Вера склоняла нас врать про голодовку ее сестры Надежды Савченко — адвокат Олег Соловей
Вера Савченко пыталась заставить адвокатов ее сестры Надежды Савченко соврать и заявить, что она не прекращала своей голодовки для того, чтобы пройти допрос на детекторе лжи.
Об этом и многом другом рассказал в интервью «Прямому» бывший адвокат Надежды Савченко Олег Соловей.
— Олег Соловей является адвокатом Надежды Савченко, который отныне им может уже не быть. Это уже окончательное ваше решение?
Да, это окончательное наше решение. Мы его приняли обоюдно с моим коллегой Дмитрием Бугаем. Мы его в течение нескольких дней обсуждали с Надеждой. И сегодня в первой половине дня мы его с ней согласовали и подписали документы о расторжении нашего контракта.
— И что произошло?
В этой ситуации не совсем возможно работать с Надеждой, когда есть третья сторона, третья сила, которая очень сильно влияет на моменты защиты.
— Это вы о Вере, про ее сестру, да?
Совершенно верно. Были между ними несколько, скажем так, конфликтов, когда Вера пыталась полностью влиять на решения Надежды в плане работы с нами. Надежда нанимала нас лично — меня и Дмитрия — а не через Веру, что сначала ей и не понравилось. И Вера всеми методами пыталась заводить адвокатов, которых она могла контролировать и влиять на этот процесс по-своему, с чем мы, безусловно, не соглашались.
— А вы можете технологически объяснить? Смотрите. Савченко сидит в СИЗО. Вы ее адвокат. Вы приходите, у вас есть линия защиты. Вы с ней разговариваете, вы ей что-то предлагаете. А как понять «она влияет»? Технологически. Она что, с ней встречается и говорит: скажи им, чтобы вы делали не то, а это?
Совершенно верно. Я могу привести некоторые примеры, когда это выходило за рамки процесса. Ты приходишь к Надежде. Происходит, например, обыск в офисах. Служба безопасности на основании постановления суда проводит обыски, причем проводит их достаточно корректно, в рамках УПК. В офисах партий, в присутствии Веры … Извлекают компьютерную технику. Вера приходит к Надежде и говорит о том, что адвокаты такие-сякие, потому что они не подрались, грубо говоря, со следователем и не отбили эту технику. Мы говорим: «Извините, по УПК они вправе забирать эту технику. Мы напишем соответствующее ходатайство». И в данном случае суд вернул эту технику, признав, что она не нужна в рамках этого следствия, и мы были правы. Но конфликт уже был. И это повлияло на спокойствие Надежды.
То есть, приходим, например, через время. Если вы вспомните процедуру прохождения полиграфа. Перед этим был у нее я, был мой коллега Дмитрий. Мы выходим с письменным заявлением Надежды, написанное собственноручно, о том, что в связи с настоятельным требованием экспертов, я прекращаю голодовку на три дня.
В СИЗО Вера устраивает нам, грубо говоря, скандал и рассказывает о том, что вы ни в коем случае не должны объявлять это все, вы ни в коем случае не должны показывать, а вы должны всем, грубо говоря, соврать и сказать о том, что Надя продолжает голодать.
— Какое впечатление на вас произвела ее сестра, насколько Надежда вообще находится под влиянием действий и рекомендаций со стороны своей сестры?
Я вам скажу так. Очень сильно может влиять на нее сестра. Причем в негативном плане. То есть, в принципе, с Надеждой очень легко и хорошо работать и обсуждать позиции. Она очень быстро вникает в эти все моменты и соглашается. Что-то мы отвергаем, что-то мы оставляем. Пусть даже сейчас в плане защиты в медийном поле. Других возможностей у защиты нет. Но, тем не менее, это должно быть. Когда осуществляются визиты Веры, Надежда всегда в злостном, нервном состоянии. И сразу же все перекручивается.
— То есть она находится под влиянием?
В этом случае получается так. Я хотел сказать, что был недавно безвредный, наверное, с нашей точки зрения, случай. Они живут на Троещине. Вере кто-то порезал колеса. Она выставила это в «Фейсбук» и так далее. Когда мы сказали об этом Надежде, что Вере кто порезал колеса, Надежда сказала: «Кто-то из соседей. Наверное, она неправильно припарковалась».
После визита Веры к Надежде вся ситуация эта крайне изменилась. И уже Надежда говорила: «Наверное, Вере грозит опасность, наверное, преследуют спецслужбы …» и так далее. На эти вещи спокойно тоже реагировать нельзя. Иногда карандаш — это просто карандаш.
И если это происходит изо дня в день, то есть, когда ты приходишь работать и выстраивать позицию, и когда тебе не дают возможности спокойно ее выстраивать, когда я просил Веру — не мешай ей, нам нужно готовиться сейчас к продлению срока содержания под стражей, нам нужно подготовить спокойно Надежду к этому всему, должны быть отработаны речи адвоката, все это с ней надо согласовать, — Вера на это не пошла, а стала устраивать еще большие скандалы по этому поводу.
— Что вы сказали про голодовку?
Я сказал всего лишь слова, которые поручила мне озвучить моя клиентка. Причем написала письменно.
— Можете их повторить?
Могу повторить. По настоянию экспертов, Надежда, если я не ошибаюсь, 13, 14 и 15-го — то есть пятница, суббота и воскресенье — вынуждена прервать голодовку и есть. А в понедельник 16-го продолжится проверка на полиграфе. Когда мы вышли в пятницу из СИЗО под СИЗО нас ждала Вера, и устроила, грубо говоря, огромный скандал с криками о том, что эту информацию озвучивать нельзя, потому что Надя должна продолжать голодать. Я говорю: это ее решение, это её письменное решение. И при всем, копия такого же документа передана руководству СИЗО. И, в принципе, пресс-служба это может озвучить.
— То есть Вера, ее сестра, склоняла вас ко лжи?
Да, Вера, ее сестра, склоняла ко лжи. Абсолютно верно.
— А по факту?
А по факту вы можете посмотреть потом интервью, которое давала Вера вместе с пресс-секретарем, и интервью, которое мы давали с коллегой, которые выполнили поручение нашего клиента. Мы зачитали то, что сказала Надежда.
— Надежда Савченко вообще держит голодовку?
Письменных заявлений по поводу выхода из голодания от Надежды Викторовны Савченко не поступало.
— Еще вопрос по поводу Веры, ее сестры. Вы говорите, что она так на неё влияет. Это ее личное поведение, или она, на ваш взгляд, кем-то инспирирована?
Сложно сказать, что она кем-то инспирирована. Я думаю, прежде всего, она навязана поведением того, что Вера почувствовала, что она может выйти в публичную плоскость и затмить свою сестру.
— А какие-то определенные намеки на это были?
То, что было, те публикации в прессе о том, что Вера, возможно, будет кандидатом в президенты. Надя говорила про то, что нет …
— Вера президентом?
Да. Такие публикации были. Надя говорит: нет-нет-нет, наверное, это кто-то другой напечатал и все такое. Меня это тоже, безусловно, удивляло — то, что как может Вера быть кандидатом в президенты. Хотя, тем не менее, она прекрасно сейчас проводит эти все политические турне, и решила, что она может стать политической фигурой. В том числе, наши конфликты, когда говорилось о том, что, Вера, ты нас не нанимала, и мы сзади стоять как ширма не будем, а мы будем работать с Надеждой, будем выполнять ее указания и будем обсуждать позицию по делу исключительно с ней. И, в принципе, для того, чтобы Надежде было легче, то есть мы понимаем, что ей трудно находится …
— Я прошу прощения. Вы так сказали, что будем выполнять ее указания. Я так думаю, что вообще-то должно быть так, когда вы как адвокаты должны давать определенные установки Надежды, как ей правильно себя вести.
Да. Но решение принимает она. Мы за нее не принимаем решений. Мы даем рекомендации и обсуждаем. И она говорит: да, я с этим согласна, я буду так делать. Но когда ты как адвокат видишь то, что ей тяжело и она разрывается между позицией своих адвокатов, которым доверяет, и позицией своей сестры, которая при этом пытается других адвокатов ввести в этот процесс, ты понимаешь о том, что ей будет легче, наверное, если мы уйдем. И мы в течении трех дней обсудили эти моменты. И мы говорим: «Надя, если тебе будет легче с ними поработать или побыть одной — попробуй. В любой момент, если ты захочешь нас вернуть, мы вернемся».
— Ваш предшественник Виктор Чевгуз, который объяснил свое решение прекратить сотрудничать с Надеждой буквально так: «Надежда на своей волне и защищается политическими методами». В вашем случае есть какие-то определенные аналогии?
Я прокомментирую с вашего разрешения предшественника. Я могу сказать о том, что он, возможно, и будет правопреемником. Я не исключаю тот вариант о том, что в понедельник в суде может появиться Виктор Чевгуз как новый защитник Надежды. Потому что после того, как мы вышли, были мама и Вера на свидании, и это личное пожелание мамы, чтобы был Виктор Чевгуз.
— Мы видим, когда мы смотрим, как защищается Савченко, она делает политические заявления, она отвечает политическими лозунгами. Она понимает, что ей нужно отвечать на конкретные вопросы — было оружие или нет? Она понимает, что это не президентские выборы?
Надежда — очень умный человек. И она все это понимает. Но она в какой-то части все равно остается политиком. И говорить статьями УПК она не сможет. Это все-таки дело адвокатов. Поэтому она говорит политическими лозунгами, выбрав тактику, что лучшая защита — это нападение.
— Но ее же будут судить не по ее мнению.
Она этого хочет. И мы хотим, чтобы быстрее это дело перешло в первую инстанцию. Если бы мы остались защищать, и это дело перешло в первую инстанцию, в открытый процесс судебный, мы бы смогли уже защищать полноценно. И, в принципе, мы пришли с Надеждой к выводу о том, что мы бы все-таки добились положительного результата. Я уверен, что она бы вышла.
— Надежда говорит, что она требует от генпрокурора и от председателя СБУ, чтобы ей обеспечили право присутствовать в стенах Верховной Рады и выполнять свои непосредственные функции депутата как законодателя. Насколько это соответствует законодательству?
Позвольте, я все-таки в какой-то части оставлю это без комментариев. Действительно, такие требования у нее есть. Я присутствовал при подписании такого документа. Она как народный депутат его подписала. Но я пожалуй останусь при своем мнении в этом случае.
Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.