Украинский Селин: десятая годовщина смерти Олеся Ульяненко
Десять лет назад не стало одного из самых ярких украинских антисистемных писателей Олеся Ульяненко.
Как правило, после смерти жизнь писателя ему не принадлежит, она бронзовеет до википедийного лоска и навсегда прочно врастает в хрестоматии с классическим вертикальным портретом необходимого размера. Биография Ульяненко, которого буквально еще десять лет назад можно было встретить на столичной Демеевке, напоминает альбом причудливо ранжированных старых фотографий, которые не раскрывают его жизнь, но только углубляют миф о ней.
Родился он в городе Хорол Полтавской области, потому что где еще может родиться гениальный украинский писатель, как не на Полтавщине. За свою жизнь ему удалось сделать многое: зарабатывать на подпольном боксе, прыгать с парашютом в Восточной Германии, воевать в Афганистане и Югославии, гонять контрабандой икру квакш и изображать якутского шамана, слоняться по железным дорогам в Центральной России и погружаться в панк-богему Ленинграда. Одним словом, жизнь Ульяненко — это большой миф Ульяненко, миф о ярком бунте.
В украинской литературе Ульяненко вошел как автор романа «Сталинка». Роман, который четко определяет локацию отдельного столичного района, сделал ему неприятно реноме чернушника. Герои романа — это современники Ульяненко, которые жили с ним в одном районе: наркоманы, педофилы, бродяги. Ульяненко с хладнокровной сноровкой ученого препарирует человеческие грехопадения, разоблачая все слабости и гнилость современного общества с его «вазонным» образом жизни. Ульяненко создавал уникальную макабрическую вселенная вокруг старых киевских домов и автовокзала «Центральный», наполняя его гротеском, но таким, который вызывает не улыбку, а скорее ужас.
За эту книгу Ульяненко получил Малую Шевченковскую премию. Это такая выдумка времен Кучмы, чтобы ограничить доступ молодым писателям в Шевченковской премии. Но Ульяненко не очень-то и жаловался, даже наоборот радовался награде.
Следующей книгой, ворвавшейся в украинское общество была «Знак Саваофа», которая критиковала раздор и взяточничество в Украинской православной церкви Московского патриархата. Тогда российские священники наложили на Ульяненко анафему, автор только смеялся, что как он греко-католик и с такими вопросами надо к Папе Римскому ехать. Московский патриархат он называл агентурой Кремля еще в 2007 году.
В один год со «Знаком Саваофа» вышла и «Женщина его мечты» — первая официально запрещенная государством книга в независимой Украине. Уже обвиняемого в «чернухе» и анафемованого Ульяненко бюрократы из Нацкомиссии по вопросам морали обвинили в «Эротомании и порнографии». Писатель реагировал бурно, заявляя, что тогда следует запретить и Генри Миллера, а также Луи Селина.
Последней книгой писателя стала повесть «Там, где Юг», которая углубляет нас в полусонный Николаев времен брежнивского застоя. Водя нас по припортовым улочкам, Ульяненко знакомит нас с его коренными жителями — этими бесконечными мужланами в засаленных тельняшках с размытыми партаками якорей на плечах и закатов на руках. Ведя нас по городу, Ульяненко показывает его усталость от жары и его инфернальность, скрытую за тонами советской стабильности. Там, где на первый взгляд все гладко и побелены бордюры, всегда существует упырь, насилующий школьниц или стаи вурдалаков, распиливающих людей циркуляркой.
В американской литературе XX века задался тренд на так называемую творческую искренность, когда автор пытался более реалистично описать пережитое будь то война, как у Хемингуэя или бесконечный поток пьянства и дебошей, как у Буковски. Ульяненко задал тренд искренности в украинской современной литературе. Русская литература и ее туземные ценители любят вспоминать о Достоевском, как большом моралисте от литературы. Украина имела своего. Будучи глубоким моралистом, он всегда пытался показать, что «колоться крокодилом» 13-летней девочке это нехорошо, но еще хуже делать вид, что не существует 13-летнеих [девочек, «колющихся крокодилом».
После смерти Ульяненко осталось немалый литературное наследие в более десятка романов и повестей, каждая из которых не была похожа на другую. По его мнению, проблема сучукрлита заключалась в том, что авторы делают героев похожими на себя, а не становятся похожими на героев. Именно поэтому у нас, что маньяк-педофил, что экономист мебельной фирмы одинаково похожи на аспиранта кафедры филологии.
На фоне нынешнего украинского литературного графоманства, фигура Ульяненко выглядит все более антисистемно и трансгрессивно. Никто не знает, чем запомнится в вечности. Кто станет легендой, а кто-то просто передаст соль.
Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter, Telegram и Instagram.