“Мы не будем хлебать их “щи”: согласится ли Украина на мирный план

Началась масштабная российская спецоперация, цель которой – принудить Украину к капитуляции через так называемые мирные переговоры. Но что, если украинские власти знали об этом плане с самого начала и были частью игры? Почему американские представители запугивают европейских дипломатов российскими ракетами, и какие реальные последствия ждут Украину в случае согласования на эти условия?

Речь идет не только о потере территорий, но и о массовой депортации украинских беженцев из США, снятии санкций с России и остановке поставок оружия. Согласится ли президент Украины Владимир Зеленский на ультиматум кремлевского диктатора Владимира Путина по поводу полного выхода войск из Донбасса, что является прямым нарушением Конституции?

Обо всем этом и многом другом в эксклюзивном анализе от чрезвычайного и полномочного посла, дипломата Валерия Чалого.

— Журналисты сейчас постоянно спрашивают об одном и том же: «пленки Уиткоффа», мирные переговоры, разнообразные планы. Вам приходится шаг за шагом это объяснять. Давайте обобщим: кто и что «вбросил» в информационное пространство, и кто является главным бенефициаром всей этой волны, которая колеблется от «измены» до «победы»?

— Я не сторонник комментировать все шаг за шагом, потому что здесь нужно видеть более широкую картину. По-моему, это подтверждает, что все было начато как крупная российская спецоперация. Они взяли старый вариант набора из 30 позиций, которые давали еще Дональду Трампу в Анкоридже. Тогда присутствовал и Китай, общее отношение к нему, но это было не нужно. Американцы, судя по всему, не сильно исправляли этот список, этот так называемый позиционный документ. Россияне сделали это как спецоперацию, усилив ее ракетными ударами по Украине, чтобы склонить к капитуляции.

Почему они это сделали сейчас? Они увидели слабость украинских властей на фоне коррупционных скандалов. У Трампа также сложная ситуация, которую нужно информационно прикрыть. В Украине тоже сложно, и это тоже нужно прикрыть. Они решили, что это хороший и пока беспроигрышный для России вариант. Но это не значит, что они получат из этого выгоду.

Далее начались разные дипломатические треки – в игру вступили другие. Европа проснулась, потому что она этот момент проспала. А вот украинские власти, чтобы вы понимали, в этой игре были. Только нам президент должен был бы сообщить об этой игре уже по факту.

— То есть, президент Зеленский знал об этом?

– Конечно, он знал. И это подтверждается журналистами. Я там не присутствовал, но журналисты пишут, что Умеров знал этот план раньше американского сенатора Рубио. Понимаете? Это называется «второй трек» дипломатии, где какие-то люди, возомнившие себя Киссинджерами, такие бизнес-ориентированные, думают, что дипломатия – это устаревшая профессия, а сейчас пришло время схематозников, бизнесменов и махинаторов. Но у них есть одна проблема: первые шаги у них получаются, а для устойчивого развития ситуации существуют определенные правила. Если эти правила не соблюдать, то это будет одноразовый продукт.

Нужен ли такой одноразовый продукт украинским властям? Да, нужен, чтобы прикрыть внутренние вопросы. Фактически президент Зеленский, если верить заявлениям украинских журналистов о встрече главы НАБУ с президентом, на которой было сказано, что подозрения готовятся, сделал следующее: он сразу включил этих людей в состав делегации. То есть он поставил вопрос так: либо эти люди со мной и мир, либо без этих людей – война. Вот, что он предложил украинскому обществу в политическом плане.

— Но разве пребывание в составе делегации делает невозможным вручение подозрения?

— Подозрения могут быть. Но ведь вы понимаете, что когда делегация находится в Вашингтоне, там есть разговоры и за рамками переговорного стола. Это реальный сигнал, и я его прочел очень четко. Владимир Зеленский говорит: «Хотите мира – берите его вместе со всем, что вы имеете внутри Украины. Хотите войны – воюйте. Я, как президент, буду воевать. Но если хотите мира сейчас, то мы впихиваем вам всю вашу внутреннюю повестку дня с теми же людьми, которые «завершили войну». Поэтому для нас это очень серьезный вопрос.

Дело не в том, продолжатся ли переговоры. Я думаю, что там ничего не выйдет именно потому, что это начиналось как спецоперация, а сейчас к ней присоединились спецслужбы. Опубликование этих записей – это контроперации.

А что происходит на официальном дипломатическом треке? Если Путин заявляет открытым текстом, пожалуй, впервые так ясно: «Пусть украинские войска выходят из Донбасса», и без этого никаких договоренностей не будет. Ну ладно. Представим, наша власть говорит: «Все очень плохо, нам тяжело, зима тяжелая, надо выходить из Донбасса».

Как они это оформят? Какими приказами, директивами Верховного Главнокомандующего? Для этого нужно менять украинское законодательство, потому что если Верховный Главнокомандующий предоставит письменную директиву (а устную никто не выполнит) – это преступление. Надо вносить правки в большинство документов, чтобы это не было преступлением. Ибо кто прикажет оставить неоккупированные территории? Это нарушение Конституции.

Цинично говоря, если бы под давлением врага эти административные территории Донецкой области были оккупированы россиянами, это не было бы нарушением Конституции со стороны президента. Кстати, именно такой сценарий цинично ожидали в Белом доме. И здесь нужно отдать должное, что у нас такой позиции не было. Правильно это или нет, но отступления в Донбассе нет. Наши сейчас гибнут за Покровск, который в России уже раскручивают как будущий «Путинград».

То есть решений по этим тонким, но ключевым деталям нет. Даже если нам предлагают за это забрать какие-нибудь другие территории, например, они отдадут захваченные части Запорожской, Херсонской, Днепропетровской или Харьковской областей – вопрос не в этом. Вопрос в том, что базовые идеи этого «плана» неизменны, и они российские. Сначала вы как жертва все выполняете, а только потом мы прекращаем огонь. Иного варианта нет.

Американцы нам говорят: «Сначала вы все делаете, россияне прекращают огонь, а тогда вам гарантии безопасности». И такую логику приняла украинская сторона, что противоречит «плану Зеленского». Нам публично нигде не объяснили, почему изменили логику. Сказали, что условия тяжелые, но почему согласились на изменение последовательности – нет.

Я не знаю, что из этого выйдет. Условия для этого не сложились. Разве что президент Украины согласится на три вещи. Первое – дать приказ войскам отступать на неподготовленные позиции на административной границе. Это необходимое условие, чтобы широкомасштабная война сейчас остановилась.

Второе – дать сигнал, что Украина де-факто все признает. Тогда американцы начнут сразу снимать санкции, переголосовывать резолюции в ООН. Ловушка этой спецоперации имеет очень большие последствия. С момента любого, даже политического, заявления президента Украины с президентом США начнется процесс, который будет очень неприятным для нас: Россию будут возвращать из изоляции, предлагать вернуться в G8. Трамп сразу скажет: «Я остановил войну».

В Украине война не остановится, а в США может последовать депортация украинских беженцев, которых там 250 тысяч. Наша власть, кстати, сказала «прекрасно», так они «защищают» интересы украинских граждан за рубежом. Второй момент – это постепенное снятие санкций. И самое главное – на время может остановиться поставка оружия. Трамп не сможет полностью остановить его продажу, но придержать на месяц-полтора может. Так было уже неоднократно, когда логистика вооружения останавливалась.

То есть уже на выходе, после встречи президентов, даже после политического заявления, у нас будут негативные последствия. И мы не знаем, будет ли это юридический документ, двустороннее соглашение. Если да, у меня возникают вопросы. Первое: что записано в директивах? Есть ли они вообще? Директивы — это «красные линии», которые президент почему-то в своем указе о делегации впервые за последнее время не упомянул. Президент говорит: «Директивы есть». Я не верю. Я там работал и готовил директивы. Ни один исполнитель без указа не будет их готовить.

Если же готовится юридически обязывающее соглашение, то у меня вопрос: Конгресс США его ратифицирует? Будет ли в ратифицированном соглашении гарантия безопасности, аналогичная пятой статье НАТО, как нам говорили? Это означает присутствие американских войск на нашей территории в случае войны. Я в это не верю. Американцы таких гарантий сейчас не дадут. Поэтому для нас все это расписано размашистыми обещаниями, а мы должны сделать очень конкретные вещи. Ловушка в том, что Украина начнет двигаться в этом направлении, а дальше ничего не будет. И потом вы увидите российские войска на Днепропетровщине, а война будет продолжаться.

— Экс-премьер России Сергей Степашин говорит, что Одесса и Николаев должны «добровольно воссоединиться» с Россией. А американцы в последние недели выглядят, мягко говоря, несимпатично. Президент Зеленский заявил, что на кону либо наш суверенитет, либо наши партнеры. Неужели ситуация обстоит именно так?

– Это ложь. И мне удивительно, что президент пользуется такими тезисами. Лидер государства, руководящий внешней политикой, не может так задавать вопросы. Это то же, что говорил Дрисколл, пугая дипломатов ЕС: «Вас российские ракеты достанут, как и украинцев». Это американский представитель! Это что, серьезный дипломат? Это человек, временно оказавшийся на этой волне.

Кстати, почему мы молчим и соглашаемся, что в американской делегации есть Уиткофф – человек, помогающий российской стороне? Мы должны по дипломатическим каналам высказать свою позицию. Он не должен там быть. Россияне выбросили китаиста из американской делегации, а мы сидим, как последние лохи, и ждем.

Мы входим в ситуацию, когда Трамп в самой слабой позиции и руководство Украины также в слабой позиции. Но Америка – это не только Трамп. Продавцы оружия не будут на раз-два выполнять поручение президента прекратить продажу оружия европейским партнерам. Поэтому постановка вопроса «или мы теряем партнера» – это о ком? О Дональде Трампе? Он еще тот партнер.

Америка – это гораздо шире: и разведывательное сообщество, и Госдеп, и Конгресс, который сейчас немного поднимает голову. Нам бы не торопиться. Если бы на фронте не погибали наши люди, я бы сказал, что лучше подождать и подготовить переговорную позицию. Но сейчас у меня нет морального права говорить, что не нужно вести переговоры. Процесс, по-видимому, начался. Когда он закончится – не знаю. Хорошо, что мы, по крайней мере, поняли российские «хотелки».

— Стоит ли ожидать катастрофы или просто нагнетание со всех сторон в рамках информационной войны?

— Я не верю, что мир будет, как говорят, до 15 января. Я смотрю на факторы, а они сегодня не готовы для реализации такого плана. Россия не пойдет на смену своих позиций. А если мы примем их позиции, даже если президент согласится это заявить, то в Украине все рухнет. Или Путин достигнет другой цели – возмутит внутреннее противостояние в Украине. Такого не произойдет, потому что Владимир Зеленский тоже это понимает.

Поэтому, по моему мнению, шансов, что из этого что-то получится, 5-10%. Скорее всего, это только начало продолжительного дипломатического процесса, который нам придется пережить. И я надеюсь, что это будет последняя зима перед миром. До того, как закрутилась эта спецоперация, все думали о феврале-марте следующего года, когда реально можно будет принудить Россию к миру. Главное – ослабить Россию, усилить Украину, а затем гарантировать стабильность. Мы сейчас не на той стадии. И если эта стадия ни к чему не приведет, она отнимет время на реальные действия.

Катастрофы нет и не будет. Но потеря каждой жизни нашего человека – это катастрофа. Завершая, скажу, чтобы вы меня правильно поняли: любой мир лучше войны. Но я просто не вижу, как реализовать именно этот «мир».

— Это не мир, а капитуляция.

— Это фейковый мир. Это спецоперация. Если в основу положили пустые кости без мяса, то украинский борщ из российской «похлебки из капусты» не получится. Понимаете, из их «щей» борща не сваришь, что бы ты ни прибавлял. А их «щи» мы хлебать не будем.

– Мне нравится эта метафора. Мы не будем хлебать их «щи» — это чистая правда.