выпячивается на первый план. Но на самом деле то, что мы видим сейчас в мире — я не говорю, в Грузии или в Украине — происходит консолидация позиции стран мирового сообщества в понимании наших проблем и в понимании нашей позиции. В чем это выражается? В том, что Россия из-за своих агрессивных действий оказывается во все большей изоляции. В чем это еще выражается? Это выражается в том, что внешняя политика Грузии о непризнании очень успешна. И в этой политике Украина Грузию всегда поддерживает. Сколько государств признали так называемую независимую Абхазию? Четыре или три уже?

— Четыре, по-моему.

— Сколько государств признали то, что Крым является частью Российской Федерацией, кроме Москвы? Даже союзное государство РФ — Беларусь — аннексию Крыма не признала. Вот ответ на эти вопросы. Это то, что мы называем стратегическим партнерством, то, что мы называем совместными действиями, и то, что мы называем общей целью.

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.