Пленных украинских моряков будем освобождать согласно статье 3 Женевской конвенции — эксклюзивное интервью Людмилы Денисовой
Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Людмила Денисова в ток-шоу «Эхо Украины» на телеканале «Прямой» рассказала об усилиях Украины по освобождению пленных украинских моряков, а также о состоянии их здоровья и условиях содержания.
— Я хочу, чтобы вы в начале сказали, какая ситуация, как вы поедете в Москву. Расскажите.
Безусловно, ситуация очень сложная с нашими военнопленными. Как все правильно было сказано, у нас есть один враг, который не хочет отпускать наших моряков домой. Почему? Он их считает преступниками. Мы их считаем героями. Потому что они выполняли военное задание. Они все правила международные, в том числе российские, выполнили. И потом, когда не получили ответа от Российской Федерации по проходу по Керченскому проливу, они вернули домой и взяты были в плен, когда они уже шли домой.
И, безусловно, есть свидетельства тех, кого захватывали их в плен. И поэтому и сейчас тезис, который прозвучал, и я не смогла об этом не сказать, что якобы войны нет … Уважаемые, война уже практически 5 лет. Гибнут люди. И это уже не «ихтамнет», а они там есть. Это нескрываемая военная агрессия. Эти военнослужащие на военных кораблях были захвачены в плен военнослужащими другого государства.
Поэтому я считаю как уполномоченный Верховной Рады по правам человека, который осуществляет парламентский контроль за соблюдением конституционных прав и свобод граждан, правильно была выбрана стратегия, наши моряки — это военнопленные, и освобождать их нужно действительно по третьей статье Женевской конвенции 1949 года, которую ратифицировала Украина и она действует на территории Российской Федерации.
И благодаря тому, что такая стратегия была выбрана, сегодня ни одна демократическая страна мира не сомневается, что наши моряки — это военнопленные, Россия совершила акт неприкрытой агрессии, она задействовала боевую пушку, и есть раненые наши бойцы.
И поэтому сейчас какие у меня новости? Новости неутешительные. Сейчас есть уже информация от консулов, которые вчера посетили наших раненых. К сожалению, могу говорить о том, что с нового года никакие лекарства нашим раненым не предоставляются. Хотя они нуждаются еще в лечении, поддержке, реабилитации, действий от врачей. Есть такое мнение, что их готовят перевезти в другое СИЗО, а это «Лефортово», где состоится судилище над нашими моряками, уже начиная с 15 января.
Эйдер. Вы знаете, что это самый молодой и самый тяжело раненный, наш Андрей. Что с ним? Сейчас движение ноги установилось. Уж он передвигается самостоятельно. Но все ранения еще есть, он болеет и нуждается в помощи.
Сорока. У него тоже тяжелое ранение левой руки. Кисть еще плохо работает, но уже в кулак он сжимает. Понимаете? Он сказал.
Что сегодня? Сегодня мы не имеем ни одной справки — ни у адвокатов, ни у меня, которые я непосредственно спрашиваю, чтобы они мне показали: и Москалькова, и все остальные, которые причастны к этому, и Бортников. С 26 ноября, как только стало известно о том, что есть такие раненные, и очень тяжелые, ни справки нет. Министерство юстиции обратилось в ЕСПЧ — Европейский суд по правам человека. Россия никак не ответила и никакой информации не предоставила.
И поэтому мы сегодня не можем быть уверены в том, что с ними все хорошо. Надо обследования. И я здесь поддерживаю отца Сороки в том, что надо обследования и надо квалифицированное обследование, и чтобы, может, раненых передали в другое государство, чтобы их обследовали и оказали столь необходимую медицинскую помощь.
Что будем делать дальше? Безусловно, наша цель — это освобождение моряков. Сегодня родные не удовлетворены. Вчера мы встречались с ними, и они говорят: что бы вы здесь не делали — вы не сделали. Понимаете? И когда мы им говорим, что и там мы и с этим переговорили, и с этим переговорили, и Меркель, и Франция, и Трамп ек поздоровался с Путиным, — говорят: «Да что же, вы не можете собраться все вместе, и чтобы сделать что-то с этим Путиным? »
К сожалению, мы не можем. И как только мир не будет давить и в дальнейшем на Путина, он и дальше будет держать наших в плену: и 24 моряка, и 78 наших политзаключенных и всех других, кого еще захватит в плен. И поэтому нам надо давить каждую минуту.
Я договариваюсь встретиться с Москальковой. И сегодня утром, с 9:00 с ней разговаривала. Она говорит, что она во вторник куда-то поедет. Я говорю: «Я буду в понедельник, и готова в любую минуту с вами встретиться — у нас есть что проговорить и обсудить. В том числе, вы не ответили мне на многие вопросы, на много обращений еще за прошлый год». Я послала снова все эти обращения. Она сказала: она предоставит мне такую информацию. Мы с ней договорились, что обменяемся информацией по различным политзаключенным, в том числе и по задержанным гражданам России, содержащимся в наших тюрьмах. Я подготовила такую информацию.
Но, к сожалению, как сейчас ехала к вам на передачу, она не поднимает пока трубку. Но я буду в Москве и поеду к ней. Я знаю, где она и где ее местоположение. Я думаю, что мне удастся встретиться с Федотовым Михаилом Александровичем, который советник Путина по правам человека, чтобы тоже использовать эту возможность, чтобы донести информацию и чтобы все же провести переговоры: как мы можем повлиять на то, чтобы хотя бы нам предоставили медицинские справки , хотя бы предоставили мне возможность встретиться с нашими военнопленными.
Я написала письма Бортникову, а это директор ФСБ, уже дал указание рассмотреть мои обращения следователю. И я жду от них ответа. И я сегодня с Москальковой разговаривала о том, что давайте обменяемся визитами: я — к морякам, а вы — к другим, которые здесь содержатся в наших тюрьмах. Она не готова пока это обсуждать. Но сказала: привозите предложения относительно других обменов, которые возможны, по другим процедурам.
Вы знаете, то, что с декабря произошло, что консулы посетили, что адвокаты посетили не только в рамках следственных действий каждого своего подзащитного, а у некоторых, например, как у Эйдера восемь раз заходил один адвокат — это огромная поддержка. Но мы знаем, что Россия — это неправовое государство. Там нет человека и у него прав. Поэтому мы говорим о том, что адвокатская поддержка, доказательства, наши адвокаты будут предъявлять в судах РФ, — это процесс, это общение и поддержка наших военнопленных и их семей.
Это происходит иногда за счет государства, за счет государственных средств. И это правильно. Потому что они выполняли свой долг государственный, военный. И нам надо бороться, надо давить всем на Российскую Федерацию. И именно поэтому мы едем в суд, поэтому мы будем под судом Лефортовским. Именно поэтому я обсудила этло с Климкиным, и сегодня он провел совещание: какие именно послы и каких именно европейских государств будут присутствовать на суде. Мы призываем все средства массовой информации с нами объединиться и быть на этих судах.
— У меня к вам два технических вопроса. Сегодня я прочитал в интернете, в новостях, что Россия намекнула или что-то такое сказала, что их могут обменять, но, как там написано, в течение этого года. Что вы об этом знаете? Что это за информация?
Я могу получить информацию только официальную. Это от госпожи Москальковой. Она об этом ничего не знает. Она совсем обменом не занимается. Это просто для информации она хочет получить наши предложения. Я думаю, я ей предложения предоставлю. Потому что она просто кому-то позвонит, кому нужно позвонить, поэтому она такую информацию донесет.
Я думаю, что Российская Федерация, как бы нам ни хотелось … ну, не Российская Федерация, а Путин — он наших моряков будет как предмет торга использовать для того, чтобы повысить свою политическую популярность в своей собственной стране. Потому что мы же знаем, какая там сейчас ситуация. И поэтому об обмене, я думаю, он запускает — как мы отреагируем на это …
— Вы отреагируете очень хорошо.
А мы отреагируем таким образом, что все без каких-либо условий должны быть освобождены и переданы государству, которому они принадлежат.
— Без обмена?
А что мы можем им предложить?
— Тех, кто сидит здесь. Каких.
Каких — это кого?
— Не знаю. Ну сидят же россияне здесь.
У нас сидят здесь, безусловно. Например, Седиков.
— Давайте скажем так — граждане России. То есть Украина предлагает граждан Российской Федерации. Это как было тогда, когда вы ездили к Сенцову …
Это совсем другое дело.
— Разъясните. Что еще?
Политзаключенные, которые у нас сейчас есть в Российской Федерации, я могу их всех перечислить: Сенцов, Сущенко, Клих, Кольченко … Все. В том числе, 30 сидящих в следственном изоляторе Республики Крым, Автономной Республики Крым — они политические узники совсем по другому конфликту. И поэтому они рассматриваются на совершенно иной обмен. И это работает в рамках Минской группы. И сейчас у нас есть предложения: 66 на 19, 22 на 22, один на один … И я сама, когда была на том мосту, помните, Счастье, в минах, и тоже передавала эти сигналы той «ЛНР», что мы готовы к тому, на того обменять, чтобы они отдали наших заложников, наших военнопленных, содержащихся в тюрьмах в том ОРДЛО. А ведь совсем другое событие, произошедшее в Керченском проливе.
— То есть вы имеете в виду, что вы будете требовать …
Освобождение в условиях выполнения Женевской конвенции. Это стратегия нашего государства, которая принята и которая сейчас используется для того, чтобы освободить наших моряков.
— Насколько мне известно, в соответствии с Женевской конвенцией, военнопленных освобождают после завершения военного конфликта. Так как из этой коллизии выйти? Как можно освободить военнопленных, и когда закончится этот конфликт, который имеет гибридный характер, а соответственно очень трудно хронологические его границы определить?
Статья 3. Там четко написано, что возможно в таких условиях, когда имеется ограниченная оккупация или общая оккупация государства, и если государство, которое оккупировало, не признает этот факт. То есть это не только то, что сейчас мы войну завершим. Понимаете? Но главное здесь не это вопрос, который вы задаете. Потому что есть Российская Федерация, которая вообще не признает, что у нее есть военнопленные. Даже при ее законодательстве, Российской Федерации, у них прежде всего выполняются международные нормы и международное законодательство. Должно выполняться, но они не выполняют. И мы настаиваем на том, на чем мы настаиваем.
Напомним, по мнению российского адвоката Николая Полозова, Российской Федерации очень дорого обошлось захвата украинских моряков Черном море.
Адвокат Илья Новиков ранее рассказывал, что суд по делам военнопленных украинских моряков начнется не ранее чем через год.
10 января Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Людмила Денисова сообщила, что военнопленные украинские моряки не дают никаких показаний.
Напомним, 4 января в Киеве состоялось рабочее совещание уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека Людмилы Денисовой с участием заместителя председателя Меджлиса крымскотатарского народа Ахтема Чийгоза с членами команды защиты военнопленных украинских моряков.
25 ноября пограничные корабли РФ совершли агрессивные действия против трех кораблей ВМС ВС Украины во время их перехода из порта Одессы в порт Мариуполь Азовского моря. В частности, пограничный корабль РФ осуществил таран рейдового буксира. В результате столкновения с пограничными силами ФСБ РФ в Керченском проливе ранения получили шесть украинских моряков.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: ВСЕ ЗАХВАЧЕННЫЕ УКРАИНСКИЕ МОРЯКИ ОБЪЯВИЛИ СЕБЯ ВОЕННОПЛЕННЫЕМИ.
Президент Украины Петр Порошенко заявил, что уже завершена подготовка для подачи в суд на Российскую Федерацию из-за акта агрессии против украинских моряков.
Также следие за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.