Павел Хобзей: Мы хотим 22 тысячи учителей, берущих начальные классы, переучить

Подготовленны тренеры для начала обучения учителей. С этой же целью запущен дистанционный курс. Об этом в программе «Подія» с Николаем Вереснем заявил заместитель министра образования и науки Украины Павел Хобзей.

— Сейчас все говорят о том, что что-то происходит в медицинском университете. Все кричат, что там такое… А что там такое?

Это довольно сложный вопрос. Почему? Потому что этот университет не в нашем подчинении. Это подчинение Министерства здравоохранения. Это первое. И, соответственно, контракты с директором — назначение, увольнение — это полномочия наших коллег.

— Скажите хоть теоретически, как наблюдатели за ситуацией.

Мы как министерство следим за соблюдением закона. То, что студентам не разрешали, то есть делали препятствия или не давали возможности тем, кто хотел продолжить учебный процесс, учиться, — мы считаем, что это очень плохо, и так не должно быть. Потому что право на обучение. Если ты хочешь выходить на какие протесты, то никогда не бывает стопроцентно, и это может быть какая-то часть людей. И те, которые показывали в Facebook и так далее, — конечно, это, на мой взгляд, очень и очень неправильно, и это большая ошибка руководства. Это я так могу прокомментировать.

— В первую очередь, меня интересует прием детей в первый класс. Будут новые правила. И я хотел бы привлечь, чтобы смотрели эту программу, безусловно, и родители, молодые родители.

Которые проживают в крупных городах. Потому что в сельской местности это не является проблемой. Там все в порядке.

— В чем вопрос? Когда я был маленький, я точно знал, что если у меня есть школа, я туда иду. И все. А потом появились такие школы, где появились деньги, и начали туда очереди становиться. И ребенок, рядом в доме живет, может в ту школу не попасть. А ребенок, который живет за городом в большом дворце, может туда попасть. И вроде с этого года этого не будет. Правильно ли я понял?

Вы поняли правильно. Как оно будет — жизнь покажет. Потому что в законе об образовании есть статья, которая говорит о территориальной доступности. И вы совершенно правы, что когда ты живешь и из окна видишь школу, а потом тебя не берут, потому что ты не прошел определенные экзамены, а тебе всего шесть лет, то, наверное, это ненормально. И вообще вся педагогическая наука говорит о том, что детей, которые еще не учились, шестилетних, мы не можем проводить какие-то экзамены. Это тесты называется. Почему? Потому что не было определенного стандарта. И фактически это социальный отбор.

— Я на вашей стороне. Потому что когда моя дочь поступала в школу, я очень был зол, что были какие-то тесты. Я говорю: шестилетний ребенок — какие тесты?

Просят нарисовать человека. Нарисовал пальцы — о, ты имеешь плюс балл. А если ты схематично просто руки нарисовал — ну, ты не совсем глубоко думаешь. То есть мы это все понимали. И особенно для города Киева, когда очень мало школ было предыдущие года, где просто можно было записаться и попасть в школу, даже если ты живешь рядом со школой. И мы не хотим сегрегации детей. Мы хотим этот равный доступ всех к образованию. И поэтому этот принцип такой. За каждой школой местные органы власти прикрепляют определенную территорию обслуживания. Так называемый микрорайон. И в соответствии с нашим положением, в конце концов сейчас только на обсуждении, то есть мы имеем месяц на обсуждение и будем слушать замечания, смотреть, изучать и править, — но сейчас сказано так. Директор школы с территории обслуживания обязан взять ребенка, даже если он у него не будет помещаться тот или иной класс. То есть могут быть проблемы, будут работать во вторую смену. В наше время вторая смена была правилом. Я тоже учился во вторую смену. Это было рядом, недалеко от места жительства. Интереснее то, что будет происходить тогда, если ты будешь иметь свободные места.

— Тогда можешь брать.

И тогда можешь брать. Но тоже мы устанавливаем правила. Потому что в действительности мы не хотим, чтобы обвиняли, что нет прозрачности, нет честности в этих вопросах. Так же, как с внешним независимым тестированием. Никто не просит что-то сделать или помочь. Потому что есть система. Сдал ВНО. Что делают в приемной комиссии? Добавили количество баллов, которые есть в сертификатах, показали рейтинги — и все понятно, и все ясно. Так же и здесь — чтобы не было этого человеческого фактора.

Поэтому мы не хотим конкурсов даже на эти свободные места. Поэтому мы сказали: есть перечень лиц, которые в первую очередь зачисляются. Это если родные брат или сестра учатся в этой школе — это понятно. Если это дети работников школы — тоже понятно. И далее, если после первоочередных есть места, мы определили принцип, который очень дискутируется, — по возрасту. Потому что один из документов, который ребенок сдает, — это свидетельство о рождении. И тогда, кто старше, тот и имеет приоритет.

Мы обсуждали вопрос. В других странах есть лотерея, проведение лотереи. Но в нашей стране, если мы скажем о лотерее, то все начнут улыбаться и никто не будет иметь доверия к честности проведения этой лотереи. А год рождения, день рождения — четко указаны в документах. И тут ничего не схимичиш и не обманешь. Вот так.

— В Киеве, преимущественно в центре, очень высококачественные школы.

И мало жителей.

— Но выходят очень хорошо подготовлены ученики. С одной стороны, вы говорите, надо все же это выровнять. Но, с другой стороны, в каждой стране существует элита. То есть, если ты в правильной школе в Англии, то ты потом в правильном университете, а затем имеешь что-то правильное в своей жизни. Где здесь этот момент, где здесь баланс?

Баланс есть, безусловно. Потому что мы говорим о вступлении в первый класс. Это преимущественно шестилетние дети. И в начальную школу конкурс только есть в частные. И мы также, безусловно, не регулируем правила приема в частные школы. Есть основатель — он регулирует эти правила, как он считает нужным. Мы говорим о школах публичных муниципальных, которые в коммунальной собственности. И это поступление стопроцентно — это будет в старшую школу. Это лицей. И, скажем, когда наша старшая школа согласно закону об образовании, который принят  станет трехлетней, то есть 12-летней, в тот же год, а по закону это 27-й, и это еще будет нескоро, — мы предлагаем и будем все делать для того, чтобы в девятом классе было тоже внешнее тестирование оценок детей.

— С отсевом соответствующим.

Кто-то захочет уйти профессиональное образование получать. Ибо мы имеем два пути по закону. Один — это профессиональные лицеи. Другой — академические. Профессиональные предоставляют профессию, но это не тупик. Если они сдадут хорошо ВНО, то они могут продолжить в вузе. Это не тупик. А академические ориентированы на продолжение обучения в высших учебных заведениях. И там должна быть профильность. Понимаете, эта многопредметность, которая бестолковая и всех раздражает, она должна быть преодолена. Мы говорим, что там должны быть профильные предметы, должно быть до восьми предметов в семестр. Вот туда в эти лицеи, которые лучше, там уже будет, конечно, конкурс.

Есть еще один, пятый класс, когда у нас начинается основная школа. Относительно основной школы в законе есть такая статья, которой не было в предыдущем законе, — это специализированное образование. К ней относится художественное. Это будет отдельное положение, и это положение для специализированных учреждений не регламентирует. Это есть художественная. Мы имеем школу Шевченко. Это в основном заведения, которые контролирует Министерство культуры. Это спортивная. Потому что гимнастику, например, надо начинать с юного возраста. И надо тоже отбирать тех, кто способен, кто не способен.

— Балетные школы.

Хореографические, безусловно. И там научные. Но в научной четко написано, что научная будет стартовать с основной школы, то есть с пятого класса. К тем, кто получит статус этих научных — мы еще пишем положения, его нет — это те, которые готовят на международные олимпиады. Это, например, мы сейчас видим, что те 26 школ, с которыми посольство Германии имеет соглашение, когда работают их преподаватели, и они сдают экзамены. Это также и от посольства Франции, где значительная часть учебного времени должно идти на французском языке. Это не каждый ребенок, не способный к языкам, сможет эти программы успешно брать. Там, в тех научных мы будем иметь вступление в пятый класс. А остальные — только на уровне гимназий.

И поэтому эта элита будет в тех научных, ибо они хороши. И дальше это будет в старшей школе. Но, пожалуйста, не в первом, не для шестилетнего ребенка. Я вас прошу.

— Это значит, что этих лицеев будет меньше? Теоретически.

Безусловно.

— Не каждая школа будет иметь 12 лет обучения? Правильно я понимаю?

Вы очень правильно понимаете. Хотя не читали закон, но говорите правильно.

— У меня голова хорошо работает. Поверьте.

Да, логика есть. Потому что, согласно закону, мы хотим, чтобы эта старшая школа, но это будет постепенный переход… я не пугаю, тех кто сейчас учится. Когда она будет переходить на трехлетнюю, и еще будет переходный период, она должна быть отделена от основной школы. Это как профессиональный лицей. Профессионального лицея мы не имеем в средней школе. Мы можем дать какую-то специальность, права. Скажем, какие профессии мы даем. Но этот профессиональный лицей, где есть оборудование, где есть мастера, которые учат, — это отдельное заведение.

Для чего мы это делаем? Нам нужно в одной параллели — скажем, в десятом классе — иметь не менее четырех-пяти классов, где более ста детей. Почему? Вы выбираете один профиль, я — второй. И тогда мы делаем… как на спецкурсы мы шли в университете. Ты делаешь так называемые «мобильные», и ты можешь расписание составлять так под то, что вы себе выбрали, что вы хотите изучать углубленно.

Знаете, какая у нас ужасная статистика? У нас в сельской местности в Украине в десятом классе треть школ не имеет и десяти учеников. Девять семь, восемь. Скажите, пожалуйста, какое профильное обучение? Вот так идем. И качества нет, есть желания нет, и мотивации нету. А это все сделано для того, чтобы ребенок хотел. Мне нравится — тогда я учусь. Если я делаю то, что мне нравится, то это мне приятно. Это не ответственность, или принуждение. Ты делаешь, потому что это нравится. Вам нравится быть журналистом — вы это делаете с удовольствием.

— Еще один вопрос — новые стандарты для учеников начальных классов. И там написано следующее: не только знания, но и компетентность. Давайте переведем на такой язык, который бы понимали родители.

Компетентность — это когда ты владеешь определенными знаниями, потому что без знаний ты ничего не можешь сделать. Второе — ты владеешь определенными навыками и умениями. Это было. Но сейчас эти компетентности мы прописали в законе и определили ключевые компетентности. Что такое ключевые компетентности? Это общение и понимание текстов с анализом на родном языке. Это очень важно. То есть не просто ты прочитал: за сколько минут ты прочитал столько-то слов. Важно то, что ты понял из того текста, какие ты выводы можешь сделать, какой анализ из того текста. То есть это очень важно.

Второе — это то же самое, только коммуникация на иностранном языке должна быть. Дальше — математическая компетентность. Дальше — естественная компетентность. И компетентность ИТ — уметь пользоваться, жить в цифровом пространстве. Это так называемые базовые компетентности. Кроме них, есть так называемые, как мы говорим, «мягкие компетентности».

— И это уже в первых классах? Это начальная школа?

Стандарт прописан так, что есть каждая… Что такое стандарт? Стандарт — то, что приняло правительство. Он состоит из следующих двух документов. Первый документ — где описаны обязательные результаты обучения для второго и четвертого класса. У нас в четвертом классе завершается начальная школа. И они прописаны для каждой компетентности. Что это значит? Что он умеет. Если математическая — значит должен считать до ста. Или во втором классе — до ста. И так далее. Все эти вещи есть. Если это компетентность, которая связана с гражданской, потому что там есть компетентность, или с предпринимательством, что… У нас сложно это предпринимательство развивать, и школа не развивала, потому что школа делала по шаблону: кто выделялся — она ​​пробовала выравнивать.

— Нет, нам не надо умных и тупых.

Но нам надо разных. И мы даем этот стандарт, который дает право ребенку развиваться. Первый и второй цикл — это чтобы ребенок почувствовал, как познавать мир, который его окружает, исследования. Это нравится детям делать: с лупой ходить, или мерить. А не сидеть только в тех помещениях классных. Выходи на улицу, смотри, радуйся и изучай. И это мы делаем.

Но это не значит, что мы не будем требовать тех базовых компетенций — писать, читать, считать. Это все будет. Я математик по своему первому образованию. Я закончил физмат школу. В чем проблема? Проблема та, что у нас математика сразу шла абстрактной: что такое число, сложение, дробить… Ребенок в шестилетнем возрасте еще не имеет этих абстрактностей. То есть малый процент имеет.

— Я с тех пор ненавижу математику, как вложили мне в голову. Я маленький, я ничего не понимаю.

А когда ты начинаешь считать пуговицы, еще какие-то вещи, то ты можешь это делать. И ты это изучаешь. И эти методики. Мы, например, сейчас специальной для новой украинской школы делаем три вещи. Вы спросили за первую вещь — это новое содержание, это стандарты, а затем программы. И сейчас новые учебники. Но есть вторая вещь, чрезвычайно важная — это обучение учителей. Потому что если учителя не изменят методики…

— Я думаю, это важнее. Для меня учителя — это консервативное в основном общество. И они не хотят. А вы требуете от учителей, чтобы они как ученики учились. Постоянно. Но они не будут хотеть.

Мы «пилотируем» новый стандарт в ста школах — в каждой школе по два класса. И какие впечатления от родителей, впечатление от учителей? Мы отобрали лучших. Это не среднестатистические. Это лучшие учителя и лучшие школы. Им гораздо труднее работать, но гораздо интереснее, и они получают больше удовольствия. А дети просто хотят ходить в школу. Понимаете? Может, он не может ту косую линию с крючком… не так пишет, как в другом классе, где ты целый урок будешь вдохновенно рисовать. Тебе шесть лет, а ты должен сидеть и делать эти вещи.
Но развитие и желание учиться есть. Что мы делаем? Мы обучаем учителей. Мы хотим 22 тысячи учителей, берущих начальные классы, переучить. Мы подготовили тренеров для тренеров. Каскадный механизм. Эти тренеры подготовили местных тренеров. И сейчас идет обучение в институтах последипломного образования. Осуществляет обучение первая сессия обучения учителей. Кроме того, есть дистанционный курс. Это тоже новое, когда ты можешь себе в любое время, когда тебе удобно, пройти его. Есть определенные тесты, ты должен сдать. И тот тренер, который ведет эту группу, будет осуществлять такую ​​помощь, как супервизии, над тем, как они учатся.

Кроме того, Британский совет нам подготовил тренеров, которые должны научить 17 тысяч учителей, которые будут учить английский язык. Гете институт нам подготовил 1500 учителей, чуть больше, 1600… Видите разницу. А французский язык — 320.

— Вы знаете, в Британии более пяти лет нельзя работать учителем младших классов. Потому британцы понимают, если ты каждый день приходишь к детям, что то с голосовой… Может, сейчас нет, но была такая история.

Чего-то такого нет… Там другое. После четырех тебе дают полгода отдохнуть. Но там иначе. Потому что там очень интересно. Ты учитель, например, только второго класса. Я, например, только первого или только второго класса. Почему оно хорошо? Не было этой системы. Это система микрорайона. Но будет другой вопрос: прошу меня к Марии Ивановны в класс, потому что Мария Ивановна, мы все знаем, она лучшая учительница, она хорошая. И получается, что кто попал к Марии Ивановны, четыре года он счастлив. Но, к сожалению, есть другие учителя. И тогда, если ты попал к учителю, то ты четыре года, к сожалению, не очень счастлив. И поэтому этот равный доступ выравнивает это все. Мы думаем об этом, но по циклам. То есть, если мы перейдем к этой точке зрения, то речь будет о том, чтобы на первый-второй класс в одном цикле был один учитель, а потом — уже третий-четвертый. Там более предметное обучение будет. Мы же берем интегрировано. Потому что ребенок мир не разделяет. Он видит в целостности.

— У меня всегда было впечатление, что первые несколько лет в школе ребенок теряется.

Сейчас мы говорим о начальной, где есть основа. Нам дорог каждый ребенок. Мы ни одного ребенка не можем не поддержать, не дать ему развитие. И это очень важно, чтобы тот стандарт, который приняли, чтобы достигал каждый ребенок. Это самое важное.

— Когда эти первые шаги дадут всходы? Когда вы увидите, что правильная дорога, и по этой дороге можно идти дальше?

Павел ХОБЗЕЙ: Результаты реформы дают, как пишет наука, через 8-10 лет. Тогда мы видим. Это довольно длительное время. Меняются правительства, меняются люди, которые их делают. И очень важно, чтобы был единый план, который, независимо от правительства, продолжил эту линию. Потому что эта концепция новой украинской школы очень поддержана обществом. Наша задача — ее не на словах, а на деле, чтобы родители и дети почувствовали, что это новая украинская школа. И над этим мы работаем.

Первые результаты мы можем иметь уже по завершению начальной школы. Мы сейчас проводим мониторинг в четвертом классе достижений в языке. Потому украинский язык и математика — это два основных предмета, которые есть. И, конечно, мы отслеживаем эти результаты обучения по двум предметам. И тогда через четыре года мы сделаем замеры, и мы увидим эти вещи. Но так же мы работаем и делаем изменения в основной старшей школе. То есть это неправда, что министерство сейчас… очевидно, что мы сфокусированы на этот первый класс, но так же мы думаем и о старшей школе, в которой тоже делаются определенные изменения.

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.