Виталий Трубаров: Мы хотим, чтобы за три года экономическое явление, как приватизация, была у нас завершена

Исполняющий обязанности Фонда госимущества Украины Виталий Трубаров рассказал о предстоящем годе приватизации в Украине.

Об этом он сообщил в программе «Подія» с Мыколой Вереснем.

— Насколько мы можем говорить о том, что 2018 будет годом приватизации? То произойдет вообще в Украине, с точки зрения приватизации?

После прошлых наших встреч, если мы говорим о законе, который был принят, то глобально, с точки зрения самого тела закона, ничего не изменилось: с точки зрения тех правил игры, которые там были заложены, и те преференции, о которых мы говорили. И то упрощение, которое там заложено, оно глобально там и осталось. Хотя сам закон между первым и вторым чтением претерпевал определенные изменения. В него подавалось почти 700 поправок. Большая часть из них касалась того, что закон немножко расширили и теперь он называется «закон о приватизации государственного и коммунального имущества». Поэтому многие вещи, связанные с коммунальным имуществом, там тоже мы учли. Но, в принципы, подходы остались те же самые.

Если говорить о вашем вопросе непосредственно, сам закон – это очень хорошо. Но, как мы прошлый раз с вами тоже обсуждали и информировали наших зрителей, это – правила игры. Для того чтобы теперь он вступил в свою силу, на сегодняшний момент необходимо внести еще практически в 20 подзаконодательных актов соответствующие изменения: методики, положения, приказы и так далее. Половина из них находится в прерогативе самого Фонда. И у нас уже в рабочем варианте документы эти набраны. Как только закон будет подписан, и его опубликуют, мы готовы их принимать уже. Половина находится в прерогативе Кабинета министров Украины. И тут уже зависит от того, как быстро Кабмин сможет это дело принять. Наши законодатели в конечных положениях написали, чтобы Кабмину привести в соответствие с действующим положением в течение трех месяцев. Это очень большой срок – три месяца. У нас нет этого срока.

И я настроен сам, и провели сегодня совещание с точки зрения помощи тоже в наработке этих документов, чтобы мы быстрее прошли этот путь. Если мы его пройдем за полтора-два месяца, это будет означать то, что приватизация по новому закону будет уже осуществляться, и мы сможем те объекты, которые мы планировали на приватизацию, успеть приватизировать по новому закону в 2018 году. Что-то может, конечно, перейти на 19 год. Потому что даже с учетом того, что закон сокращает сроки подготовки приватизации, все равно это месяцы. Мы можем что-то не успеть, и перейдет на 2019 год. Но в любом случае все настроены на 18 год, настроены на приватизации: как вы образно сказали – большую и малую.

— Но если мы говорим о более 20 млрд, то это не все 3500 заводов и разных там … То есть речь идет о каком-то проценте на 18 лет от 3500 государственных предприятий?

Вы меня простите. Я вас немножко поправлю. 3500 тысячи – это общее количество предприятий. Но из них 1255 подлежат ликвидации. Мы их потеряли, страна их уже потеряла за долгий период времени. Целью приватизации из этого всего списка будет только 900 предприятий. Поэтому мы говорим о том, что 900 предприятий мы включаем в программу приватизации глобальную. Есть общая программа Кабмина до 2020 года. И понятно, что часть объектов мы сможем приватизировать в 2018 году, какая-то часть перейдет на приватизацию на 2019 год. До кого-то дойдут руки в к 2020 году.

— Но цель до 2020-2021 гг. все 900 с чем-то предприятий приватизировать?

Это большое наше желание. Мы, по крайней мере, на это настроены.

— Мы с вами говорили, что для этого надо, чтобы и министерства подавали на приватизацию то, что им принадлежит. Они не подают.

А им принадлежит все.

— На них может нажать премьер или Кабинет министров?

Мы настояли, когда разрабатывали закон, на том, чтобы в нем была внесена норма: что теперь норма закона, сам закон обязывает министерства передать эти объекты. И мы рассчитываем на то, что законопослушные работники профильных министерств и ведомств будут выполнять тело закона и будут нам передавать. Потому что, к сожалению, одних распоряжений и распорядительных документов на уровне самого Кабинета министров для членов Кабинета министров, получается, не всегда достаточно. А теперь уже это будет прямая обязанность. А если они будут нарушать закон, они уже будут нести другую ответственность.

— Теперь очень важный вопрос. Насколько я понимаю, речь, помимо прочего, идет о том, что страна-агрессор не может участвовать в приватизации. А может быть так, что этот бенефициар будет так скрытый, что, например, Виталий Трубаров не будете знать? У нас главный инвестор — это остров Кипр. Там держат деньги олигархи, и они под чужими именами заходят и что-то приватизируют. И среди этих олигархов являются российские олигархи. Как сделать так, чтобы этого не произошло?

Очень хороший вопрос. Когда мы разрабатывали закон, безусловно, мы пытались учесть максимальное количество мнений на предмет того, какие заградительные меры мы можем поставить. Но одно дело – что-то написать на бумаге, как есть поговорка «бумага все стерпит», а другое – каким образом эти нормы потом можно будет реализовывать и проверять. И специалисты пришли к выводу, что все, что 10% и выше, – это подлежит контролю. Это легко проверить. Вступая в контакты с нашими иностранными партнерами, мы можем, работая с внешними биржами, раскрывать конечных бенефициаров. А все, что ниже 10%, не раскрывается. Мы не найдем конкретного собственника этих акций. Что, в принципе, уже и не важно. Потому что, если вы владеете меньше 10%, вы ни на что не влияете. Наша задача какая? Чтобы никто не влиял на нашу экономику, чтобы никто тут не хозяйничал и не говорил нам, как нам развиваться.

Если кто смотрел заседание ВР, то, в принципе, по этому пункту шли баталии у депутатов до последнего момента, и они уже практически с голоса вносили окончательную редакцию данного пункта. Были разные мнения. Кто-то говорил: давайте просто ограничим, что не имеют права участвовать в приватизации только те юридические и физические лица, которые находятся в санкционных списках всевозможных. Было мнение такое: давайте вообще все, что связано с РФ, под ноль поставим – и все. Но опять возникает вопрос: как контролировать, как потом проверять? В итоге вышли на вот эту норму 10%, плюс очень детально специалисты, которые работают с биржами, которые работают с иностранными партнерами, расписали, прямо сидя в ВР, эту формулировку. Я думаю, что она и будет.

Поэтому Фонд госимущества Украины вместе с Антимонопольным комитетом, вместе с Национальным банком, вместе с правоохранительными органами будет отслеживать те юридические фирмы и физических лиц, которые будут подавать потом эти заявки. Соответственно, забегая вперед, следующий вопрос: что будет происходить, когда будет перепродажа? Процедура перепродажи идет по тому же закону, как и прямая продажа. Поэтому вопросы, связанные с перепродажей данного объекта, будут с нами согласовываться, и мы тоже будем их прогонять по тому же самому списку. Поэтому на сегодняшний момент вместе с депутатами разработан механизм, который еще на уровне Кабинета министров Украины будет отшлифован подзаконодательными актами, которые обеспечат нам абсолютное невлияние российского капитала на наши предприятия, на нашу приватизацию.

— Некоторые депутаты говорят, что нельзя ОПЗ и «Турбоатом» приватизировать. Что бы вы им сказали?

На самом деле доводов – приватизировать или не приватизировать, если поставить задачу – можно набрать бесконечное количество. Брать какие-то списки, какие-то графики рисовать. Брать историю, что было сто лет назад в той или иной стране, что сейчас там: какие-то успехи, какие-то проигрыши и так далее. Мое глубокое убеждение в том, что государство должно заниматься своей прямой деятельностью – быть регулятором. Оно должно быть регуляторной функцией. Оно должно напрямую руководить этими предприятиями. Оно должно оставить за собой собственность только ту, что обеспечивает безопасность в какой-либо форме. Все остальное – в частные руки. И смотреть, чтобы все крутилось и работалось. И другими методами, другими механизмами отслеживать эту работу. Только таким образом. К сожалению, все говорят: почему нам не поставить хороший менеджмент на государственные предприятия?

– Коррупция будет сразу.

Я абсолютный реалист. Если за весь период времени, за все это времени мы не нашли хороших менеджеров – какая гарантия того, что мы их найдем с первого числа, с 1 сентября, с нового года, с лета, с зима, с осени? Какая гарантия? Гарантия нулевая. Я не ставлю некий крест. Но это констатация факта. К сожалению, на сегодняшний момент менеджмент не справляется с реалиями сегодняшнего дня, не справляется с реалиями, которые вызывает нам мировая экономика. Вызов нам бросает. Мы не можем это сделать.

Помимо этого, опять сделаю акцент, с вашего позволения, на нашу с вами прошлую передачу, где мы обсуждали, что же мы продаем. Мы продаем активы, которые строили наши деды и прадеды. Даже не отцы. Самым молодым активам, которые мы приватизируем, – 50 лет. Средний возраст – 70. Понимаете? Для того чтобы оставить это в государственной собственности… Да, можно оставить. Но тогда мы опять из бюджета должны финансировать это предприятие. Опять же, не забываем о коррупционной составляющей, которая там происходит. Чем быстрее мы передадим в надежные частные руки и будем контролировать работу, то есть контрольными функциями заниматься будет заниматься государство, тем будет всем лучше. Тем быстрее будут инвестиции, рабочие места, работающие предприятия, налоги, увеличиваем ВВП.

Я согласен с премьер-министром Украины, который говорит о том, что, да, приватизации окей, но давайте инвестиции, давайте работающие предприятия. Если оно государственное и не работает – смысл от него?

— Что для меня станет лакмусовой бумажкой? Это, безусловно, Одесский припортовый завод. Он вообще кому-то нужен? Он действительно такое «золото яблочко»?

Если использовать ваше образное выражение, я бы больше «яблочком» назвал «Центрэнерго», если делать уже какие-то сравнения. Это с тех объектов, которые мы в обозримом готовим на приватизацию. Я думаю, что «Центрэнерго» будет более показательным и более значимым объектом. ОПЗ – действительно хороший объект, если бы у него не было двух неких отягощающих моментов. Один отягощающий момент в том, что ОПЗ работает на газу. Газ дорогой. А продукция, которую ОПЗ выпускает, с точки зрения конкуренции не мировом рынке, просела. Поэтому на сегодняшний момент ОПЗ не может выполнять напрямую свою хозяйственную операционную деятельность. Слава богу, что мы это предприятие сохранили в том объеме, в котором был. В летний период прошли регламентационные работы, и это предприятие технически готово Оно занимается перевалкой. Недавно по конкурсу отобрали давальца, который будет заводить за газ, который закупать будет у каких-то трейдеров. В этом отношении каким-то образом предприятие до момента приватизации будет функционировать. Но главное, что мы его сохранили.

Вопрос в другом. В обозримом будущем предприятие, на основании наших предыдущих тезисов, не сможет самостоятельно выполнять свои функции. Нам нужно быстрее его приватизировать. И уже, работая с новым инвестором, с новым собственником, выстраивать другую систему взаимоотношений.
И второе отягощающее обстоятельно, помимо цены на газ, – это долговые обязательства, которые, к сожалению, на сегодняшний день никуда не делись. И я думаю, что вряд ли уже куда-то денутся.

— А кто же тогда купит? Вы назвали два исключающие обстоятельства.

Я думаю, что покупатели найдутся. Я думаю, что тем крупным фирмам, которые занимаются этим бизнесом глобально, я думаю, это предприятие все равно интересно с точки зрения развития на будущее. Поэтому это предприятие все равно никуда не денется. Поменяется ситуация в стране, поменяется ситуация на рынке. Да, это года. Но для фирм с десятилетним, со столетним опытом, со столетней историей это ничто. Поэтому я думаю, что мы сможем вывести его на приватизацию, сможем его приватизировать.

Мне все время задают: за сколько вы сможете его продать? Пожалуйста, давайте хотя бы по этому предприятию вопрос ценообразования не будем поднимать на высокую планку. Это будет достойная цена, это будет честная цена, это будет цена, которую мы в любом случае будем озвучивать. Это не будет торговля «из-под полы» – давайте под одного какого-то конкретного покупателя. Нет. Мы сделаем все прозрачно и честно. Задача – его приватизировать. Иначе государство потеряет гораздо больше от того, что это будет.
Давайте не забывать, что это предприятие химическое. Все его связывают с Одесской. Но на самом деле это город Южный. Это градообразующее предприятие. Если, не дай бог, там будет какая-то авария, это же все побережье… Поэтому нам нужно сохранять и давать работу людям.

— А что такое «Центрэнерго»?

Это генерирующая наша компания.

— То есть это ТЭЦы, несколько десятков?

Нет, меньше.

— И они прямо в центре Украины находятся, и они дают энергию городам в центре Украины?

Да.

— Не создадим ли мы монополиста? Потому что все и так говорят, что господин Ахметов очень много имеет генерирующих. Но если теперь ему еще и «Центрэнерго» — у нас появляется один супермощный монополист.

Я бы не был так уверен. Во-первых, мы не являемся органом, который регулирует монополию. У нас есть отдельная организация, которая будет следить и ни в коем случае не допускать вот этого перехода.

— Ой боюсь, что будет допускать.

Я думаю, что не в этот исторический период времени, когда все рассматривается практически под микроскопом. И второй момент. Все ведь боятся не монополии, а все боятся конечного результата, конкретной деятельности предприятий, и как это будет отражаться на тарификациях.

— Без сомнения, это главное.

А тарификацией занимается другой государственный орган. Государство должно регулировать эту ситуацию. Не проблема, что вы или я, или кто-то третий владеет какой-то компанией. Вопрос в том, что мы с вами должны работать в законодательном поле. Государство с помощью своих инструментов, своих государственных структур должно заниматься этими регуляторными функциями. Поэтому не проблема, что мы это все дело приватизируем и продадим. Абсолютно не проблема. А те облэнерго, о которых вы говорите, – это же не малые хвостики, которые мы продавали в прошлом году. Это крупные пакеты акций – по-моему, от 65 до 92%. Я думаю, что на эти пакеты акций будут заходить гораздо больше компаний, и будет здоровая конкуренция. Мы ждем. И, по крайней мере, участвуя в работе всевозможных торгово-промышленных палат и встречах с дипмиссиями наших иностранных партнеров, мы видим, что иностранные компании интересуются. И я думаю, что мы увидим хорошую конкуренцию.

— В Украине что-то вроде биржи существует?

Практически. Если возвращаемся к телу закона, то однозначно объекты большой приватизации… мы говорим, что там будут привлекаться советники, которые будут искать и определять ценовую политику, будут унифицировать документооборот и будут искать тех инвесторов, которые будут потенциальными, будущими покупателями этих всех моментов. Безусловно, после того, как эта подготовительная работа будет проведена, и мы все это дело озвучим вслух, мы под камеры, как «Криворожсталь», будем это все дело приватизировать, то есть все будет открыто. А объекты малой приватизации? В рамках тела нового закона мы говорим о том, что будут продаваться исключительно все то, что ниже 250 миллионов гривен. Если вы помните, мы обсуждали. Будут продаваться на электронных площадках. Опять же, все будет открыто и прозрачно. Вы можете находиться на территории нашей страны, находиться в Лондоне, отдыхать в Кипре… Просто так привел пример. И в электронном виде, пожалуйста, делайте свои покупки. Все открыто, прозрачно и честно.

— И в 2020 году закончится вся эта история?

Давайте не будем ставить ни точку, ни многоточие. Я – как генерал, который ведет свое войско, ставлю задачу, и мы делаем планы вместе с другими генералами. В Кабинете министров Украины есть такие плановые задания. Да, мы хотим, чтобы за три года экономическое явление, как приватизация, была у нас завершена. Мы будем к этому очень стремиться. Если не получится – значит, 2021 год будем захватывать.

Напомним, 18 января Верховная Рада Украины приняла законопроект №7066 о приватизации. За соответствующее решение проголосовали 266 депутатов.

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.