Об экономике, протестах и вступлении в НАТО: Интервью «Прямого» с секретарем Совета нацбезопасности Грузии Раквиашвили

В каком состоянии сейчас экономика Грузии, что означает для страны уход от прямых выборов президента и как отреагирует на вступление страны в НАТО Россия, которая против близости Альянса к своим границам. На эти и другие темы «Прямой» пообщался с секретарем Совета национальной безопасности Грузии Давидом Раквиашвили.

— Как вы оцениваете то, как живет Грузия в экономическом и политическом плане? Мы были на проспекте Руставели, снимали протесты. Ими во многом живет страна, оппозиция и так далее.

— В первую очередь, Грузия живет в стратегическом плане той же жизнью, которой она жила последние 26 лет. Приоритеты стратегические не менялись. Грузия надеется завершить свое путешествие, многовековое путешествие в европейские структуры, политические структуры. А что касается обыденности, конечно, в первую очередь людей беспокоит экономика, конечно, людей беспокоят все те права, за которые они стояли, включая право слова, право выражения. И то, что вы наблюдали, — манифестация этой потребности протестовать против чего-то, что не отвечает каким-то убеждениям.

— Какие бы главные проблемы вы акцентировали в экономике?

— Я думаю, что здесь нет особых каких-то факторов, отличных от других стран. Но, в первую очередь, конечно, это объем экономических оборотов. Грузия — маленькая страна. Она не полностью пока задействовала свой геополитический потенциал.

— До войны 2008 года в Грузии была завязана экономика на Россию во многом. Правильно?

— Диверсификация экономики состоялась. Она очень была существенная.

— Вы нашли другие рынки?

— Очень много. Вы знаете, что у нас сейчас свободная торговля с Евросоюзом. Это огромный плюс, это огромные возможности.

— Они реализованы?

— Сейчас как раз время сбора этого урожая. У нас был и прогресс в плане ассоциирования с Евросоюзом, безвизовый режим. И эти параметры сейчас открывают те возможности, которые мы будем наверстывать. Очень многое зависит от не только грузинского рынка, но и рынков вокруг Грузии.

— Вы основные торговые партнеры. Например, кроме воды знаменитой, в Украине много грузинских товаров. Есть и какие-то магазины грузинских модельеров. Ваши основные партнеры? Вам удалось баланс сделать между Турцией, Арменией, Азербайджаном как граничащими с вами государствами? Торговля есть с ними?

— Торговля есть со всеми. Но Турция была и является одним из наиболее фундаментальных партнеров Грузии, в том числе, в плане транзита через Грузию. Как я сказал, торговля с Евросоюзом набирает обороты. Практически Грузия, можно сказать, торгует в свободном режиме на рынке около 200 миллионов человек.

— Протесты, оппозиция. Как вам удается балансировать, учитывать и проводить какую-то свою государственную линию?

— Мое дело — не балансировать. В своем офисе Совет национальной безопасности не является местом, где обсуждается внутренняя политика. Это место, где в основном вопросы, связанные с обороноспособностью страны и с безопасностью. А что касается внутриполитической динамики, которую я могу прокомментировать как гражданин Грузии, я вижу, что эта динамика существует. Ситуация в Грузии всегда была зависима от настроения народа. В этом Грузия, наверное, отличается от многих стран.

У нас осенью пройдут выборы президента. Это будет по существующей Конституции, которую правящая партия приняла недавно. Это будут последние прямые выборы президента. Уже с 2024 президент будет избираться парламентом. Там смешанная система.

— То есть Грузия становится абсолютно парламентской республикой?

— Да. В этом направлении она движется. Что касается парламентских выборов — это через два года, в 2020-м. И это структурное изменение достаточно, скажем так, болезненно восприняли в стране. То есть не выбирать президента прямым способом. Оказалось, что большинство избирателей, которые опрашивались, они недовольны этим решением. Уходя от прямых выборов президента, большинство граждан считает, что этим теряется какой-то очень важный инструмент влияния на власть.

— Насколько я понимаю, теперь будет механизм такой: правящая партия назначает, большинство назначает президента, которому просто делегируются определенные полномочия по обороне, безопасности.

— Вся исполнительная власть будет у премьера, как и сейчас. У президента остаются символические функции. Хотя по Конституции президент остается главнокомандующим, президент остается главой государства. И в этом есть проблема. То есть, если есть функция главнокомандующего, то ты должен в чем-то быть компетентен.

— Грузия и Украина.

— Грузия и Украина — это две страны, которые являются частью одного процесса. И этот процесс называется свободной, единой и мирной Европой. Процесс не закончился пока. Вот эта идеология, эта идея свободной, мирной и единой Европы был и по сей день является тем ключевым вопросом и той ключевой идеологией и политической основой, которая принесла пятисотмиллионному европейскому народу мир, отсутствие войны в течение 70 лет. Но этот процесс не завершен. И он не завершится, если Грузия и Украина не станут такими же едиными свободными и мирными.

— Вопрос о вступлении в НАТО. Путин мало говорит о Грузии, так как считает, что окончательное решение грузинского вопроса состоялось: баз наставили, территорию аннексировали, все в порядке. Когда Порошенко или министр обороны встречаются с кем-то по поводу того вступлению в НАТО, возникает реплика Путина. Она примерно такова: Россия никогда не смирится с тем, что границы НАТО будут приближены. Я уверен, что это касается и Грузии. Чего вы ожидаете?

— В этом году Россия анонсировала вторую «холодную войну». Речь не о том, что идет приближение границ НАТО к России. Совершенно не понятно, почему граница НАТО может быть опасной для России… Это там, где демократия, где стабильность.

— Пойдет ли Россия танками на Тбилиси для того, чтобы убрать эту государственность.

— Не было никакого НАТО в 90-х, но Россия была в Грузии, она воевала против грузинской государственности. НАТО — это повод.

— Так пойдет или нет?

— Она пошла неоднократно. Она сейчас воюет в Украине. Ставить НАТО как причину? Я думаю, что Россия неоднократно уже доказывала, что, в принципе, это только одна из причин. Главная причина — государственность. Главная причина — сфера влияния. И любой инструмент, который отделяет или Украину, или Грузию от этой сферы влияния, конечно, Россия воспринимает как угрозу. А что нам делать? Для нас это экзистенциальный вопрос. Так и будем идти.

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.