Время жертвовать: почему некоторые европейские страны нехотя соглашались на санкции против России?
На протяжении всей российской эскалации часто возникал вопрос, почему некоторые европейцы вяло реагируют на путинскую угрозу. Пока одни партнеры жестко противостояли агрессору, другие не спешили идти на конфронтацию и искали пути примирения.
В таких случаях украинцы чаще всего всю ответственность возлагали непосредственно на лидеров этих стран. Гневная критика с упреком «недостаточно» лилась в адрес Макрона, Шольца, Драги, Орбана и других. Мол, они отстаивают только собственные интересы и являются жертвой грязных русских денег.
Однако в развитых демократиях так не бывает. Конечно, европейские лидеры играют ключевую роль в принятии политических решений, но обычно прислушиваются к мнению своих избирателей.
И если кто-то из чиновников избегал дополнительного давления на Путина или не передал Украине вооружения, то есть подозрение, что на такую политику был мандат от народа. А значит, российскую агрессию недооценивали многие европейцы, а не только их лидеры.
Поддержка, ограниченная дипломатией
Соцопрос Euroskopia, проводившийся в начале февраля в восьми странах ЕС (Португалия, Нидерланды, Польша, Германия, Греция, Италия, Испания, Франция), показал, что в основном большинство европейцев (73%) хотели помогать Украине в противостоянии с Россией. Только 13% опрошенных ответили, что этого делать не нужно.
Впрочем, стоит обратить внимание не только на количество поддержки, но и на ее качество. Почти половина респондентов (47%) соглашались только на дипломатическую защиту Украины со стороны ЕС, а вот помогать военным способом хотело вдвое меньше людей – только каждый четвертый (26%).
При этом общественное мнение отличалось в странах. Например, больше всего не желающих вмешиваться в российско-украинский конфликт было в Греции (21%), Франции (17%) и Германии (15%). Италия больше всего опиралась на военную поддержку, а вот в Португалии, Испании и Нидерландах – наоборот – треть населения одобряла военные действия ЕС в случае необходимости.
Результаты опроса четко соотносятся с политикой, проводимой умеренными лидерами ЕС до начала войны: максимум дипломатии и очень осторожная милитаризация Украины или промедление по этому вопросу.
Чиновники, как и их избиратели, до последнего возлагали надежды на дипломатию, потому что не хотели сжигать все мосты с Россией. Ведь сжигание этих мостов могло сказаться на их безопасности и кошельках. А к такому пожертвованию были готовы далеко не все граждане ЕС. И их неоднозначная позиция давала политикам простор для маневров.
Собственные интересы – превыше всего
За две недели до начала путинской войны Европейский совет по международным отношениям (ECFR) опубликовал исследование об отношении европейцев к возможному вторжению в Украину. Опрос граждан Польши, Румынии, Швеции, Германии, Италии, Франции и Финляндии. И ответы респондентов показывали политику их власти.
Взять хотя бы Италию, для которой экономические связи с Россией всегда были чувствительным вопросом. По результатам опроса, большее количество итальянцев (43% против 41%) выступали за то, чтобы со своей стороны не защищать Украину в случае российского нападения. Они считали, что достаточно поддержки в рамках НАТО и ЕС, а Италии лучше стоять в стороне от этого конфликта.
Граждане также отвечали, что не готовы защищать Украину, если для Италии это означает экономический спад (44%) или военную угрозу со стороны России (49%). Поэтому фактически общество позволяло Риму и дальше заниматься экономическими интересами, а не жертвовать ими ради Украины.
Видимо, отчасти именно поэтому мы увидели такое сопротивление SWIFT-санкциям и другим ограничениям со стороны Италии. А правительство смогло выделить Украине оружие только на шестой день войны. Премьер-министр Марио Драги заявил, что новая реальность «заставляет делать выбор, который еще несколько месяцев назад был немыслим».
Впрочем, еще более меркантильными среди всех опрошенных оказались французы. Чаще они отвечали, что не стоит защищать Украину, если для Парижа это будет представлять военную угрозу со стороны России, увеличит количество кибератак, приведет к потоку украинских беженцев, будет способствовать экономическому падению или росту цен на энергоресурсы.
Как следствие, многолетние и осторожные попытки президента Франции Эммануэля Макрона стать миротворцем в российско-украинском конфликте. За свою каденцию он семь раз встречался с Владимиром Путиным, провел с ним два десятка телефонных разговоров и продолжал настаивать, что терять связь с Кремлем недопустимо. И хотя эта дипломатия не уберегла нас от войны, деятельность Макрона с одобрением оценили сами французы. На фоне российской угрозы, его рейтинг вырос на рекордные 8,5%.
Неблагоприятные для нас социологические тенденции фиксировали и в Германии. Граждане выразили малейшее желание защищать Украину в случае российского вторжения. Только половина из них считала, что НАТО и ЕС должны помочь Киеву отражать нападение Кремля, и лишь немногим более трети опрошенных (37%) хотели, чтобы этим занималась сама Германия. Такие общественные настроения Берлин часто оправдывал исторической памятью нации, после мировых войн желавшей дистанцироваться от зон боевых действий.
К тому же, больше немцев до войны не были готовы жертвовать своими интересами. А это значит, что от власти они требовали минимизировать экономические и риски безопасности на фоне российской эскалации. Поэтому Берлин, энергетически зависимый от России, до сих пор блокирует на уровне ЕС некоторые санкции, в том числе касающиеся кремлевских энергоносителей и банков, ведущих расчеты за газ (Сбербанк и Газпромбанк). Также поставлять Украине оружие немецкое правительство вызвалось уже после российского вторжения.
Чувство опасности заставляет жертвовать
Ожидаемую наибольшую общественную поддержку в этом опросе Украина получила от соседней Польши. Там почти три четверти населения (73%) верили, что Путин может вторгнуться в Украину уже в этом году. Среди опрошенных национальностей только поляки были у большинства (65%), которые считали, что Варшава в случае российского нападения должна стать на защиту Украины, а не только ограничиться деятельностью НАТО и ЕС.
Поляки больше всего видели в России врага. Три четверти населения считали, что агрессия Кремля против Украины создала им угрозы в безопасности, энергетике, миграции, экономике и киберпространстве. Поэтому большинство граждан соглашалось жертвовать собственными интересами, чтобы защитить украинцев. Ведь следующей жертвой Путина могла бы стать Варшава.
Общественные настроения откликнулись в политике польских властей, которые еще до войны начали оказывать Украине разную помощь и вели активную дипломатию. Только в течение зимы польский президент Анджей Дуда трижды встречался с Владимиром Зеленским, а премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий впервые в своей должности посетил Киев.
Варшава стала частью вновь созданного военно-политического союза Украины, Великобритании и Польши, а польские чиновники на уровне ЕС убеждали своих коллег в необходимости жестких санкций. Моравецкий специально ездил в Берлин на встречу с Шольцем, чтобы убедить его отключить Россию от системы SWIFT.
Без иллюзий – без разочарований
Общественное мнение важно понимать, чтобы не тешить себя бесполезными иллюзиями, а четко отдавать себе отчет, кто из партнеров готов тебе быстро подать руку, а кого придется уговаривать и убеждать.
Политические решения в демократиях зависят не только от готовности лидера страны действовать, но и от готовности общества одобрять эти действия. И это следует понимать. Многие украинцы испытали глубокое разочарование, что в разгар войны санкции и помощь стала предметом дискуссии, а не безусловного исполнения.
Однако это не повод устраивать «охоту на ведьм» и искать среди партнеров предателей. Лучше знать настроение их электората и воспользоваться силой общественного давления. Война кардинально изменяет жизнь не только тех, кто в ней участвует, но и отношение наблюдающих за ней. Она в один момент изменила настроения западных обществ по очень важным вопросам.
А значит, наша задача – не посылать проклятия в сторону союзников за недостаточную поддержку (какой из этого смысл?), а попытаться самостоятельно достучаться до каждого европейца и убедить, что войну и Путина нужно остановить немедленно и любой ценой. То есть пора жертвовать собственными интересами.