Порошенко и Трамп обозначили «красные линии» перед встречей с Путиным в Хельсинки — Елисеев

О «красных линиях»,  проведенных лидерами Украины и США Петром Порошенко и Дональдом Трампом накануне переговоров с президентом России в Хельсинки; поддержке большинством членов НАТО вступления Ук4раины в Североатлантический союз; о перспективах  освобождения украинских политзаключенных, дальнейшей  евроинтеграции и подготовке к возвращению Крыма.

Об этом и многом другом рассказал на телеканале «Прямой» заместитель главы Администрации президента Украины Константин Елисеев.

— Все европейское сообщество, и вот перед ними Украина, и она отчитывается, она рассказывает, так далее и так далее. Это больше ритуал такой или это что-то для нас полезное?

Это действительно был юбилейный саммит. Что такое саммиты «Украина-ЕС»? Это события года. То есть, по сути, по итогам работы в направлении «Украина-ЕС» подводятся итоги, сверяются часы и определяются вопросы и пути развития сотрудничества на перспективу. Во-вторых, такие саммиты происходят только с ограниченным количеством третьих стран — стран, которые пока не являются членами ЕС. И, в частности, для  Украины этот саммит происходит ежегодно. И на этот раз это был 20-й саммит. Такие саммиты также, например, с Японией, с Китаем и с Канадой. И остальные саммиты ЕС прходят  уже с региональными группами стран. Например, со странами Латинской Америки, со странами Африки.

— А это для чего? Для чего Япония, для чего Латинская Америка?

Саммиты — это признание важности страны для развития отношений с ЕС. И я хотел бы напомнить, что эта привилегия, то есть саммиты «Украина-ЕС» — это, я считаю, тоже большое достижение и Украины, и наших двусторонних отношений. И, конечно, на этом саммите мы говорили на одном языке. На одном языке не в смысле, что действительно этот раз вся наша украинская делегация говорила без перевода, но даже наши европейские партнеры, в частности, вы видели президент Туск говорил даже на украинском языке. Это, конечно, беспрецедентно. И таким жестом он хотел подчеркнуть действительно, насколько искренним, насколько теплым и насколько результативным был саммит. И ключевое — конечно, нам удалось не только подвести итоги, но и согласовать заявления, в которых определить наше сотрудничество на среднесрочную перспективу.

— Что мы с этого будем иметь?

Прежде всего я согласен с аналитиками и экспертами, которые окрестили нынешний саммит, как саммит секторальной интеграции Украины. Конечно, я хочу говорить простым человеческим языком, чтобы каждый украинский гражданин понял, что ему оно даст. Прежде всего это совпадает с философией евроинтеграции, которую исповедует  наш президент, которая заключается в том, чтобы путем конкретных шагов интегрироваться в различные политики Европейского Союза. Или это касается, например, так называемого цифрового рынка ЕС или энергетического рынка, или, например, интеграции во внутренний рынок Евросоюза.

Мы сейчас интегрируемся именно во внутренний рынок  ЕС. Это нам дает комплексная и углубленная зона свободной торговли. И, например, в контексте простых, как говорят, украинцев. Только с момента вступления в силу этого соглашения с сентября прошлого года уже 14 000 украинских предприятий вышли на рынок Европейского Союза. А что это такое? Это рабочие места, это в бюджет прибыли, и это, конечно, прибыли для украинского малого и среднего бизнеса.

— Я читал, что 40% экспорта, а с Россией — 10.

Это вы говорите о доле ЕС в общем товарообороте Украины. Это действительно составляет на сегодня около 43%. Я думаю, это не предел, а это будет расти. И это тоже очень положительно с точки зрения украинского бизнеса, с точки зрения украинских граждан и с точки зрения нашего благосостояния. И все больше и больше украинская продукция завоевывает рынки ЕС. А это плюс, потому что это значит, что это продукция качественная. Таким образом, наши производители уже 14000 предприятий производят качественную продукцию, которая получила сертификат качества в ЕС. И, соответственно, и мы пользуемся, простые граждане, уже такой продукцией. Я думаю, что это позитив.

Сейчас у нас цель — это интеграция, например, к цифровому рынку ЕС. Например, это когда украинский гражданин будет иметь возможность иметь достаточно дешевый роуминг при поездках в страны, например, Европейского Союза.

— А идет разговор об этом?

Конечно, об этом идет. Например, цель президента — также двигаться … Конечно, это не сегодняшний день, а это перспектива путем интеграции в так называемую Шенгенскую зону. Что такое Шенгенская зона? Это когда можно сесть в машину и из Харькова, допустим на машине доехать до Мадрида без единой остановки.

— А разве для этого не надо быть членом ЕС?

Это зависит от уровня интеграции. И, конечно, это зависит от уровня имплементации в законодательство соответствующих директив и соответствующих законодательных актов. Это прежде всего в сфере юстиции и внутренних дел. Но мы к этому готовимся. Я же говорю, что цель президента — через секторальную интеграцию, например, интеграцию в авиационное пространство создать базу, когда будет наконец обнародовано политическое решение о членстве Украины в ЕС. И когда оно будет обнародовано, мы будем уже к этому полностью интегрированы, во все сферы деятельности ЕС.

— Это какое-то будущее на 300 лет вперед?

Я бы сказал, что это вопрос будущего, но не такого отдаленного, как вы говорите. Мы все-таки более или менее оптимисты. Например, кто мог бы сказать 10 лет назад, что буквально через несколько лет та же Сербия, которую недавно бомбили самолеты НАТО, станет членом ЕС? Поэтому я скажу, что все зависит только от двух сторон: от украинской стороны, от воли Украины имплементировать реформы и, конечно, от консенсуса в рамках ЕС. Вот и все. И очень хорошо, что ни одна третья сторона не должна иметь вето на такое решение.

— Но она.

Третья сторона не должна иметь и нет.

— Вот есть Венгрия, она что хочет, то и делает.

Я думаю, Венгрия даже пыталась нам, например, наложить вето на решение о предоставлении Украине макрофинансовой помощи в один миллиард. Но, к счастью, сейчас в рамках ЕС приняты определенные решения, когда решения принимаются не обязательно консенсусом, а квалифицированным большинством. И благодаря этому, конечно, она не смогла заблокировать решение. Так же, вы знаете, Венгрия пыталась блокировать нам и саммит НАТО, и декларацию в рамках НАТО. И тоже, к счастью, этого не удалось.

— Как? Двустороннюю встречу заблокировали. Она была только трехсторонняя.

К счастью, нам удалось выйти элегантно на формулу, которая, в принципе, по сути стала такой же, как и комиссия «Украина-НАТО». Более того, даже декларация закреплена, что на перспективу дальнейшей мы будем работать именно в рамках платформы комиссии «Украина-НАТО». И я думаю, что в конечном итоге саммит следующий натовский будет, кстати, в следующем году в Вашингтоне, и там мы будем общаться именно в рамках комиссии «Украина-НАТО».

— НАТО готово рассматривать Грузию как потенциального члена НАТО, а об Украине это не было сказано. Как вы вообще оцениваете эту встречу?

Прежде всего, я думаю, это прекрасно было и очень важно, что Украина принимала участие в этом большом форуме. Это действительно саммит последний был, напомню, в 2016 году в Варшаве. И Украина была в приоритете повестки дня. О ней говорили не только … был саммит Североатлантического совета, было отдельное заседание посвященное операции НАТО в Афганистане, был ряд двусторонних встреч. Поверьте мне, даже на двусторонних встречах между собой лидеры также ставили тему Украины. Например, когда встречались Меркель с Трампом, львиная доля вопросов была связана с Украиной. Даже нам сказал президент Макрона на встрече, он тоже говорил с Трампом об Украине.

Поэтому Украина была у всех на устах. И я хотел бы призвать всех посмотреть не на слова, а просто на заключительные документы, которые были приняты. Во всех заключительных документах большие пассажи, посвященные раздела «Украина», и в частности там четко говорится о том, что двери НАТО открыты, и Украина имеет перспективу членства в НАТО.

Там четко действительно названа Россия агрессором, четко названо, несмотря на все слова и заявления, что Крым незаконно аннексирован, который должен быть возвращен.

Есть и отдельный параграф, посвященный освобождению политических заключенных наших и заложников. Есть отдельный вопрос, связанный с необходимостью развертывания миротворческой операции на Донбассе, включая неконтролируемой участком границы. И, конечно, есть вопросы, связанные с энергетической безопасностью.

Поэтому я хотел бы сказать, что НАТО — это не только так называемая физическая безопасность, а это и энергетическая безопасность, и там есть отдельный параграф. И в этом плане, конечно, наш президент и говорил об опасности, которую представляет не только для Украины, но и для евроатлантического сообщества «Северный поток — 2».

Поэтому я бы сказал, что саммит был очень качественный и очень полезен для всех нас. Президент использовал двусторонние встречи для того, чтобы сформировать дальнейший повестку дня нашей интеграции в Североатлантический альянс. Сейчас ключевой темой будет, кроме повышения совместимости наших вооруженных сил, борьба с киберпреступностью, а также мероприятия, связанные с недопущением вмешательства России в избирательные демократические процессы. И, кстати, эта тема беспокоит не только Украину, но и другие страны, в которых в следующем году состоятся выборы, в том числе и в ЕС.

И, конечно, очень важная тема — это вопрос наполнения так называемых трастовых фондов. Я хотел бы напомнить, что существует несколько фондов, через которые финансируются, в частности, гуманитарная деятельность, получают медицинскую помощь наши герои-воины, а также вопросы, связанные с разминированием и так далее. Некоторые страны объявили даже о дополнительных внести, за что я им очень благодарен. То есть эту тему можно и дальше развивать. Очень был насыщен повестку дня.

— Они на Западе видят усилия Украины по изменениям?

Конечно. Опять-таки, в заявлении четко отмечено весомый прогресс, достигнутый Украиной в реформах. И в этой связи, конечно, как символ упоминались два важных документа, которые были представлены президентом и принятые Верховной Радой, — это закон о национальной безопасности и закон о создании Антикоррупционного суда. Это рассматривалось как, конечно, прогресс на пути к дальнейшей интеграции в НАТО. И я думаю, что это достижение, которое было сделано буквально за последние месяцы, получило высокую оценку наших евроатлантических партнеров.

— Эта встреча 20-минутная между Трампом и Порошенко, она как-то успокоила Порошенко? Трамп дал какие-то гарантии, что не будет неприятных для Украины неожиданностей, что он не сдаст Украину?

Во-первых, конечно, все мы ожидаем эту встречу (между Трампом и Путиным — ред.) Я думаю, что этот диалог должен стать моментом истины прежде всего не только для российско-американских отношений, но он просто четко показать Путину, что его попытки, например, поставить под сомнение то, что Крым является аннексирован, что Крым является украинским, и его попытки как-то расшатать евроатлантическое сообщество будут напрасными. Я думаю, что саммит стал полезным с точки зрения качественной подготовки числе и президента Трампа к этой встрече.

Я хотел бы сразу сказать, что измены, конечно, не будет никакой. Есть четкие красные линии, которые не будут пересечены. И эти красные линии четко очерчены.

— А эта уверенность откуда? Из разговора Трампа и Порошенко?

Абсолютно. Состоялась довольно доверчивая встречу. Президент уже объявил некоторые нюансы, некоторые вопросы, которые обсуждались. Конечно, были еще вопросы, которые обсуждались в довольно доверчивому тоне. Плюс, состоялись многочисленные беседы наших партнеров с президентом Трампом.

— Вы имеете в виду лидеров европейских?

Во время саммита НАТО в Брюсселе. Плюс, я хотел бы обратить внимание на самые дискуссии, которые произошли. Они прошли за закрытыми дверями. Но я вам скажу, что большинство стран-членов выступили за то, что надо Украине предоставлять членство в НАТО. Даже некоторые бывшие скептики начали выступать за то, почему бы не дать Украине членство в НАТО. В этом плане не могу не удержаться и сказать, что некоторые лидеры вообще сказали: то, что Украина сидит сейчас за нашим столом и не является членом НАТО, — это большая ошибка. Это просто победа пока России. Поэтому эту ошибку надо исправить. И это, кстати, формула, которую объявляли не только одна-две страны, а это больше половины.

Поэтому я думаю, что как раз то наш прогресс в реформах, работа команды президента и президента лично с точки зрения реформ и приближения к НАТО — они постепенно создают дополнительные рычаги влияния на Брюссель, на страны-члены, для того чтобы уже принимать определенные решения. Поэтому посмотрим — как говорится, «вскрытие покажет» — посмотрим, что будет в понедельник. Но я убежден в том, что вряд ли нам следует ожидать надсенсаций. Я думаю, что будут просто сверены часы, и стороны четко обозначат те вопросы, по которым есть расхождения.

Для нас очень важно, конечно, чтобы, например, была воспринята идеология, идея и философия «нормандского формата» — имеются в виду Франция, Германия и США — по миротворческой операции на Донбассе. Для нас очень важно, чтобы все-таки Россия вывела свои войска, чтобы был обеспечен контроль над неконтролируемой участком границы. И, конечно, вопрос, связанный с увольнением политических заключенных. Это те вещи, которые для нас представляют важность большую. И еще вопрос в контексте Крыма. Действительно, мы рассчитываем, что будет поднят вопрос украинского Крыма, прекращение милитаризации Крыма и, конечно, подготовку Крыму к возвращению в украинском лоно. Потому что рано или поздно все равно Крым будет украинским территорией.

— Вы сказали, что какие-то члены за закрытыми дверями говорили о том, что Украине нужно предоставить … А в результате признак такую ​​дали только Грузии. А Украина — никаких признаков. Это о чем говорит? Что то, что за закрытыми дверями — это закрытыми дверями? Или не хотят раздражать, например, Путина в эту минуту?

Я хотел бы сказать, что даже в финальных документах саммита четко подчеркнуто, что именно в результате агрессии Кремля на Донбассе и аннексии Крыма состоялась ситуация, когда евроатлантическое сообщество оказалась в ситуации опасности. И именно это стало спусковым крючком для того, чтобы, во-первых, впервые за многие десятилетия, впервые с момента окончания «холодной войны» американские войска были дислоцированы на территории европейских стран, американские и канадские.

И, конечно, именно агрессия России против Украины стала тем триггером, который побудил страны Альянса задуматься о своей безопасности. И по сути на сегодня это значительно повысило и реноме Североатлантического альянса. Именно с этим связано и стремление Трампа увеличить финансирование, взносы в Альянс. И, конечно, это все работает в пользу Украины. Потому что если бы это не было по отношению к Украине, то, возможно, сегодня Альянс был бы спящий медведь.

А пока престиж и даже авторитет НАТО значительно увеличился как единой организации безопасности, особенно в условиях, когда все другие договоренности показали, что они остаются только на бумаге, как наш знаменитый или печально Будапештский меморандум. Поэтому в этих условиях все понимают и четко признано, что угроза — это именно Россия. И даже четко названа одна страна, одна столица, которая представляет угрозу. И поэтому мы вполне разделяем эмоциональные заявления президента Трампа относительно «Северного потока»: когда действительно строится газопровод, который по сути ставит европейское сообщество в зависимость от политических капризов Кремля.

Давайте скажем, что энергетика — это политическое оружие Кремля, которая делается в течение последних десятилетий. И на эту удочку не надо никому попасть. Поэтому, конечно, мы очень рассчитываем, что в понедельник мы будем обсуждать то, чтобы были защищены и интересы евроатлантического сообщества, в том числе и интересы украинской стороны. И я очень рассчитываю на то, что по итогам саммита в Хельсинки украинский вопрос будет продолжать оставаться на повестке дня. И, конечно, ключевое то, чтобы мы получили заверения, что без Украины ни один вопрос не будет решаться. И это очень важная формула, которая была подтверждена во время встречи с американской стороной.

— Остались планы у господина Порошенко закрепить этот европейский и евроатлантический выбор для того, чтобы не было реванша? Имеется в виду Конституция, имеется в виду, например, референдум.

Вы знаете инициативу президента. Он требует и будет делать все для того, чтобы этот курс якорем стал и заякорився в Конституции Украины. И этот шаг поддерживают наши партнеры по ЕС и по НАТО. И, я думаю, это просто будет еще одно свидетельство того, что наши планы неизменны, наша стратегия ясна.

— А он собирается?

Президент об этом сказал по случаю Дня Конституции. Он четко сказал, что буквально в ближайшее время будут поданы соответствующие правки в Конституцию, для того чтобы через парламент состоялись соответствующие голосования, и этот вопрос был закреплен в нашей Конституции. И этим все сказано.

— Потому что лично у меня большая проблема: я не слышу ни от кого из кандидатов четких заверений этого движения.

И это поможет нам зафиксировать, чтобы это не зависело от каких-либо политической конъюнктуры и так далее, и курс остается неизменным. Более того, даже когда мы говорим о тех же Минские договоренности, многие критикуют эти Минские договоренности, даже критикуют президента. Я хотел бы напомнить, что у нас Минские договоренности напрямую связаны с механизмом европейских и американских санкций. Там написано: до тех пор, пока полностью все Минские договоренности не будут выполнены Россией, эти санкции будут оставаться в силе.

Поэтому президент будет и впредь поддерживать идею, что Минские договоренности остаются важными, их надо выполнять. И первым должен быть компонент безопасности. Прежде всего надо прекратить убивать украинский, и русские должны прекратить стрелять. Второе — вывод всех российских вооруженных сил с территории Украины, вывод тяжелой техники и так далее.

— И миротворцы.

А миротворцы — это, конечно, как составляющая обеспечения безопасности условий для дальнейшего политического процесса. Мы не отказываемся от того, что определенные политические вещи из Минских договоренностей должны быть выполнены украинской стороной. Это абсолютно нормально. И в этом плане мы активно работаем в «нормандском формате», для того чтобы это сделать эффективным образом.

И еще напомню, что буквально в воскресенье президент Франции Макрона будет в Москве. Вы знаете, он об этом проинформировал президента. И мы тоже четко сверили часы, четко зафиксировали те позиции, которые он будет отстаивать во время своей возможной встречи с президентом Путиным в Москве. И здесь мы тоже получили четкие заверения, например, что он четко нарушит вопросы, связанные с политическими заключенными, в частности Сенцова и Сущенко. Это фамилии, которые уже являются символами. Конечно, есть и другие фамилии — Кольченко, Балух …

То, что я не называл, не означает, что о них мы забываем. Или, если мы говорим о крымских татарах, то это тема о крымских татарах, которые есть в тюрьмах российских, и эта тема была обсуждена в ходе двусторонней встречи с президентом Эрдоганом. И здесь тоже мы находим полную поддержку.

Поэтому, конечно, вообще эту неделю можно назвать неделей Украины в мире. Ибо саммит «Украина-ЕС», саммит НАТО, и сейчас встреча в Хельсинки российско-американская, — везде украинский вопрос. Это еще одно свидетельство тем «зрадофилам», которые говорят, что есть усталость от Украины. Нас знают, нас поддерживают и за нас даже борются — это ключевой вывод этой неделе.

Также следите  за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.