Украина все еще страдает от встречи Зеленского и Трампа: как исправить ситуацию

Какие последствия имела встреча президентов Владимира Зеленского и Дональда Трампа в Белом доме; почему возник кризис доверия между США и Украиной и какие последствия мы ощущаем; как стоит проводить дипломатическую работу с президентом США и можно ли выйти из тупика; в чем суть сделки по редкоземам, а также каковы евроатлантические перспективы Украины.

Об этом и многом другом в эксклюзивном комментарии телеканалу «Прямой» рассказал Константин Елисеев, дипломат, представитель Украины при Европейском Союзе (2010-2015 гг.)

— Сегодня была реакция Офиса президента, что у них был очень долгий и продолжительный разговор об этой сделке о полезных ископаемых. Тут мгновенно отреагировал Офис президента. Но ориентируемся на слова Дональда Трампа, которые он озвучил накануне. Как исправить эту ситуацию? Какие угрозы и риски для Украины непосредственно, не для Зеленского, а для Украины несет эта ситуация, которая снова начинает формироваться вокруг этой сделки?

— Во-первых, еще раз спасибо за приглашение. Действительно, очень важное время. И вы уже здесь напомнили про 28 февраля, и сегодня как раз месяц, как произошла эта катастрофа, как называют, это не моя цитата, а все западные СМИ, катастрофическая встреча в Овальном кабинете. И даже, когда сегодня случайно смотрел много иностранных новостей, Sky News, CNN, – все тоже вспоминают об этой встрече и говорят «катастрофическая встреча в Овальном кабинете», потому что ее последствия мы чувствуем до сегодняшнего дня. И я еще не знаю, как долго мы будем ее чувствовать. Хотелось бы, чтобы мы с этим закончили. Но, как я тогда говорил и сейчас говорю, что действительно она отбросила на много шагов назад многие вещи в нашем сотрудничестве с нашим американским стратегическим партнером.

Ключевое, что произошло, по сути, привело к кризису доверия, личного доверия, между президентом США и президентом Украины. Это самая большая катастрофа, которая произошла 28 февраля, и действительно прошел месяц. Давайте посмотрим, что произошло за этот период времени. Во-первых, я уже упомянул о кризисе доверия между президентами. Во-вторых, как следствие, к огромному сожалению, с тех пор уже месяц не произошло ни одного визита высокопоставленного чиновника США в Украину. Я уже не говорю об уровне госсекретаря или советника по нацбезопасности. Не было даже посещений более низкого уровня американских чиновников и официальных лиц.

До 28 февраля у нас был парад визитов и представителей Конгресса, и других ведомств американских. Их сейчас нет, не произошло за последний месяц. Во-вторых, вы знаете, мы пережили очень неприятную приостановку временной военной помощи. Мы пережили приостановку обмена разведданными. И, к огромному сожалению, это сказалось и на ситуации на поле боя. Слава богу, она восстановилась, но все равно те 11 дней, почти две недели, мы потеряли. И это было плохо.

Далее, напомню, мало об этом говорят, произошел провал пяти проектов резолюции, которые сразу после Овального кабинета 5 марта инициировали в Конгрессе. Эти резолюции провалились, что свидетельствует, к огромному сожалению, не только о кризисе доверия между президентами, но и о кризисе двухпартийной поддержки Украины. И это тоже плохо. Далее, вы видите, что за месяц показало, что все больше и больше американских чиновников, и он вчера это сказал, или сегодня, по киевскому времени ночью, о том, что вопрос НАТО, Украина никогда не будет членом НАТО. К огромному сожалению, вопрос НАТО тоже смещается в другую сторону.

Далее, к огромному сожалению, наращиваются так называемые пророссийские нарративы в окружении Трампа. И мы все с возмущением восприняли заявления его спецпредставителя по России Уиткоффа об Украине, о российских нарративах и так далее. Ну, и смотрите, и, конечно, как говорится, еще одно, это я бы сказал, таким словом, вакханалия или сага неприятная вокруг этой так называемой сделки о редких ископаемых.

Вот я просто, знаете, сконденсировал в этих лаконичных тезисах то, что произошло буквально за последний месяц, но истоки ее лежат в этой очень катастрофической, еще раз подчеркну, встрече в Овальном кабинете. Я просто обращаюсь к тем, кто, как говорится, до сих пор здоровается и, знаете, пока рассказывает об этой встрече как об образце дипломатического искусства, я думаю, нам нужно поскорее забыть об этой встрече. Наоборот, всем напоминаю, как это делают взрослые профессиональные дипломаты.

И этот мастер-класс нам прекрасно показал президент Финляндии Александр Стубб, который без всякого пафоса, без эйфории не хвастался тем, что у него есть, как у нас хвастался, один, что у него есть личный телефон Трампа. Договорился с президентом Трампом, приехал не в Вашингтон, а в Мар-а-Лаго и спокойно позавтракав, сыграл партию в гольф. Во время этого очень подробно обсудил многие вопросы, в том числе и видное место занимал вопрос Украины. Затем он с ним поланчевал, где подвел итоги своего пребывания на американской земле. И таким образом он, по сути, укрепил доверие с американским президентом.

Кстати, следствием этой встречи, я считаю, стало заявление Трампа о том, что против Путина могут быть введены катастрофические санкции за то, что он, мол, не соблюдает свои обещания и не хочет вводить режим прекращения огня. Я думаю, что большая роль в том, что это сказал Трамп, принадлежит именно Александру Стаббу. И мы действительно благодарны нашим партнерам за то, что они нам помогают и перенимают, исправляя наши, к огромному сожалению, детские ошибки.

Но, с другой стороны, я бы не хотел, чтобы мы посыпали голову пеплом. После известных, скажем так, извинений президента Зеленского перед Трампом, наконец-то был запущен процесс прекращения войны в Украине. Состоялись два раунда переговоров. Одни состоялись на уровне высоких делегаций в Джидде. Другой раунд – на уровне министра обороны Украины и высокопоставленных чиновников Соединенных Штатов прошли в Эр-Рияде на прошлой неделе. То есть запущен этот маховик. Другой вопрос, что пока он не привел к видимым для нас результатам.

И когда я вам все говорю, я не буду анализировать, мы все уже знаем эти результаты. Я считаю, что, к огромному сожалению, нам не удалось отстоять позицию, что должен быть преимущественно режим прекращения огня на земле. Не столько на Черном море, сколько на земле. Потому что в противостоянии с такими агрессорами, как Россия, то, что если не происходит никаких сдвигов на земле, не имеет никакого значения. Поэтому как раз прекращение огня должно происходить прежде всего, и акцент должен быть на земле.

Но, как по мне, то эти переговоры действительно показали, насколько далек еще путь нам даже до самого прекращения огня. Вот, например, я с вами сейчас говорю и я риторически могу даже спросить: а на самом деле уже начал действовать режим прекращения огня, который был якобы объявлен на 30 дней или нет? Потому что страна-агрессор сказала – начался с 18 марта. Украинская сторона убеждала, что с момента выпуска этих коммюнике они были немного разного содержания. Я имею в виду украинско-американский и американо-российский. Американская сторона как-то тоже не очень внятно рассказывает, с какого момента начался режим прекращения.

Поэтому я не знаю. Я знаю, что есть стандартные дипломатические международные правила. При договариваемом режиме прекращения огня четко фиксируется время и дата. То есть, условно, 0:00-0:01 минута с такого-то числа начинает действовать. Соответственно запускаются все механизмы верификации, контроля и отслеживания. Сейчас на этом примере я не вижу. Возможно, это какой-то квазирежим прекращения огня. Возможно, вопрос риторический, что-то не понимаю, но это произошло.

Но мы можем долго говорить об этих всех недостатках. Мы должны сейчас сказать, как выровнять ситуацию, как спасти ситуацию. Например, у нас есть состав делегации, наконец-то утвержденный на переговоры. У меня все-таки большие сомнения, на каких основаниях она работает. Ведь президент издал указ о составе делегации, но я не видел утверждения директив. Конечно, это секретный документ, но все равно он пишется. А потом пишется отдельно, что это он секретный. Но по крайней мере директивы утверждены, и делегация на их основе работает. Я этого пока не видел.

Во-вторых, это уже стало такой крылатой фразой про «5-6 менеджеров», но я не хочу на это обращать внимание, мы должны быть выше этого, потому что речь идет о государственных интересах. И поэтому я считаю, что возможно все-таки последовать вернуться к идее, о которой уже неоднократно озвучивали многие украинские политики – это о назначении спецпредставителя Украины на переговорах, на мирных переговорах. Это человек, который бы себя олицетворял, координировал все процессы: начиная от стратегической коммуникации, потому что у нас сейчас переговорный комментируют люди, которые не имеют никакого отношения ни к государственной власти, ни к внешней политике. Это странно. И вопрос о назначении спецпредставителя – уже пример показал тот же Трамп, но, например, сейчас и в Европейском Союзе, и в Европе он обсуждается, и тот же президент Финляндии тоже на это обращал внимание. Поэтому это второе, что можно было бы порекомендовать.

Третье. Вы показали заявление пятого президента. Я обеими руками поддерживаю инициативу об обращении украинской Верховной Рады в Конгресс с призывом принять двухпартийную резолюцию. И, действительно, она должна была бы включать, во-первых, поддержку суверенитета и территориальной целостности. Это очень важно, потому что, к огромному сожалению, одним из открытий для меня на первом раунде переговоров в Джидде было то, что, как выяснилось, украинская сторона с американской обсуждают вопрос территориальных уступок. Поэтому для нас было бы принципиально важно, чтобы Конгресс четко засвидетельствовал, что признают Украину в международно признанных границах по состоянию на 1991 год.

И было бы важно, чтобы Конгресс также все-таки начал обсуждение и принял в итоге, потому что это длительный процесс, двухпартийную резолюцию о новом пакете оборонно-финансовой помощи. Ведь мы все знаем, что мы продолжаем пока жить на наследстве президента Байдена и получаем сейчас военную помощь, которая была принята еще при его каденции. Слава богу, что она восстановилась и продолжается. Но я думаю, что надо уже сейчас срочно работать с тем, чтобы принять новый пакет. Это было бы очень важно. Ну и третье – я думаю, что также утвердить механизм того, что санкции будут действовать до тех пор, пока Украина не восстановит свой суверенитет и территориальную целостность полностью. Это тоже было бы важно.

Четвертое. Было бы, мне кажется, сейчас неотложным также активно работать для того, чтобы украинский политик и администрация Трампа приняли новый документ, я называю его «Крымская декларация+». Мы все знаем, что в 2018 году, если не ошибаются, была принята администрацией Трампа во время первой каденции «Крымская декларация», которая четко признала, что никогда, ни при каких обстоятельствах США не признают Крым российским. Я думаю, что нам нужно расширить диапазон этого документа. Это очень важный, я бы сказал, политический документ, который имеет все соответствующие последствия, в том числе и финансовые, положительные для Украины. И для того, чтобы включить в этот документ те территории, которые сейчас находятся под оккупацией, и, например, те, которые Россия включила уже в свою Конституцию.

Нам очень важно, чтобы американцы четко признали, что эти территории тоже никогда не будут российскими. Это тоже для того, чтобы отвергнуть все инсинуации и слухи о том, что якобы американская сторона может согласиться, что Украина пойдет на уступки и может согласиться, что эти территории станут российскими. Это был бы и сигнал России, и, не забывайте, это был бы сигнал миру. Потому что, я думаю, дипломатия украинская должна работать, чтобы и страны Европы тоже уже на предубеждение – через парламенты, через политические свои инструменты – приняли соответствующие резолюции или законы, постановления, законодательные акты, где четко бы удостоверили, что признают суверенитет и территориальную целостность Украины в границах 1991 года.

О соглашении между Украиной и США по полезным ископаемым 

— Ну и, конечно, здесь мы подходим к еще одному важному документу. Это, как вы правильно сказали, так называемые соглашения о полезных ископаемых. Я не буду говорить о ее содержании Во-первых, в СМИ много разных проектов. Я выхожу из ключевого – что корни этого процесса нужно искать не в американском политикуме и не надо сейчас поддаваться антиамериканской истерии, которая, к огромному сожалению, сейчас разворачивается в Украине и которая подпитывается российской пропагандой, дезинформацией и пятой колонной, потому что для них это их интерес для того, чтобы внести раскол между Украиной и Соединенными Штатами, и мы не должны поддаваться.

Поэтому я призываю не делаться полезными идиотами в руках российской пропаганды и не пропагандировать, знаете, яростный антиамериканизм в Украине. Эта идея принадлежит украинской стороне. И, кстати, корни уходят даже не в печально известный «плане победы», который президент выдвинул в парламенте в декабре прошлого года, а еще корни уходят еще в сентябре прошлого года. И все мы помним, когда состоялась встреча президента Украины с тогдашним кандидатом Трампом в Нью-Йорке, и там уже были сигналы, что они начали обсуждать эти идеи. Потом, все знают, это была, как говорится, идея конгрессмена Грэма, и затем она была положена на бумагу и вошла в так называемый «план победы» под пунктом 4.

Но мало кто обращает внимание, что когда президент представил этот документ – кстати, неплохой, мне понравилось членство Украины в НАТО, компонент безопасности, – но там было написано, что к этому соглашению есть секретные протоколы, которые были или будут переданы соответствующим сторонам. В частности, это было передано Соединенным Штатам, насколько я понимаю, Великобритании, Франции. Почему я говорю об этом? Например, в двустороннем соглашении, которое мы подписали недавно с Великобританией, говорится также о важности заключения аналогичного соглашения, кстати, и даже с перспективой для того, чтобы его разработать. Там речь шла даже о возможности создания специальной рабочей группы. Ну, я так понимаю, до этого дело не дошло, потому что мы пока с американским соглашением разбираемся.

Но у меня большой вопрос: о чем мы говорим? Какие именно тайные договора были переданы, в данном случае, американской стороне? Что мы там обещали? О чем конкретно говорили? Потому что, насколько я понимаю, в Овальном кабинете планировалось подписать так называемое какое-то рамочное соглашение, которое, насколько я понимаю, было в прессе. Но нет же никакого диалога. Она носила абсолютно рамочный, политико-декларативный характер, на основе которого затем, возможно, разрабатывались более подробные соглашения соответствующими компетентными министерствами и ведомствами.

По состоянию на сейчас, я так понимаю, идеология полностью изменилась, и сейчас речь идет о каком-то субстантивном соглашении. Но даже та сделка, которая есть в СМИ и которую публикуют зарубежные западные СМИ. Кстати, чудеса происходят. За последние месяцы мы узнаем информацию о судьбоносных для Украины вопросах, даже о переговорах, не от украинских власть имущих и украинских властей, а узнаем от западной прессы. Это абсолютно ненормальная ситуация. Мы же позиционируем себя как демократическую страну. Я понимаю военную цензуру, но политическую цензуру никто не вводил. Тем более, я еще раз говорю, речь идет о судьбоносных решениях для Украины.

Итак, мы видим, что сегодня совсем другая концепция, даже название этого проекта, и там речь идет о фондах, создании портов, инфраструктуре. В то же время президент Трамп говорит и акцентирует именно на сделке о полезных ископаемых, о редкоземельных металлах и так далее. Поэтому здесь тоже нужно разобраться, но нам надо выруливать эти ситуации. Вы видели, что президент Трамп, если он за что-то схватился, он как бизнес-ориентированный человек будет пытаться этого добиться. И я бы не хотел, чтобы наш шанс восстановить мир в Украине зависел от некомпетентности, непрофессионализма и относительности к пиар-акциям от украинских властей. Потому что на кону не их судьба, а судьба всего государства и многомиллионного украинского народа.

Поэтому я очень надеюсь, что все-таки нужно разобраться, но я еще обращаю внимание на эти секретные приложения. Поэтому я поддерживаю призыв президента Порошенко о том, что парламент должен встретиться с президентом Зеленским и, возможно, провести формат закрытой встречи с лидерами фракций, где серьезно говорить о том, что на самом деле происходит. Я считаю, что уже время все-таки, но мы в одной лодке. И поэтому, если мы вместе, мы будем тонуть вместе. Поэтому надо эту ситуацию решать и не доводить до возможных катастрофических сценариев. Потому что страна нового Овального кабинета больше не переживет. Извините, что я так говорю резко, но не переживет. И на кону, я еще раз говорю, это вопрос доверия с американским истеблишментом. Я уже не говорю о доверии между двумя президентами, я говорю о доверии между двумя властями, между истеблишментами.

О перспективах членства Украины в Евросоюзе и НАТО

— Ну и, конечно, еще одно, что надо сделать, и, я думаю, давайте не будем забывать, когда мы говорим об американцах, о переговорах, все-таки не забывать еще один трек, на котором пока мы буксуем. А это говорится, я почему говорю буксуем, потому что я верю обещаниям украинских властей. Обещания были начать еще в начале года переговорный процесс о членстве Украины в Европейском Союзе. Сегодня уже фактически, начало апреля, а обещанных даже открытия хотя бы одной или двух глав переговорных так и не состоялось. Поэтому мне кажется, я понимаю, что сейчас ключевой вопрос – это вопрос войны и мира, но давайте все-таки не забывать и об этих важных направлениях.

И еще одно направление, которое начали забывать, меня очень, знаете, напрягает и очень беспокоят две вещи. Я думаю ты это знаешь меня поддерживаешь Во-первых, что из лексикона, когда мы говорим о мире, удаляется слово «справедливый», все больше говорят о долговременном мире. И второе, что мне не нравится, что все меньше-меньше мы говорим о членстве Украины в НАТО. Я понимаю, что это момент иритации, не нравится некоторым нашим партнерам, но я думаю, что никто согласия на то, чтобы снять вопрос НАТО со стола переговоров, не давал. Более того, это конституционные полномочия. Возможно, власти уже думают, что, возможно, будут исключать это из конституции членство Украины в ЕС и НАТО, но для этого нужно вносить конституционные изменения.

Поэтому я считаю, что, по крайней мере, украинские власти, и это вся наша роль, заключается в том, чтобы напомнить, что членство в НАТО остается на повестке наших отношений не с Россией и не мирных переговоров. Это повестка дня отношений Украины и НАТО. Точка. Почему я говорю об этом? Потому что буквально через два с половиной месяца состоится, а это вторая половина июня, саммит в Гааге, саммит НАТО в Гааге. И по состоянию на сегодня, насколько я понимаю, приглашение Украина не получила. Почему я так говорю? Потому что, как правило, зная украинские власти, когда они получают приглашение, они уже заранее начинают шоу о том, что это викопомное приглашение, и Украина его получила. По состоянию на сегодня такого, знаете, пафосного заявления не было – значит, мы пока не получили этого приглашения, а по идее страны Альянса уже это приглашение получили. И они активно готовятся к следующему саммиту НАТО.

Я почему об этом говорю? Потому что нам это будет большой-большой минус для Украины, если Украина не будет присутствовать на саммите НАТО. Потому что, даже по состоянию на сегодняшний день, мы постепенно интегрируем все политики Североатлантического альянса. Политика в отношении спасательных операций, гуманитарных операций, взаимосовместимости Вооруженных сил. Мы, по сути, делаем все возможное для того, чтобы уже де-факто быть членами НАТО. И мы уже становимся им. И единственное, чего нам не хватает – это консенсусного политического решения стран-членов Альянса. Поэтому нам нужно, как говорится, эту тему дальше двигать и не забывать о ней. И я хотел бы, просто пользуясь этой возможностью, еще раз об этом вспомнить.

О «Коалиции желающих»

— И еще одно, не менее важное. Я думаю, что давайте тоже работать с европейскими партнерами для того, чтобы все-таки превратить… Вы знаете, что на прошлой неделе в Париже был саммит, и речь идет о «коалиции желающих». Я думаю, что нам нужно превратить «коалицию желающих», хотя некоторые уже начинают троллить и говорят, что «коалиция неохотных», потому что результатов пока нет серьезных. Нам нужно превратить ее в «коалицию способных» и в коалицию решительных. И я думаю, что надо здесь тоже навязывать. И вообще, я считаю, что мы тоже должны давать свои документы, свои проекты сделок. Например, если мы хотим размещение европейских сил на территории Украины, давайте уже давать свои проекты соглашений.

Если мы хотим, например, даже, чтобы парламент, Конгресс США принял двухпартийную резолюцию, надо передать конгрессменам проекты или наши элементы, наше видение проекта этой резолюции. Это нормально, я в своей дипломатической практике всегда так делал. Я даже скажу пример, когда, вы знаете, мы подписали и сейчас действует между Украиной ЕС соглашение об ассоциации. Там еще задолго до того, как было принято решение о том, что Украина и ЕС заключят соглашение об ассоциации. Только что было принято решение в 2008 году на саммите в Париже, что Украина и ЕС заключат соглашение об ассоциации. Мы в инициативном порядке подготовили такой многостраничный документ, где передали европейской стороне элементы такого проекта. Я понимаю, что он полностью их не устраивал и это не могло толковаться как проект даже сделки. Но, по крайней мере, европейские партнеры увидели там то, что мы хотим, увидеть наши красные линии.

Так же я считаю, что украинская сторона, если что-то предлагает, должна тут же давать свои предложения. И именно таким образом мы будем навязывать свою линию поведения. Но чтобы не так случилось, как вы помните, в далеком Стамбуле в 2022 году, когда, по сути, российская делегация положила на стол свой проект и мы были вынуждены, украинская делегация, не мы, украинская делегация, уполномоченная президентом, была вынуждена работать уже по русским лекалам, по российскому проекту. И даже тот факт, что они работали по российскому проекту, означало, что они, в принципе, были согласны с российским подходом. Что априори является большой ошибкой в контексте дипломатии.

Извините, что я долго говорю, но, знаете, когда я говорю негативные замечания или в какой-то степени указываю на ошибки, я все же стараюсь предложить пути выхода из той или иной ситуации. Поэтому я хотел бы как раз на этих элементах сконцентрировать внимание, чтобы показать, что мы не только критикуем, а есть пути, как вырулить эти ситуации для того, чтобы Украина стала сильнее, чтобы наша переговорная позиция, переговорная позиция именно Украины стала сильнее. И тогда нам будет легче добиваться своих целей.

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter, Telegram и Instagram.