«Закрытая зона»: «черная приватизация» и государственные спиртзаводы за бесценок

Тема очередного выпуска программы “Закрита зона” Владимира Арьева — государственная монополия на спирт. Там где монополия — там коррупция, а где коррупция — там «черная» приватизация. Нужна монополия государства на производство спирта, что такое «черная» приватизация и почему люди в Украине ежегодно погибают от некачественного алкоголя? На эти вопросы отвечает экономический эксперт Борис Кушнирук.

— Нужна ли монополия государства на производство спирта?

Убежден, что монополия — что государственная, что частная — пользы никогда не приносит. Поэтому монополизм развращает. Монополист не формирует эффективность. Напротив, он провоцирует искривление всех ценностей в экономике. Поэтому монополии приводят лишь к деградации.

— То есть можно приватизировать «Укрспирт»?

Бесспорно, «Укрспирт». Причем речь идет именно о приватизации предприятий, входящих в концерт «Укрспирт». Нужно приватизировать. Другое дело, что, учитывая особенность рынка «Укрспирт», является объем потребления. Так вот, условно говоря, не может возникать ситуации, когда есть спирт, который вырабатывается больше, чем объем потребления. Почему? Потому что, условно говоря, это товар, который не должен появляться на рынке, если он больше того объема потребления, который может быть.

— То есть «налево» идет?

От идет «налево». Фактически он в тени находится. У нас появляется возможность тогда этот спирт использовать для изготовления водки, которая контрафактная, без уплаты налогов и без контроля за качеством.

— Но у нас есть еще государственная монополия. Это пока факт.

Она является номинальная.

— Реально спиртзаводы уже продают по схеме за бесценок. Фигурирует фамилия Чеботарева, которого когда-то даже обвиняли в похищении «майдановцев». То есть до сих пор действует спиртовая мафия Януковича, которая занимается теневой приватизацией сектора.

На самом деле давайте поделим приватизацию и захват активов, которые часто просто потом отправляют на металлолом, и производство спирта. Так вот, условно говоря, у нас монополия фактически нарушена даже при производстве спирта. Потому что, если половина, а некоторые говорят, что даже почти две трети этого спирта производится в тени, — тогда монополия? Тогда монополия, скорее тени, чем реального производства.

— А каким образом берется теневой спирт на предприятиях или на частных лавочках, которые переделаны под изготовление?

Преимущественно самом деле это предприятия, которые формально стояли, они не работали, но шесть лет что-то там происходило. На таких спиртзаводах и изготавливается спирт. Он с технической зрения по крайней мере не является ядовитым. Он, может, есть низкокачественный с точки качества той водочной продукции, которая может из него выйти, но он не является ядом. Потому что когда речь идет уже об отравлении, то это, как правило, используют не спирт, а используют какие-то метиловые спирты и некоторые примеси, которые создают угрозу для жизни.
Проблема у нас двойная. Если нет прозрачного функционирования и контрольного рынка реального изготовления спирта и изготовление водочной продукции, то появляется теневой с теневым оборотом водочной продукции, и там может быть отравлений очень много.

— Налоговая как раз накрывали несколько заводов. Во-первых, у меня впечатление, что объемы гораздо больше, чем накрыла налоговая. Во-вторых, там находили такую ​​продукцию, которая могла нанести вред здоровью. То есть получается, что у нас госорганы недорабатывают.

Особенность этого сектора заключается в том, что он должен быть, с одной стороны, конкурентный, а во-вторых, еще и обеспечивать саморегулирование. Если бы мы четко знали, что у нас есть определенное количество водочных заводов, и только они имеют брендированную продукцию, и они контролируют, чтобы нигде не появлялась под их брендом другая продукция, и все продавцы знали, что появление на полках такой продукции контрафактной автоматически должно приводить к закрытию подобной торговой точки и конфискации имущества. Когда будет осознание, тогда возникнет ситуация, что сами производители будут контролировать друг друга. Потому что у них рынок очень ограничен. С другой стороны, сами торговцы осознают, что в случае продажи какой-либо продукции, которая не дошла «слева», они автоматически могут остаться не только без каких-либо доходов, но и без имущества, и могут быть привлечены к строгой уголовной ответственности. Это был бы тот механизм, который бы обеспечил крайней мере управляемость процессов, которые в этой области есть.

— Вы оптимизм почувствовали?

Учитывая, что я немножко знаю, что там происходит, то у меня его и не было. Просто осознание реальности. А реальность состоит в том, что интересы различных групп во власти и приближенных к власти, и связанных с властью у них разные. И они контролируют различные предприятия «Укрспирт». И таким образом они все заинтересованы в том, чтобы ситуация не менялась. Потому что при нынешней модели функционирования и при нынешней ситуации, когда закрыты заводы, за них идет борьба с оружием в руках, в прямом смысле, — это лишь указывает на то, что эти предприятия позволяют им очень неплохо существовать в сегодняшних условиях, и они ничего менять не хотят.

— То есть приватизация будет тормозиться?

В таких случаях вопрос не в том, кто тормозит. Если брать правительство, то у правительства есть ответственность. И у  него есть крайне коррумпированная отрасль спиртовая. И если правительство не проведет приватизацию, причем не по общему принципу — потому что есть особенность функционирования этого рынка — а по отдельной процедуре, максимально прозрачной, чтобы создать там конкурентную среду, чтобы впоследствии можно было привлечь инвестиции, в том числе иностранные. И если этого не будет, то в этом случае будет оставаться ситуация та, которая есть. И тогда уже искать — а кто тормозит — нет смысла. Есть политическая ответственность правительства, которое с этой задачей не справилось.

— Решит ли эта приватизация проблему теневого спирта? Ведь владельцы так же могут разливать «втихаря» спирт, даже если другие участники рынка будут пытаться контролировать и выводить этот дешевый алкоголь не по поддельным брендами или марками, а под какими то вообще «левыми».

Вопрос заключается в том, что если государство начнет контролировать этот процесс… Мы видим, к чему это привело в течение 25 лет. Более того, бывший министр аграрной политики Тарас Кутовой когда мне говорил: а что делать, если начальник РОВД, который приходит на завод, на котором разливается «левый» спирт, и он пытается даже прекратить это, но ему готовы платить ежемесячно по 10 тысяч долларов , чтобы он просто закрыл глаза и не видел этого? И таким образом, говорит, обеспечить это на уровне государственного контроля фактически невозможно. Это можно обеспечить, только когда в этом будут не заинтересованы все игроки, которые есть, которые производят легальную алкогольную продукцию. Они, учитывая то, что этот рынок довольно ограничен с точки зрения четкого осознания объема потребления легального водочной продукции, они как раз могут обеспечить ситуацию, чтобы никто больше, кроме того, кто производит эту продукцию легально, на этом рынке не появился, и никакой контрафактной продукции не допустил. Они должны быть заинтересованы в том, чтобы никакой «левой» водочной продукции не было.
Кроме того, проблема заключается в том, что даже на этих заводах водочных, которые официально работают, на сегодняшний момент они изготавливают «левую» контрафактную продукцию. Берется «левый» спирт, изготавливается «левая» продукция и затем продается эта продукция в сетях.

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.