Минобороны РФ против ФСБ в Луганске и бои на Светлодарской дуге Олег Жданов и Дмитрий Снегирев оценили последние события на Донбассе

Как связана смена власти в Луганске с борьбой между Федеральной службой безопасности и Министерством обороны РФ, или принял Кремль решение о выходе из процесса ввода миротворцев на оккупированный Донбасс, и что означают недавние боевые действия на Светлодарской дуге, в результате которых погибли пять украинских военнослужащих, в интервью Николаю Вересню на телеканале «Прямой» известный блогер и журналист Дмитрий Снегирев и военный эксперт Олег Жданов.

— Москва и эти непризнанные республики так называемые договорились объединиться и стать единственной республикой?

Дмитрий Снегирев: Что касается событий, которые происходят на востоке, там все понятно. Москва. Это спецоперация российских спецслужб. Там нет никакого противостояния между башнями Кремля. Там есть реализация абхазского сценария. Речь идет о том, что Сурков ушел уже откатаны путем — то есть абхазским и осетинским. То есть замена руководителя, который является коррумпированным, который является в глазах местного населения воплощением всех проблем, на бывшего сотрудника спецслужб. Речь идет о том, что сейчас Плотницкий написал заявление, и его место занял Пасечник. То есть Сурков уже повторяется. Это фактически третья схема аналогичная. Но это не все. Это лишь одна деталь была этой спецоперации.

Второе — это было то, что нужно было Москве дистанцироваться от обвинений того, что они полностью контролируют те территории и, соответственно, политическое руководство. Особенно это стало понятно после телефонного разговора Путина с главарями боевиков, когда в соответствии США и наши европейские партнеры по «нормандским переговорам», увидели, что по-прежнему заблокированы вопросы обмена военнопленными, которое в последний раз состоялось в декабре 16 года, разблокировалось буквально за пять минут. И в Волкера встал вопрос: ждите, если за пять минут вы можете решить вопрос обмена военнопленными, то почему не решается за пять минут прекращения огня?

И третий аспект. То, что происходит — это попытка продвинуть, в том числе и через украинское информационное поле, которое полностью не защищено, идею вроде создания квазиутворення нового: «Новороссия», «Малороссия». Что это значит? В свое время Захарченко бросил идею о создании новой республики «Малороссия». И все посмотрели на реакцию. Запад испугался. Почему испугался? Потому что это фактически речь шла о поисках новой модальности. То есть надо было забыть о «Минск», потому что под Минском соглашениями две подписи — Захарченко и Плотницкого. И, соответственно, искать новые пути. То же было предложено и сейчас — напугать Запад, напугать Украину возможным выходом из Минских соглашений. Не получается, а прекращением. И, соответственно, это давление в первую очередь на США: либо вы держитесь нашу модальность ведения миротворческой операции или ее вообще не будет.

И здесь мы возвращаемся к первому пункту — абхазский сценарий: когда самый опасный есть момент, когда в Абхазии были на линии разграничения, то есть то, что предлагается сейчас, миротворцы, миссия ОБСЕ согласована. А дальше миротворческие войска были в составе стран-сателлитов РФ. И чем это закончилось? Это закончилось в итоге признанием Абхазии как независимого государства.

Олег Жданов: Я вижу немножко по-другому ситуацию. Здесь более все прагматично в том плане, что Владимир Путин принял … Во-первых, начнем с того, что переговоры, которые были Сурков-Уолкер, Уолкер выразил две версии развития событий. Первая — это соглашение России на миротворческий контингент, и запуск этого механизма через Совет безопасности ООН. Россия отказалась от этого варианта. Пошел в действие второй вариант, как говорил Уолкер, что они будут создавать что-то вроде Приднестровья, «версия 2.0». Я не исключаю вариант объединения. Хотя думаю, что, может быть, они оставят и два сателлита — в зависимости от дальнейших шагов. Но сейчас кураторы со стороны Министерства обороны берет под контроль то, чем занималась ФСБ России. Поскольку Шойгу гораздо ближе к Путину и гораздо вернее Путину, потому военные выбивают таким образом, устраивая вот этот спектакль, выбивают оттуда ФСБ и берут под контроль территорию, финансы, выделяемые Россией для содержания этих территорий, и контрабанду, которая там гуляет этой территорией.

— У меня есть такая экзотическая версия. Путин любит военных. И такой толстый невоенный лидер ЛНР Плотницкий заменяется на подтянутого военного. И Путину это импонирует. И Сурков это сделал, потому что хозяину нравятся военные.

Олег Жданов: Ему еще осталось костюм изменить на френч — и будет типа Сталина. Сейчас есть теория разделения элиты на «хунту» или «комитет национального спасения» в России, и на «бункер» — это кооператив «Озеро». Так вот, ФСБ входит в «хунты». И за последние три года два указа Владимира Путина, которым 40 генералов только был освобожден. «Ночь длинных ножей» — помните? Перед этим, во вторую свою каденцию Путин создает Следственный комитет. И тем самым убирает в ФСБ оперативно-розыскную деятельность. То есть не любит ФСБ сначала. И ФСБ не слишком лояльно к самому Путину. А вот военный Шойгу прошел с ним от начала и до конца.
И военные, взяли под контроль эту территорию, они будут для Путина более благонадежные. Он будет понимать больше ситуацию и более управлять.

Дмитрий Снегирев: Здесь есть минус, на котором мы должны играть. На чем проиграла Россия в соответствии эту кампанию, которую она решила на востоке? Я имею в виду путч. Путчем это назвать нельзя, потому что это оскорбить путчистов, которые были. Четыре дня стояли друг напротив друга. Что имеется в виду? Человека, которого поменяли, я имею в виду подполковника СБУ бывшего, Пасечника — он не является Хаджимбой абхазским. Если Сурков откатывает этот вариант, то Хаджимба — выпускник Высшей школы КГБ в Минске. А этот — от крови и плоти СБУшник. Более того, когда начался первый мятеж между Плотницким и Пасичником, именно СБУ поддержала Пасечника, дав информацию о наличии денег в украинских банках министра угольной промышленности Лямина. И теперь пусть господин Сурков объяснит, кого же они назначили. Это один момент. Мы господину Суркову скажем спаибо.

Более того, Пасичнику можно присваивать внеочередное звание полковника, награждать и благодарить. В свое время организация, которую я возглавляю, нашла место — это Свердловский район, поселок Деркачовка — там под «крышеванием» личным господина Пасечника, который сейчас возглавляет ЛНР, фасовались тяжелые наркотики, которые шли затем на территорию РФ, и печатались российские рубли. И все это происходило под контролем полевого командира Рима. Когда мы обнародовали эту информацию, Рима вывели сразу в Россию. Но теперь ФСБ пусть объяснит, откуда берутся фальшивые рубли на территории. Это не Хаджимба — это ошибка.И  мы должны аплодировать и благодарить.

— Но ничего не изменится.

Олег Жданов: Вы говорите правильные вещи. Но вы же разбираете сам этот спектакль, который для нас разыгрывают здесь. А то, что реально переходит контроль одного под контроль другого … Пример. Вспомните, в июле месяце текущего года Генеральный штаб РФ проверял Захарченко на предмет хищения ГСМ, продовольствия и боеприпасов. Судя по тому, что Захарченко еще жив и на своем посту, значит проверка прошла успешно, и человек проявил свою лояльность. Кто сейчас технику с личным составом отправляет в Луганск для контроля? Захарченко отправляет.

— Очевидно, что Путин недоволен. Он любит стабильность. Все же  там не до конца контролируемая ситуация.

Дмитрий Снегирев: Все то, что произошло в Луганске, Россия получила такой пощечины, которого она никогда не получала. Именно российские спецслужбы. Представьте себе, звучит заявление из уст фактически отца русского мира Затулина о том, что возможно объединение двух республик. И здесь получается непонятный вообще какой-то пресс-офицер Эдик Басурин и говорит о том, что «ДНР» — это отдельное государство, «ЛНР» — отдельное, и то, что происходит на территории «ЛНР» — это нас не касается. Разрушается вся геополитическая игра России.

И второй момент. Представьте себе, 13 ноября происходит встреча в формате Сурков-Уолкер, они договариваются, что Минские договоренности — единственный фактически путь, дорожная карта, а подписантом является Плотницкий. А за неделю происходит мятеж, и снова непонятное тело — какой-то вчерашний сержант ППС Корнет — значит и говорит о том, что в мятеже против легитимного, по мнению Суркова, Плотницкого он опирается на Кремль. И реакция Кремля была мгновенной и жесткой. Они сразу сказали: никакой поддержки.

Олег Жданов: Вы снова пытаетесь разложить ситуацию в Луганске. По итогам переговоров Суркова и Волкера Россия выбирает путь Приднестровья, «вариант 2.0», как сказал Волкер. Поэтому вполне логично, что Россия сливает этого Плотницкого, если можно так сказать, берет под контроль одним ведомством обе территории, и будет объединять. А теперь я сюда еще добавлю заявление российских политиков, которые говорят, что надо строить новую границу с Украиной. То есть имеется в виду линию разграничения брать как новый рубеж. И плюс сюда добавьте еще указ Путина о том, что экономика должна быть готова к переходу на военные рельсы. То есть Путин, скорее всего, разыгрывает вариант создания «независимого государства», типа Приднестровья, и готовность опустить железный занавес, понимая, как сказал Уолкер, что если они выбирают этот вариант, то для России — санкции: финансовые, экономические, политические и все другие.

— Может начаться наступление? Потому что сегодня Украина потеряла пять сыновей достойных.

Олег Жданов: Это совершенно отдельная история, которая не имеет отношения к событиям в Луганске. То, что там была незначительное переброски личного состава без тяжелой техники … Из России, господин Хуг сказал, ОБСЕ зафиксировало тоже вход техники на нашу территорию. Кстати, у нас впервые за все время конфликта появилась официальные юридически оформленные доказательства такого международного уровня, когда ОБСЕ официально фиксирует пересечение нашей границы военной техникой с военнослужащими без опознавательных знаков. Это вторжение.

— Это значит, что Путин пошел ва-банк. Но вы не связываете это?

Олег Жданов: Светлодарская дуга случилась по другой причине. Это, кстати, надо начать, наверное, из таких командиров, как начальник Генерального штаба, чтобы он нам объяснил, зачем позиции, которые мы удерживали с февраля 1,5 года, вдруг надо было изменить в сторону линии разграничения. Опять же, не пересекая эту линию, а в серой зоне продвинуть позиции вперед. И двинулись вперед наши позиции без прикрытия бронетехники и артиллерии.

— И что? И получили по носу?

Олег Жданов: Они заняли новые позиции, и русская артиллерия вывернула их наизнанку. Вот и все. А потом еще и сторона отправила штурмовую группу для зачистки позиций. И пришлось вести многочасовой стрелковый бой, для того чтобы их удержать. Результат на лицо.

Дмитрий Снегирев: Почему не связано? Несмотря на все заявления о том, что со стороны России зашла танковая колонна, назывались разные цифры, в зависимости от «осведомленности». Тука назвал 300 единиц, другие называли 100 единиц бронетехники. И здесь главное — ОБСЕ за все дни мятежа зафиксировала на улицах Луганска пять БТРов и ниодного танка. А где колонны из Донецка, о которых говорили о том, что в Донецк перебросил две тысячи воинов? Знаете, сколько ОБСЕ зафиксировала? 150 воинов и пять КамАЗов. А мы видео видели, когда движется огромная колонна. И колонна, и колонна — это элемент игры российских спецслужб, которые хотели напугать: мы готовы выйти из формата переговоров.

Олег Жданов: В любом случае, эти колонны зашли в Луганск для блокировки города и удержания ситуации под контролем.

Дмитрий Снегирев: Но реально их не видели. Знаете, это напоминает ту историю знаменитую с сусликом. Все знают, что он есть, но его никто не видел. Объясните мне, как можно скрыть две тысячи человек.

— Насколько я понимаю, это все равно в пределах того, что мы могли делать.

Олег Жданов: Да, мы могли. Теперь, посмотрите, у нас начальник Генерального штаба подчиняется президенту. Ни один солдат не тронется без согласования президента. А теперь смотрим. Президент о чем у нас говорит? Мирный план. Стрелять в ответ нельзя, на провокации не отвечать — мы придерживаемся Минские соглашения. Зачем мы пошли на этот километр вперед?

— У меня есть ответ. Президент стоит в следующем состоянии. Перед Западом он обязан говорить: мир, только мир и только Минские договоренности. Для внутреннего пользования люди говорят: мы хотим воевать, армия хочет воевать. И он говорит: воюйте.

Олег Жданов: Хорошо. Прекрасно. Готовимся к контрнаступательной операции, начинаем освобождение наших территорий. Какие проблемы? Президент же сам говорит, что у нас лучшая армия в мире на сегодняшний день. Реформы закончены? Как военный человек я вам скажу, что двигать солдата с автоматом без прикрытия брони и артиллерии — это самоубийство. Результат мы видим.

Дмитрий Снегирев: Теперь давайте посмотрим, что мы имеем по итогам? Мы плохое лицо перед странами Запада, потому что мы двигались вперед. Не они. И опять-таки на внутреннем рынке, для потребителя, то есть для украинцев, мы потери в количестве пяти человек. То есть это минусовый результат для двух сторон. Так, «на войне как на войне». Но представьте себе цену.

Олег Жданов: Но должна быть логика и план действий.

Дмитрий Снегирев: Внутри Украины поднимется снова волна. А для чего? Почему мы снова  имеем пятеро погибших воинов, не понимая результата их гибели?

— Не знаю. У меня впечатление, что что-то происходит. А что — я в определенной степени не могу понять. Но это что-то значит.

Олег Жданов: У нас нет даже плана возвращения. Я уже не говорю о стратегии.

Дмитрий Снегирев: В чем позитив для Украины в той ситуации, которая возникла в Луганске? Мы показали, что обезьяна не контролирует ситуацию даже внутри самой России. Потому что есть несколько групп влияния.

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.