Реванш пророссийских сил — это опасность для каждого украинца — Кононенко

Реванш пророссийских сил на президентских или парламентских выборах является опасностью для каждого украинца  и всей Украины.

Об этом в эфире «Прямого» в программе «Эхо Украины» заявил первый заместитель председателя фракции «Блок Петра Порошенко» Игорь Кононенко.

— Вы предприниматель, собственник  предприятий. Когда люди говорят, что он богат, и это влияет, он не знает, как живут люди, он миллионер, миллиардер, — что вы отвечаете?

Во-первых, это не так. Объясню почему. Потому что с учетом того, что я последние четыре года в политике, я как человек добросовестный — всегда меня учили, я так делал в бизнесе — я стараюсь свое дело делать качественно. Параллельно я руководитель партийной организации «Блок Петра Порошенко» Солидарность «Киевской области. И я очень много езжу по Киевской области и очень много общаюсь с людьми. И могу сказать, что я посчитал, за лето — то, что закончилось — я побывал в 52 селах.

Поэтому это непростые разговоры. Конечно, непростые разговоры. Нашим людям действительно сейчас трудно, очень много вопросов. Идут реформы, не все реформы люди воспринимают с пониманием. Но я считаю, что это моя функция как народного депутата — не только работать в парламенте и инициировать законопроекты, голосовать законопроекты, но и общаться с людьми и объяснять им, что мы делаем, как мы делаем, слышать их. И с этой информацией уже возвращаться в парламент и, в том числе, корректировать то, что мы делаем. Таким образом я вижу круг своих обязанностей на сегодняшний день как политика.

— Я не зная, это миф, это правда. Говорят, что человек, который становится депутатом, он становится небожителем, и он не знает, как живут простые люди. И я понимаю, что вы ездите. Но у вас совсем другая жизнь, чем, например, у обычных людей. Например, фракция Петра Порошенко — многие оторваны от жизни или они держат руку на пульсе? Что бы вы об этом сказали?

Опять же, зависит от человека, как она относится к своим обязанностям. С учетом того, что у нас во фракции наибольшее количество мажоритарных депутатов, избранных людьми прямым голосованием с территорий. И подавляющее большинство из них — я это знаю как один из руководителей фракции — работает на своих территориях. Они очень четко знают и проблемы людей, и проблемы конкретного региона, и проблемы с теми реформами, которые происходит, и то, что и как идет не так.
Поэтому во фракции как раз обратная связь, как говорится, «с земли» мы имеем. К сожалению, не всегда это удается реализовать в зале, потому что не весь парламент поддерживает те или иные инициативы. Но я считаю, что качественная информация и из регионов, и от простых людей у ​​нас есть. И мы ее анализируем, мы ею пользуемся, и стараемся принимать правильные решения. Опять же, к сожалению, только наших голосов на это не хватает.

— Сейчас будут выборы: сначала президентские, потом парламентские. И не секрет, я смотрю другие телеканалы — появился господин Медведчук. Этот господин Медведчук, я не знаю, объединился, не объединился с господином Рабиновичем. Абсолютно понятна цель в этой структуры, которую они делают, — попасть в парламент, преодолеть  5% для того, чтобы у них была трибуна. И это я слушал, что господин Медведчук говорит. Вы знаете, бывает рубикон, когда вопрос, и ему задали вопрос: считает ли он Россию агрессором? Он сказал, что он Россию агрессором не считает. Он так изворачивался и так далее … Идут российские  силы, и российские силы хотят появиться в парламенте и хотят делать большую политику здесь. Как вы относитесь к тому, что они появляются, что они будут или они не будут? Как вы относитесь к этому?

Идея реванша — это очень опасная идея. И это очень серьезный вызов для всех граждан нашей страны. И это вызов тем, кто стоял  на Майдане в конце тринадцатого и в 14 году. Это вызов тем, кто воевал . Это вызов матерям, имеющим погибших сыновей. Это, по сути, вызов государству.

И на сегодняшний день вы знаете, что президент Украины Петр Порошенко внес в парламент изменения в Конституцию относительно закрепления в Конституции нашего движения в Европу и НАТО. И я считаю, что это сверхважно. И крайне важно, чтобы мы этим составом парламента … Завтра, кстати, это будет рассматриваться, и мы будем голосовать направление в Конституционный суд. На это нужно 226 голосов. Я надеюсь, что завтра мы проголосуем, а потом Конституционный суд предосьавит  положительное заключение. Мы будем искать 300 голосов в парламенте, чтобы фактически изменить Конституцию, закрепить это в Конституцию.

— Но это не будет мешать им быть, например, в парламенте. Они будут выходить, они будут говорить, что давайте дружить. Я думаю, что вы видели это интервью и вы сделали такие политические выводы из этого. Что мы имеем с этим делать?

Почему это важно? Я это подчеркиваю. Потому что это делает, я не могу сказать, что невозможно, но реванш … И повернуть курс в другую сторону, если это появится в Конституции, будет значительно труднее, чем сейчас.

— А если они потом найдут необходимое количество голосов, чтобы выбросить эти пункты? Или не найдут?

Это потребуется других 300 голосов. 300 голосов людей, которые хотят реванша и готовы, чтобы наша страна двигалась в другую сторону. Потому что в 14 году мы делали выбор. Этот выбор был: или ассоциация с Евросоюзом и движение в Европу, или был другой выбор — это движение в сторону России. Наша страна сделала выбор в то время. И граждане Украины подтвердили этот выбор, выбрав в первом туре Петра Порошенко президентом,  который декларировал этот выбор и декларировал намерения двигаться в этом направлении, что он и делал последовательно все четыре года.

На сегодняшний день этот выбор народа Украины не завершен, потому что мы не является сегодня еще членами Евросоюза. Хотя не так давно было заявление госпожи Меркель, которая четко сказала и даже назвала примерный срок, когда это может быть. И мы не являемся членами НАТО. Но мы движемся в этом направлении. И очень важно, чтобы это движение … Потому что за четыре года мы много прошли, много страдали. И очень важно это движение завершить. И это очень серьезный вопрос. И вы правы, что есть силы, которые хотят реванша, и это серьезные вызовы для государства, и это серьезные вызовы для проукраинских политиков.

— Я не знаю. Вы услышали зрителей. Некоторые говорили … Я хочу послушать, что они скажут. Они могут сказать: «будет вам счастье». Что нам делать?

Я в России последний раз был семь или восемь лет назад. И раньше так складывалось по бизнесу, что достаточно много я ездил. И могу сказать, что не думаю, что сейчас что-то изменилось. К тому времени было две России: была Москва и был Санкт-Петербург, и вся остальная Россия. Если мы говорим о другой России, если мы говорим о Тюмени, если мы говорим об Ижевске, если мы говорим о Казани. Я уверен, что сейчас оно если и изменилось, то точно в худшую сторону.

И в то же время я был в Мюнхене, я был в Лондоне, я был в Риме, я был в Париже. И я хочу, чтобы мы жили так, как живут в этих городах Европы, и точно не хочу, чтобы мы жили так, как сейчас живут люди в Тюмени, в Ижевске, в Казани и даже в Москве и Санкт-Петербурге.

— Я думаю, что дело не в богатстве даже, а в степени свободы.

Это и степень свободы, это и уровень жизни, это и возможность свободно передвигаться, общаться, иметь свою точку зрения. Это очень важно. Поэтому я думаю, что здесь большинство абсолютно право: у нас нет альтернативы. Потому что, чтобы нам не обещали с той стороны, это не будет выполнено, потому что это невозможно, потому что это империя, это имперский стиль, это имперские традиции. И действительно, совершенно правильно молодой человек, нам это все обещали уже много лет, и оно не было выполнено.

— Возможен ли в Украине реванш пророссийских сил — да или нет? И что является залогом, если «нет»?

Я считаю, что нет. Но вызовы есть, расслабляться нам нельзя на сегодняшний момент. Мы начали движение в Европу, мы начали трансформацию нашего государства в полноценное  европейское государство. Но этот процесс не завершен. В следующем году у нас две очень важные даты. Это — президентские выборы. И могут говорить, что моя позиция субъективна, но она другой быть не может, потому что я принадлежу к команде президента, и я считаю, что альтернативы Петру Алексеевичу Порошенко нет, который  способен завершить то, что он начал. Я не вижу среди кандидатов в президенты других людей, которые способны это сделать.

Да, там есть много кандидатов, которые способны нас вернуть в Таможенный союз, там целый  список  есть, которые об этом декларируют и говорят. А некоторые не говорят, но точно думают об этом. Или сейчас перестали говорить, но говорили об этом несколько лет назад. И такие есть.
И на сегодняшний день единственный человек, который может завершить этот процесс, — это действующий президент Украины.

— Вы сейчас говорили, что Порошенко докажет, он дожмет и так далее. А он пока не заявил, что он будет баллотироваться в президенты. Или вы сейчас подтвердите это?

Смотрите, Петр Алексеевич Порошенко, действующий президент Украины, он выполняет свой функционал, выполняет свои обязанности. У нас предвыборная кампания еще не началась … И я хочу напомнить, что президент Украины — он еще и гарант выполнения законов и гарант Конституции. У нас, согласно действующему законодательству, избирательная кампания начинается за три месяца до выборов. Когда начнется кампания, тогда будет или выдвижение кандидатов или самовыдвижение. И Петр Алексеевич уже не раз говорил: начнется кампания — тогда он определится.

— Да все же на билбордах. Уже все морды висят.

Президента на бордах я не видел, его нет. Но те вещи, которые есть на бордах от президента Украины …

— Там фразы просто.

Это позиция, это донесение до граждан Украины основных вещей, которые сделаны. По сути, это часть его публичного отчета в том , что сделано за эти четыре года: лаконично и в ключевых фразах. Но еще раз говорю, что, да, часть кандидатов уже фактически начала предвыборную кампанию.

— Да она даже не стала, а она уже заканчивает.

Но предвыборная кампания стартует за три месяца, 90 дней — это 31 декабря, если я не ошибаюсь. И вот тогда это будет январь-февраль.

— На Новый год, под «ёлку»?

Я думаю, что все равно мы Новый год отпразднуем, несмотря на это. Но уже после 10 января фактически будет избирательная кампания, это будут программы кандидатов, выдвижения, доверенные лица. Точно будут дебаты на телевидении. Я думаю, что и в этой замечательной студии должны быть дебаты кандидатов в президенты.

— Вы опытный человек, который работал на президента в его штабе. Да? То есть вы участвовали в выборах?

Я участвовал в выборах 14 года. Но я тогда был сопредседателем штаба по городу Киеву. И мой круг обязанностей был город Киев.

— Если он выдвинет свою кандидатуру, вы видите себя, чтобы работать снова вместе?

Конечно. Еще раз говорю, я в команде президента, и я буду работать на том участке, на котором я буду эффективен.

— Есть такой очень известный российский, с одной стороны, политолог, а с другой стороны, он социолог — Дмитрий Орешкин. Возможно, вы читали его. И сегодня была такая речь: есть ли шанс у Порошенко, если он себя выдвинет? И он сказал: это ему будет нелегко. Скажите, что должна сделать власть, которая руководит страной, для того, чтобы убедить граждан, что перспектива именно с Порошенко, именно с этой властью? Потому что всегда оппозиция в выигрыше. Она подвергает критике: вы плохо работаете, вы ничего не делаете, вы лжете. Что можно сделать, есть ли какие-то такие шаги?

То, что это нелегко — это понятно. Но это, как говорится, аксиома. Почему? Ибо идти на любые выборы любому кандидату в любой стране от власти всегда труднее, чем идти от оппозиции. Вы правильно сказали, что оппозиция критикует. Как правило, оппозиция использует популистские вещи. И это воспринимается, это легче делать. Поэтому, конечно, сложно.
Первое, что нужно сделать — это донести, что сделано. Потому что, к сожалению, мое личное общение — за это лето, еще раз говорю, я с достаточно большим количеством людей Киевской области встретился, — это то, что люди не осведомлены. У нас на сегодняшний день, с одной стороны — это хорошо и это наше достояние — у нас свободы прессы, у нас много средств массовой информации, многие позиции. Но, к сожалению, есть и минусы этого. Потому что иногда некоторые СМИ пользуются или манипуляциями или недостоверной информацией, или выполняют какой-то заказ.

Поэтому на сегодняшний день, когда начинаешь общаться с людьми, то где-то на первом этапе даже чувствуешь какую-то информационную растерянность. У людей много информации, они ее не могут систематизировать, не могут поделить. И, простите, в голове такая каша. Когда тратишь время и начинаешь «давай разберемся с этим вопросом, с этим вопросом разберемся», то ключевой вопрос, что у нас люди не до конца понимают, — это то, каким образом работает власть.

Люди говорят: за все отвечает президент. Но это не так. Есть функционал президента — он верховный главнокомандующий. Президент — это армия. Президент — это международные отношения. Президент — это гарант Конституции. И президент — это другие вещи, за которые он отвечает — государственное строительство. Но у нас парламентско-президентская республика. За экономические вопросы отвечает правительство. Парламент формирует коалицию, парламент определяет правительство, и за экономические вопросы отвечает правительство.

Опять же, когда начинаешь с людьми общаться внутри правительства, тоже есть разные вопросы. Некоторые понимают, что это президент, а это правительство. А что же в правительстве происходит? В правительстве за все отвечает премьер-министр? Это тоже не так. Потому что правительство формируется — это политическая структура. Потому что оно формируется коалицией, формируется политическими партиями и не единолично премьер-министром. Поэтому премьер-министр руководит правительством, но он не может отвечать вообще за все участки. Потому что каждый министр — это политическая фигура.

— Очень сложно. Это же тогда виноватых не найдешь.

Давайте глубоко не уходить. Хотя нужно понимать, за что отвечает президент, за что отвечает правительство, за что отвечает парламент. Хотя бы эти три вещи, если мы поймем, уже будет легче ориентироваться, в том числе, в информационном пространстве.

— У нас есть возможность, чтобы закончить эту историю с пророссийским влиянием, которое может быть, давайте покажем голосования. 34% считают, что возможен реванш пророссийских сил. А 66 %  считают, что нет. Ваш комментарий на то, что вы видите.

По сути, это мини-социологический опрос. Почему? Ибо последняя социология — а их много сейчас делают, и многие компании к этому привлекается — показывает, что как раз у нас на сегодняшний день в стране потолок всех пророссийских сил — это где-то 20-25%, до одной трети. И две трети населения Украины у нас воспринимают движение в Европу. Почему у нас есть уверенность, что мы найдем 300 голосов и все-таки закрепим в Конституции инициативу президента о Евросоюзе и НАТО? На это нужно 300 голосов — это две трети парламента. Поэтому по сути это срез нашего общества сейчас. Такое оно есть. И это нужно учитывать.
Поэтому, будут ли в следующем парламенте пророссийские силы — да, они будут. Они войдут в свои  5%, некие политические силы. Я не знаю, какие они будут. Ибо  до парламентских выборов еще больше года, многое изменится. Тем более, что, по последней социологии, где-то около 40% нашего населения, 35% населения — опять же, треть — они не определились. Но это очень много.
Я довольно скептически отношусь к рейтингам в этот период. Рейтинги уже что-то значат в период, когда избирательная кампания началась. Поэтому, на мой взгляд, президентские рейтинги действительно будет каким-то образом анализировать, шансы того или иного кандидата, как раз в период, когда начнется предвыборная кампания — это 90 дней до выборов.

— Когда все заявят об этом.

Так, когда все заявят. Потому что сейчас в рейтингах кандидаты, которые пойдут, не пойдут — не понятно. А еще там идут переговоры, что кто-то с кем-то объединится, кого-то поддержит. Поэтому, когда все определятся, будут официально представлены документы в Центральную избирательную комиссию, кандидаты внесут соответствующий залог, согласно законодательству, начнут свою предвыборную кампанию — вот тогда социология уже будет полноценной. А сейчас это больше игры.
А если мы говорим о парламентских выборах, то опять же это за три месяца до парламентских выборов — это уже осенью следующего года. Это через год.

— Сегодня я с удивлением прочитал об Омеляне . Я очень хорошо к нему отношусь как к человеку, который занимается своим делом. И вдруг арестовали все его имущество. Как вы относитесь к тому, что такие ведущие министры, такие очень важные люди — и такое с ними делают? Это правильно или неправильно? Каково ваше отношение?

Здесь однозначного ответа нет. Объясню почему. Во-первых, наше достояние за последние четыре года и заслуга парламента, в том числе, — это то, что мы создали антикоррупционную инфраструктуру. Завершится формирование антикоррупционного суда — и эта структура будет полностью завершена. Это НАБУ, это НАЗК — агентство, которое проверяет электронные декларации. И третий элемент этой структуры — это Антикоррупционный суд. Есть еще Государственное бюро расследований, которое тоже сейчас в процессе создания, которое тоже будет принимать участие. И, в том числе, у них есть статьи, и они будут принимать участие в борьбе с коррупцией. Эта структура создана. То есть здесь, со своей стороны, парламент и президент, который вносил эти законы, который их подписал после голосования парламента, сделали все от них зависящее.
Далее эти структуры должны эффективно работать. По эффективности на сегодняшний день, я знаю, у граждан Украины (делали опрос по этому вопросу, опять же, мы социологию) и у   украинского  парламента вопрос об эффективности. С одной точки зрения, это функция НАБУ — они должны заниматься коррупцией среди чиновников.

— То есть нам просто надо к этому привыкнуть?

То, за что отвечает тот или иной министр или тот или иной депутат. Кстати, в этом парламенте мы уже привыкли, что периодически появляются представления о снятии неприкосновенности с депутатов. Раньше это было что-то невероятное. И только этот парламент начал за это результативно голосовать. Никогда украинский парламент результативно ранее в предыдущих каденциях за это не голосовал. А мы за это голосуем. И это нормально. И нужно привыкнуть, что у нас нет неприкасаемых, и любой чиновник или чиновник, если он нарушил закон, должен отвечать.

— Что для меня необычное? Например, арестовали, а потом докажут, что он ничего не сделал. Все ему вернут и так далее. И как-то остается … Знаете, как этот знаменитый анекдот: «ложечки нашли, но осадок остался». Так и здесь. «Так тебя же привлекали». А он говорит: «Да они же ничего не нашли. Они меня отпустили». «Так они плохо копали». Знаете, оно необычное, для меня оно необычное.

Я считаю, что у нас еще работает психология советских времен, когда если тебя арестовали, и еще нет суда, нет приговора — все, уже виноват. Уже клеймо наклеили — уже виноват. Но в постоянных демократиях не так.

— А мы не стабильная  демократия.

Поэтому мы движемся в этом направлении, мы учимся. Потому окончательное решение принимает суд. И только суд может сказать: виновен или не виновен. Или вынести приговор, или освободить в зал суда.

— То есть вы имеете в виду, что к этому нужно относиться спокойно?

Это нормально. И то, что раньше у нас не было, но сейчас оно есть, и судебную систему реформировали … Суд — это состязательность. Это, с одной стороны, прокурор от государства, поддерживает обвинения. С другой стороны — адвокат, который защищает своего клиента. И это состязательность. Имеют с обеих сторон четко соблюдать закон и должен быть публичность этого процесса. Граждане имеют право знать и имеют право видеть.

— Хорошо. Давайте будем к этому относиться спокойно.

Почему неоднозначно? На мой взгляд, на сегодняшний день, к сожалению, работа по борьбе с коррупцией слишком политизирована. Много делается заявлений разного уровня — и работников, и депутатов, и у нас много антикоррупционных организаций сейчас. Много делается заявлений встречных каких-то. Многие выражений, много выступлений — а результата нет.
Генеральный прокурор недавно отчитывался четко, сколько дел расследовано, сколько передано в суд, сколько приговоров, и все такое. Хотелось бы такой же отчет услышать от НАБУ.

— Мы все это понимаем.

Я не считаю, что отсутствие Антикоррупционного суда мешало работать. Почему? Потому Антикоррупционный суд — это уникальное явление. Только в двух или трех странах мира он. Но, хорошо, 300 голосов депутатов поддержали создание Антикоррупционного суда. Почему такая позиция была? Потому что если нам нужно, что-то мешает бороться с коррупцией, и говорят, что мешает отсутствие Антикоррупционного суда — мы его создаем.

— Пусть работает.

Пусть работает. Поэтому я еще раз говорю: после создания суда, а до конца года он будет полностью мы завершили создание антикоррупционной структуре. Далее, я считаю, нужно уже созданной структуре и профессионалам-специалистам не делать много публичных заявлений, а спокойно работать.

— И доводить до суда.

По сути, НАБУ, так же как и ГБР — это специальные службы. Во многих странах специальные службы работают в тишине.

— У нас такой тишины нет.

Только когда передается дело в суд, уже появляются журналисты, камеры. А все остальное делается тихо. Где вы видели за границей, чтобы там где анонсировалось подозрение или что-то?

— Нас смотрят везде. Пожалуйста, на минуту обратитесь к  украинцам  и скажите им, что вы хотите.

Дорогие украинцы, мы прошли очень тяжелые для нашей страны четыре года. За это время многое сделали. Но еще больше не сделано. Мы находимся в процессе реформ. И очень важно, чтобы эти реформы были реализованы. Опять же, ключевое — четыре года назад сделали свой выбор. Мы движемся в Европу. И для нас всех очень важно это движение завершить. Я вам желаю выдержки, я вам желаю терпения. И уверен, что вместе с вами мы это движение завершим и победим.

Ранее Игорь Кононенко прокомментировал возможное объединение «Блока Петра Порошенко» и «Народного Фронта»

Также следите  за “Прямым” в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.