Криминолог о деле Ноздровськой: большинство экспертиз проводятся более двух недель

Криминолог Анна Маляр в эксклюзивном блиц-интервью «Прямому» прокомментировала особенности расследования дела погибшей правозащитницы Ирины Ноздровськой.

— Эти растянутые во времени экспертизы — это соответствует тем имеющимся возможностям и средствам в Украине, для того чтобы так долго это устанавливать?

Да. Большинство экспертиз проводятся более двух недель. И крайне редко бывает, что экспертиза может быть проведена быстрее.

— Для того чтобы установить, сколько тело находилось времени в воде, на это нужно больше времени?

Да, на это нужно очень много времени. И нужно понимать, что каждый час пребывания тела в воде будет усложнять дальнейшую экспертизу. Обратите внимание, что те результаты, которые уже даже сейчас, говорят, что тело находилось в воде две или трое суток. То есть уже на четвертые сутки даже нельзя точно установить — двое суток или трое. Хотя на самом деле с момента ее исчезновения до момента ее обнаружения прошло 2,5 суток.

— При первичном осмотре тела можно было сразу сделать выводы, что от колото-резаных ран погибла она?

Это могут быть предварительные результаты. И следствие может их использовать для того, чтобы отрабатывать версии. Но окончательная экспертиза, которая уже будет использоваться в качестве доказательства в суде, она оформляется дольше.

— Как вы в целом оцениваете скорость и эффективность расследования этого дела и, в частности, заявления экспертов?

Каждое убийство друг от друга отличается. Здесь нет общего правила — через сколько можно дать такую ​​информацию времени. Но давайте вспомним, что первая информация в соцсетях об исчезновении Ирины появилась где-то в шесть 29-го. В это время родственники уже обратились в полицию.

Полиция тогда приехала, как они сами говорят, с затягиванием через несколько часов. Но поиски почему то они не начали. Хотя в это время нужно уже было срочно начинать искать Ирину. Лишь по настоянию родственников на следующий день информация была внесена в единый реестр. И потом начались поиски. Это время самое ценное, которое и влияет на скорость следствия, он был потерян в первую ночь.

— В Украине нет возможностей проводить быстрые исследования? Потому что, когда ты смотришь и читаешь о Западе, то в течение суток огромное количество предварительной информации уже есть. Здесь этого нет. Это потому, что просто не хотят, или потому, что не могут?

Вы правы в том, что нет нормальной коммуникации, адекватной, которая бы отвечала современным запросам общества. То есть нынешняя полиция работает, как и раньше. Они очень обижаются на то, что мы хотим знать информацию. Они говорят, что это тайна следствия, еще что-то.

Но в современном обществе, когда критическая точка недоверия ко всем государственным органам, и не только в правоохранительные, они должны понимать, что это фактор их собственной безопасности: чем быстрее они общаются, чем быстрее они эту информацию сообщают. И есть способы сообщить информацию обществу так, чтобы не раскрыть тайну следствия. Но этой коммуникации просто нет.

— А что нужно, чтобы коммуникация появилась?

Это зависит от позиции ведомства. И я считаю, что в этой ситуации мы должны с ведомством и оно с нами быть на одной стороне. Потому что у нас есть одна цель — мы все хотим жить в нормальном обществе. Мы хотим, чтобы как можно быстрее нашли убийц. И в данном случае ведомство не должно себя противопоставлять нам, обижаться, что мы вмешиваемся в их расследования. А наоборот, использовать общество, чтобы оно тоже помогло. И общество быстро найдет нужную информацию, восстановит и последний, и предпоследний день жизни Ирины. И вместе работать, а не начинать раздор этот: а полиция, а люди такие, а они нам мешают, а те нам не дают информации.

Напомним, сегодня, 4 января состоится первое заседание координационного штаба по расследованию убийства Ирины Ноздровськой.

Читайте также: Ирина Ноздровськая: что известно о правозащитницу

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.