Владимир Прокопов о конфликте между «Нафтогазом» и «Киевэнерго», горячую воду и стоимость проезда в общественном транспорте в столице

Киевсовет совершил все необходимые действия, включая иск в суд, чтобы киевляне были обеспечены горячей водой. Об этом в интервью «Прямому» заявил заместитель городского председателя Киевского городского совета Владимир Прокопов.

— Давайте я сразу начну наш разговор с темы, которая является крайне актуальной. Она касается более национального толка, но она непосредственно касается Киева, киевлян, — это вот этот конфликт между «Нафтогазом» и «Киевэнерго». Сейчас уже есть «Киевтеплоэнерго» как потомок фактически «Киевэнерго». И есть требования, есть упреки, что Киев должен вернуть задолженность. Разъясните, на каком этапе сейчас этот вопрос, и будет Киев возвращать эту бешеную сумму, несмотря на то, что бюджет города профицитный — как-будто  есть из чего отдавать. И будете ли отдавать?

Супер-вопрос. Потому что вы в него поместили сразу все нюансы, на которые нужно расставить акценты. Первое — Киев никогда не будет возвращать чужих долгов. Второе — «Киевтеплоэнерго» не является потомком «Киевэнерго», а мы всего-навсего сдавали в аренду «Киевэнерго» свое имущество и вернули сейчас его обратно. И третье — очень важно, что мы готовы обсуждать любые конфликты и решать их, но до момента, пока эти конфликты остаются за столом. А в момент, когда государственная компания сделала таким образом, что заложниками конфликта между хозяйствующими сторонами стали киевляне, у которых сейчас в данный момент дома нет горячей воды, — это проблема. И это уже далеко вышло за рамки конфликта между хозяйствующими сторонами. Потому что заложники — простые люди.

— Когда руководство «Нафтогаза» говорит, что, мол, вода, потом будут отключать, возможно, электроэнергию, — это можно воспринимать как шантаж?

Это иначе нельзя воспринимать. Я понимаю «Нафтогаз», они переживают за баланс компании. Руководство компании, наверное, и должно так себя вести. Единственное замечание, которое мы имеем, — что не имел права «Нафтогаз» брать в заложники киевлян. С властью Киева, с владельцами «Киевэнерго» любые переговоры имеют право месту быть. Более того, если кодифицировать, о чем идет речь, то речь идет о долгах киевлян. Окей, город готов в эту ситуацию вмешаться и сказать, что те долги, которые имеет население за газ, является дебиторская задолженность, и в случае, если мы эту дебиторскую задолженность забираем в собственность города, мы так же готовы забирать кредиторскую задолженность, и, получив средства от киевлян, заплатить их «Нафтогазу».

Мы ни в коем случае не готовы брать штрафы и пеню из какого-то хозяйствующего объекта. Нам не известно, как появились эти долги, на основании чего они появились. Это была просто бесхозяйственность, еще какие-то причины, не хочу даже это комментировать … Но это не наша проблема. Точно. И не станет нашей.

— Теперь «Киевтеплоэнерго», которое появилось после голосования в Киевском городском совете, оно начинает, я так понимаю, работу с чистого листа по существу. То есть долгов нет, никаких шлейфов нет. И теперь это обслуживающая компания, которая будет обслуживать потребителей?

Бесспорно, да.

— А «Киевэнерго» теперь в каком статусе, как это выглядит? Или это просто фактически его как такового нет?

Нельзя так говорить. «Киевэнерго» — это частная структура, как была, так и есть дальше. Единственное, что изменилось: имущество, которое они арендовали у территориальной общины города Киева, а именно теплосети — ТЭЦ-5, ТЭЦ-6 и завод «Энергия» — вернулись в собственность и управление территориальной общины города Киева. И сейчас ими будет управлять наше коммунальное предприятие. «Киевэнерго» как было, так и есть дальше. «Киевтеплоэнерго» — вновь созданное предприятие, которое осуществляет свою уставную деятельность. Плюс, мы как собственники имущества дали им в управление имущество территориальной общины Киева, как коммунальному предприятию киевской общины.

— Очень много мы говорили о ситуации вокруг Верховной Рады, возле стен. В среду в Харьковском городском совете так же люди заходили и хотели некоторые вопросы там решать, разумеется, при непосредственном своем участии. Я веду к тому, что этот конфликт может развиваться насколько долго? И не приведет ли это к тому, что киевляне просто увидят и посмотрят на это все, и в Киевский городской совет придут и скажут: да вы тут решаете, возвращать какие-то долги или не возвращать. «Вы не решаете, а мы сидим без воды и без света. Так делайте что-то». И что тогда будет делать Киевсовет?

Первое — то, что касается горячей воды. Киевсовет сделал все необходимые действия, включая иск в суд. Контролирует лично городской голова. И я прогнозирую в ближайшее время решение этого вопроса с «Нафтогазом», будет поставлена ​​точка. Чужие долги не будут у киевлян. Все, что нужно для обеспечения горячей водой, Киевсовет сделает, вода будет и проблемы этой не будет. По поводу столкновений и физического захвата …

— Можно сказать однозначно: киевлян вы не оставите, на произвол судьбы не бросите?

Могу сказать однозначно. Не то, что не оставим на произвол судьбы, а сделаем все необходимое для того, чтобы горячая вода была, для того, чтобы отопительный сезон начался вовремя. И, более того, я уверен, что когда город сам будет отвечать за этот процесс и его организовывать, он будет организован значительно качественнее, чем раньше это делал «Киевэнерго».
Теперь о важных вещах, о митингах, о захватах залов …

— Вы не первого созыва депутат Киевского городского совета. В прошлом созыве вы возглавляли комиссию постоянную, важную комиссию. Сейчас вы секретарь фактически по линии законодательной вертикали. Вы второй человек в Киеве. Неоднократно люди хотели в Киевский совет зайти с какими-то требованиями, и заходили. И вы не очень этому противодействовали.

А как мы можем противодействовать? Здание Киевского городского совета — это собственность общины.

— Просто интересно: что это дает, личное присутствие тех или иных людей, если они с конструктивом, конечно, идут на контакт, а не просто какая-то «титушня» как-то заскочила?

Также очень правильный вопрос. Правильный почему? Потому что ответ на него лежит сразу в двух плоскостях. Есть первая — и это действительно проблема — люди не понимают, что происходит. Люди видят, не решается долгий период тот или иной вопрос, который их волнует. И мы сейчас можем взять любую сферу, и я вам приведу конкретный пример: от незаконных строек, где люди уже проживают долго в доме, а у них нет до сих пор включенных коммуникаций, и это годы продолжается, и они не понимают, почему так долго власть не принимает решения, и заканчивая какими-то экологическими проблемами, где люди требуют создать парки. Казалось, что это очень просто, а на самом деле там земля в собственности у частных лиц, и это не так просто сделать.

Это первый случай, и из него есть только один выход: говорить с этими людьми, объяснять им причинно-следственную связь и указывать четкие шаги и четкие сроки, когда власть решит эти проблемы. Я лично физически это делаю, с людьми говорю. 99,9% случаев и 99,9% людей воспринимают, берут обязательства мои, в том числе, личные или городского головы, или депутатского корпуса, и дальше контролируют их выполнение.

— Возможно, этот контакт между вами и людьми простыми и позволил вам войти в тройку победителей на выборах по столице. Ибо вы как раз в тройку вошли. А это серьезные показатели.

Спасибо. Мы не делили на простых людей и не простых.

— То есть вы объясняете сроки, вы объясняете, что вы делаете, вы объясняете, как вы делаете, и к чему это все должно дойти. Но для того, чтобы это делать, надо это, как минимум, знать и прогнозировать.

Надо это, как минимум, знать и прогнозировать. Но это хороший случай. Когда ты действительно занимаешься и живешь вопросом, то ты владеешь им на 100%. И это не является для нас проблемой. Мы имеем проблему в другом случае — когда люди приходят не для того, чтобы решить вопрос, а для того, чтобы засветиться на камеру, для того, чтобы получить политические очки, или для того, чтобы каким-то образом, шантажируя в одном из вопросов, получить какие-то профиты в других вопросах. Тогда, что бы ты людям не объяснял, а ты видишь, что их не интересует, в принципе, решение этого вопроса, у них другая цель и другие задачи.

И здесь нужно понимать, что в любом случае Киевсовет как американское правительство — мы не ведем переговоров с террористами. И давление на Киевсовет не дает результата, никогда не давал и не будет давать результаты, и никогда под давлением Киевсовет не будет принимать каких-либо решений. Только начинается беспорядок, пленарное заседание прерывается, согласительный совет. И до момента, пока не будут расставлены все акценты, пленарное заседание не продолжается … Но я сейчас не вижу другого пути, чем решать вопросы за столом переговоров.

— Как процесс декоммунизации вообще в столице? Он уже состоялся, все сделали, что планировали, насколько это вообще актуальный вопрос? Потому что он был актуальным, даже пиковым. А насколько он сейчас выглядит?

Сейчас, несмотря на то, что как-то снизился интерес к этому СМИ и общественности, мы продолжаем доводить его до логического завершения. Потому что я считаю, что не только … реформы чрезвычайно важны, и без них страна не будет развиваться. Но реформы нужны не только экономические, но они нужны в головах людей. И если мы хотим жить так, как в Европе, я имею в виду, иметь такие стандарты жизни, то мы должны понимать, что есть обязательства … Декоммунизация — это одна из составляющих к самоуважению.

— Зачем было проголосовано и было решено повысить цены на проезд в общественном транспорте? Общественный транспорт наземный — это одна серия «марлезонского балета». О метро я спрошу, с вашего разрешения, отдельно чуть дальше. Пока вы говорите о наземном. Прошу.

Здесь ответ на самом деле нельзя отделить. Нужно быть честным с людьми. Ничего же не бывает бесплатного. И если мы искусственно будем говорить, что цены на проезд никогда не будут расти, они будут оставаться, несмотря на инфляцию, девальвацию, подорожание бензина, они будут оставаться на одном и том же уровне, мы должны честно сказать, что так сдерживая цену здесь мы платим вашими деньгами, деньгами киевлян, только с другой стороны. Дотация предприятий «Киевпасстранс», метрополитена происходит все равно из бюджетных средств. И причем это происходит уже сложнее и тратит бюджет больше денег.

Если мы говорим, что есть льготные категории, которые не могут себе позволить платить коммерческую цену, то давайте мы монетизируем эту льготу, давайте мы сделаем для киевлян другую скидку. Давайте мы тем людям, которые льготных категорий, физически на «карточку киевлянина» перечислим сумму денег. Это очень важно.

— Вы же секретарь Киевского городского совета. Да давайте.

Мы приняли такое решение. Мы приняли решение, что цена будет для человека, который покупает разовый проезд, она будет составлять одну сумму. А для человека, который киевлянин и постоянно пользуется транспортом, она будет значительно дешевле.

— Я помню, какой был общественный транспорт наземный еще несколько лет назад. То это, откровенно говоря, оно не в сравнении идет с тем, какой он сейчас. Сейчас и комфортный и условия. Относительно того же метрополитена. Я недаром вспомнил. И вагоны есть новые, но много и старых. А реклама — это золотое дно, насколько я себе представлял. Теперь объясните мне, зачем эта прокладка появилась — «Киевреклама», это коммунальное предприятие? Ранее от рекламы шли поступления непосредственно в бюджет, хотя и дотировал затем столичный бюджет метрополитен, как и сейчас это все продолжается. А это предприятие тогда зачем? И почему реклама в метрополитене не дает тех доходов? Это же можно представить, сколько людей эту рекламу посмотрели в течение дня.

Я представляю. Я также задавался этими вопросами. И мне дали один простой ответ. Давайте сравним доходы от рекламы в метрополитене три года назад и сейчас. После того как я увидел, что они отличаются в разы в сторону того, что город зарабатывает больше, то, пожалуй, реформа, которая приносит в разы больше городу, она полезна. И после этого я перестал задавать вопросы.

— Прекрасный ответ. Но тогда зачем повышать цены на проезд в метрополитене, если он и так неплохо приносит, и профицитный бюджет столицы? Разъясните.

Вы сами в вопросе дали ответ на этот вопрос. Если мы говорим, что мы хотим, чтобы киевляне имели достойное обслуживание в общественном транспортные, если мы хотим обновлять подвижной состав, если мы хотим качественные троллейбусы, автобусы с кондиционерами, качественные трамваи, если мы хотим новые вагоны в метро — это откуда должно взяться . Бесплатного ничего не бывает. Реклама. Бесспорно, нужно максимально повысить тариф на эту рекламу и зарабатывать с нее максимально. Достаточно ли этого? Нет, недостаточно. Мы дотируем метрополитен более чем на два миллиарда гривен ежегодно. И это из ваших денег, в том числе.

Когда надо этому положить конец и сказать, что настоящая стоимость проезда составляет такую-то сумму. Хотим делать для кого-то льготы — давайте их монетизировать. Я думаю, что это можно делать сразу, брать на себя ответственность и делать однократно. Депутатский корпус после многих консультаций решил, что это нужно сделать постепенно, для того чтобы не было резкого удара по кошелькам киевлян. Возможно, и там правда. Большинство склонялось к такому варианту. Так Киевский городской совет и делает. Еще раз хочу сказать, не бывает ничего бесплатного.

— И откровенно объяснить людям. И, очевидно, они тогда поймут, зачем это все делается. Насколько я знаю, вы лично и коллеги ваши были такими моторами запуска в столице такого проекта как «Общественный бюджет». Кстати, была реклама опять же в метрополитене. У вас такая интересная подпись, я обратил внимание. И четко раскладывали, что же дает, насколько это важно. И мне интересно просто, насколько оно воспринялось людьми, и те предложения, те варианты, которые предлагались на конкурс, каких сфер в основном они касались. Возможно, даже, я не знаю, транспортной или экологической. Насколько это прижилось в столице?

Когда была задумка воплотить «Общественный бюджет» в Киеве, очень много людей, в том числе из руководства нашего города, других городов, с которыми мы советовались, воспринимали это так, что ребятам скучно, и они играют в какую-то игрушку.

— Я сам в начале где-то так и подумал.

И сейчас мне приятно посмотреть на этих людей и сказать: что вы думаете сейчас, когда у нас сотни тысяч людей участвуют в голосовании, когда в прошлом году поступило предложений более чем на миллиард гривен? И когда нам предлагали, что давайте вы начните с 5 миллионов, а там посмотрим, и дальше уже была цифра в 50 миллионов, а сейчас мы уже имеем цифру в 150 миллионов, где практически 100% проектов, которые выиграют «Общественный бюджет», реализуются. За прошлый год практически уже все реализованы. И люди видят, что они строят Киев своими руками. А это сотни тысяч людей, которые приобщены к процессу расходов из городского бюджета. Это кардинально меняет вообще общения городской власти и тех людей, которые принимают в этом участие.

— Если на национальном уровне говорили, и, кстати, ЕС оценивает как одну из самых успешных реформ — это реформа децентрализации, — это значит, что с национального уровня на уровень города, если мы Киев берем, а теперь вы децентрализацию фактически сделали на уровне Киева, только от центрального столичного бюджета уже деньги даете на места. И люди уже сами реализуют те проекты. Им же виднее, что на месте, грубо говоря, нужно делать.

И снова ответ на ваш вопрос. Людям на месте действительно виднее. Если мы говорим даже о школе, можно было через департамент образования решить, что по методологии положено там сделать в этой школе. И это, возможно, такой путь имеет право на существование. Но когда собрались родители и проголосовали, и агитировали за проект, потому что они считают, что на данный момент этой школе нужен совсем другой какой-то проект к реализации, и выиграли, и это там реализовалось, — и уже родители детей понимают, что именно они приняли это решение, своими голосами. А это достаточно сложная процедура — взять и проголосовать. Человек это быстро не может сделать.

— Но не выиграть они не могли, потому что это актуальный вопрос на местах, так как местный депутат — а это хорошо, если он там есть — тоже понимает актуальность и пользуется просто спросом этот проект? Одно другого цепляется.

Я как раз к этому и веду. Когда люди в конце понимают, что именно они влияют на процессы и они контролируют в конце их выполнение. Это, на мой взгляд, один из важнейших аспектов вообще.

— Насколько все же на работе Киевского городского совета сказывается то, что в некоторых округах столицы просто нет своего депутата, он не представляет тот или иной округ? Хотя вы, по большому счету, должны Киев каждый представлять, но все равно тяготеете к своему округу. Это практика, это реалии.

Бесспорно, так и есть. Если брать юридическую плоскость, то у нас был только один округ, и это весь Киев. Но в практической плоскости я могу признаться, что действительно тот округ, который я обошел ногами каждый подъезд и общался там с людьми, я их уже знаю в лицо, они мой номер телефона. И у нас есть общение. В Голосеевском районе у меня значительно теснее с избирателями, чем, допустим, в Дарницком.

И я считаю, что, во-первых, в Киеве не должны быть представлены политические партии, в Киевском городском совете. И второе — каждый округ должен иметь фамилию, имя и отчество человека, который несет ответственность за этот округ. Я говорю за чистую «мажоритарку» в Киеве, без привязки к политическим партиям. Причем кардинально наоборот — на общенациональном уровне. А там как раз не должно быть «мажоритарки», а должны быть исключительно партийные.

— А как тогда эти депутаты будут создавать фракции?

А какие фракции? Очень интересная история. Мы были с рабочим визитом, украинская диаспора в Канаду нас приглашала, в других странах. Когда они слышат «председатель фракции», они говорят: а как у вас фракции бывают в городских советах? К чему они вступают в оппозицию? К коммунальным проблемам? К чему можно быть в оппозиции в городском совете? У нас есть общие проблемы, и мы должны проговаривать. Возможны различные пути их решения.

— Вы все правильно говорите. Но уровень Киевского городского совета, учитывая столицу, как город огромный, получается так, что те или иные политические силы или фракции, они, возможно, в оппозиции к вашей фракции или к мэру, который, кстати, лидером партии является. А это уже уровень немножко национальный. И политика иногда заходит в работу Киевского городского совета. Даже туда, где просто ее не должно априори быть. Правда?

Правда. И это огромная беда. Вам как киевлянину, какая разница при решении вопроса, например, с заменой труб в вашем доме, какая вам разница, что происходит в парламенте, в каких отношениях та или иная фракция? Мы принимаем решение, что нужно менять трубы. Половина депутатского корпуса не голосует, потому что у нас лидеры партий поссорились в парламенте. Люди, опомнитесь. Причем политика к трубам? Давайте трубы голосовать, а лидеры пусть ссорятся, пока им заблагорассудится.

— Местное самоуправление и местная демократия. Что говорят вообще в этом разрезе о столице ваши зарубежные коллеги? Вы ездите с визитами делегации Киевсовета. Как они оценивают столицу и жизнь ее, проблематику?

Есть разные плоскости также в этой ситуации. Есть люди, которые впервые приезжают из городов-побратимов … Это, кстати, со многими городами-побратимами происходит впервые. Они говорят: мы дружим с вами 40 лет, и никогда никто не приглашал. И они думали, что Украина — это некий третий мир. Когда мы начинаем говорить уже по сути, мы понимаем, что у нас одинаковые механизмы работают. И, более того, у нас есть даже такой опыт, которым мы можем поделиться в силу того, что мы пережили за последние несколько лет.

— И им интересно перенимать этот опыт, да?

Бесспорно.

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.