Александр Данилюк о необходимости транша МВФ: Нужно сейчас заложить стабильность на 2019-2020 годы — это и называется государственная политика

Нам нужно продолжение программы сотрудничества с МВФ и нам нужен транш: это не один миллиард, а это 1,9 миллиардов. Если мы получим эти деньги, мы также сможем получить миллиард макрофинансовой помощи от Евросоюза.

Об этом в программе «Подія» с Мыколой Вереснем заявил министр финансов Украины Александр Данилюк.

— Я не уверен, что кто-то понимает сущность этого конфликта. Объясните нам вашу позицию — почему вы «наехали» на премьера?

Первое и главное — у меня нет конфликта с премьером. Давайте мы начнем с этого тезиса, из этой аксиомы. У меня нет конфликта с премьером. И ключевое — это то, что все почему-то привыкли, что у нас Кабинет министров должен быть таким агентством хороших новостей. Это действующий орган. У нас должны быть дискуссии, у нас должны быть споры. С этого выходят какие-то качественные решения. Не просто штамповки чего-то, а качественное обсуждение и качественное принятие решений.

Здесь даже не вопрос этого момента. Это вопрос в том, будет ли у нас реформа Государственной фискальной службы, не будет в конце концов. Вы знаете, я определил как приоритет в своей должности … Хотя мы многое сделали и в бюджетной сфере, и в банковской сфере, налоговой, ввели прозрачный реестр НДС. То есть чем заниматься на самом деле, и мы показываем результаты. А вот реформа Государственной фискальной службы — институциональная реформа, которая предусматривает, что у нас вместо карательного органа появится сервисный орган, который будет помогать бизнесу платить налоги, как бы это банально не звучало.

— Давайте поясним, что такое Государственная фискальная служба.

Это налоговая и таможня под одной крышей сейчас. Это единственная служба. И этот процесс не очень быстро развивался. Сначала его тормозил предыдущий руководитель Роман Насиров. Затем был назначен исполняющий обязанности. В принципе, сейчас ситуация скорее движется с реформой. Но все же недостаточно. Все равно очень много интересов заложено в этой службе: разные люди, разные группы интересов, разные фракции. Так не может быть. В конце концов речь идет об одном из ключевых органов в государстве, который обеспечивает наполнение бюджета и который обеспечивает также нормальный бизнес-климат в стране.

Если сейчас спросить бизнес, налогоплательщиков, они скажут, что эта служба далека от идеала. Для этого нужно ее очень быстро реформировать. Но, к сожалению, этот процесс тормозился. Мы приняли акты, предусматривающие реформу ДФС. Я начал этот процесс. Затем эти акты были отменены.

То есть дискуссия продолжается. И, конечно, для того чтобы этот процесс двигался дальше, необходимо, чтобы также был и соответствующий заместитель в Министерстве финансов, который бы за эту тему отвечал. Но, к сожалению, я его два года не мог назначить. Поэтому для меня это важный вопрос было. И этот вопрос кадровый, но на самом деле за ним стоит гораздо больше вопрос: все-таки получат ли люди эффективную сервисную фискальную службу налоговую, которая будет не давить, а какая будет помогать, которой люди будут не бояться, а к которой будет доверие. Вот в чем вопрос.

Дискуссия будет продолжаться. Но я уверен, что мы как правительство найдем все необходимые решения для этого.

— Если бы вы были премьер-министром, вы бы отдали министру финансов фискальную службу? Потому что депутаты говорят, что Министерство финансов фактически подменяет собой Кабинет министров.

Это полностью непонимание. Меня это поражает.

— Мол, это должен делать Кабинет, а Министерство финансов говорит: стоп, это под нами находится фискальная служба, она нам дает деньги, поэтому это мы дадим Министерству здравоохранения, это мы дадим министерству промышленности. А премьер и вице-премьеры сидят и ничего этого дела нет. Вы можете это опровергнуть?

Я не то, что могу это опровергнуть. Я не знаю, кто об этом говорил. Но я бы посоветовал самом деле немножко ознакомиться с базовыми принципами работы государства, государственных аппаратов. Кабинет министров — это коллегиальный орган. Каждый министр отвечает за определенную сферу деятельности. То есть вся государственная политика разбивается на определенные сферы. И эти сферы руководствуются, управляются каждым министром. У Кабинета министров нет каких-то отдельных полномочий. Так построено во всем мире, так строится и у нас. Не может быть органа отдельно под Кабинетом министров, потому что должна быть персональная ответственность. Я формирую политику в области налогов. Орган, который реализует эту политику, является Государственная фискальная служба — налоговая и таможня. И они находятся в координации министра, который формирует политику. Это и называется государственное управление.

Если мы все перебрасываем под Кабмин — это хаос. Потому что понятно, кто же отвечает за Государственную фискальную службу. Все вместе? Может, премьер-министр или, может, частично министр финансов? Это хаос, это коллективная безответственность. Поэтому мы как правительство выстроили абсолютно другую модель, которая соответствует практике развитых стран. И все органы, которые реализуют политику в сфере финансов, находятся в системе координации Министерства финансов. Органы, которые реализуют политику в сфере юстиции, находятся в сфере координации Министерства юстиции — регистрационная служба, пенитенциарная служба. Логика в этом есть. И потому так оно и работает.

Я как министр отвечаю за это, и это моя ответственность. Я вижу, что что-то происходит не так в сфере имплементации или реализации политики — я могу инициировать изменения относительно политики. Вижу, что что-то не работает — я инициирую изменения: или сам их принимаю, либо через Кабмин, либо через законы. Так работает государственная власть. Другой модели не существует.

— Вы написали письмо. Затем вы сказали, что это была ваша ошибка. Это правда?

Опять депутаты рассказали? У нас депутаты имеют информацию достаточно достоверной. Давайте все же от первого лица скажу, как и что было. Действительно, после ситуации на Кабмине я написал письмо послам «Большой семерки». Почему я это сделал. Первое — такая ситуация в Кабмине посылает очень негативный сигнал. Я начал получать: что это значит? Потому что, в принципе, все беспокоятся, что должна быть какая стабильность. И, в первую очередь, я как министр финансов в первую очередь в этом заинтересован. Потому что это значит, что тогда у нас есть спокойная ситуация, люди имеют уверенность, инвесторы уверенность, и это означает, что бизнес развивается.

Стабильность — это важно. И не просто какая-то стабильность на бумаге, а ощущения людей, они знают, что у них есть правительство, у них есть парламент, у них есть президент, которые двигают страну вперед, и понятно, что они делают. Поэтому, конечно, такой сигнал мог вызвать определенное беспокойство. И также — манипуляции на самом деле. Если я сейчас слышу, что происходит, не соответствует действительности — это точно манипулирования какое-то существует.

Я написал письмо, потому что я исчерпал все возможности урегулировать этот вопрос. И это не просто послы. Четверо из этих послов были привлечены к реформе Государственной фискальной службы. Четверо из этих послов финансируют реформу Государственной фискальной службы, выделяют донорские деньги или дают экспертов. Они вкладывают деньги своих налогоплательщиков в реформе. И они бы очень хотели, чтобы эта реформа состоялась. Я как министр очень хотел, чтобы эта реформа состоялась. Но, к сожалению, происходит то, что происходит. И поэтому они должны понимать, что и какие могут быть последствия. Поэтому такая ситуация.

— То есть вы проинформировали спонсоров реформ о том, что есть проблемы с выполнением этих реформ. Правильно ли я понял?

Так оно и есть.

— И какая реакция была? Или они просто получили письмо, и все? Чем вам кто-то из послов перезвонил, то переспрашивал? То есть дальнейшая судьба, если это можно говорить …

А зачем об этом говорить? Это мои отношения с послами. У нас очень доверительные отношения. Как вы знаете, я являюсь ключевым переговорщиком с МВФ, с ЕС по финансовым вопросам, с Всемирным банком, по двусторонней помощи, например, Министерства финансов США. Это уже наши переговоры. Но я точно знаю, что они поддерживают меня, они поддерживают правительство, они поддерживают страну. Почему? Потому что они понимают, что происходит, и они видят результаты. И эта поддержка может прекратиться, если этого нет. И поэтому у нас должно быть откровенный разговор.

Кстати, у меня есть такой принцип. Когда я встречаюсь с ними, я говорю: «Смотрите, мы относимся к вашим деньгам, к вашим налогоплательщиков так же, как к нашим. Потому что я на Кабмине постоянно воюю за то, чтобы сохранить деньги наших налогоплательщиков, чтобы они были эффективно использованы , а не просто так, как политически кажется правильным. И это вызывает иногда конфликты, это вызывает конфликты иногда с депутатами, это вызывает иногда конфликты — вы об этом хорошо знаете, в прошлый раз говорили — с Генеральной прокуратурой. Потому что она почему-то думает, что она может диктовать всем, сколько они должны получать денег. Почему парламент принимает решение об увеличении финансирования прокуратуры отдельным законом. Какая в этом заинтересованность парламента? Может, у людей спросить то, может, спросить бизнес, общественные организации: действительно ли Генеральная прокуратура должна быть такой в ​​этой стране?

Почему-то считается, что я эти конфликты создаю. Все очень просто. Я не даю тратить деньги неэффективно. А особенно я не даю тратить деньги на то, что вредит этой стране. Я считаю, что увеличение финансирования Генеральной прокуратуры, увеличение ее численности — это вредит этой стране. Нашей стране это вредит напрямую.

— Очевидно, что премьер хочет иметь фискальную службу под собой, может, прямо или нет?

Нет, не очевидно. Это совершенно не очевидно. Все работать должно следующим образом, иначе просто разваливается система государственного управления. Есть министр финансов, есть министр экологии, есть министр образования, и каждый отвечает за свою сферу ответственности. Точка. Не надо выдумывать какой-то свой велосипед.

— Но мы только что говорили, что заинтересованы люди пишут на премьера …

Ждите. Сейчас очень интересную тему подняли. Как у нас все происходит вообще, и чем занимается очень часто Министерство финансов, Министерство юстиции, семь министерств? Вы знаете чем? Отписками. А знаете почему? Не отписка, а обоснованный ответ на поставленный вопрос. Потому что или депутаты, или граждане начинают писать письма. Что стоит человеку написать письмо на премьера, спикера, президента, министра юстиции, министра финансов? Пять писем напишет? Напишет. Все это рассылается. Затем мы получаем в Министерстве финансов? То, что на премьера, пересылается на Минфин поручению обработать. От президента — сначала на премьера, а затем в Министерство финансов. Это хаос в системе. Поэтому давайте о письмах не будем говорить.

— Но эти письма просят деньги, в основном.

Часть этих писем о деньгах. Смотрите, ответ очень прост: пишите письма. У нас есть бюджет, мы работаем в рамках бюджета. Если в рамках бюджета ситуация не была урегулирована, где мы вам деньги найдем на это? Пишите письма. Думаете, что если вы напишете на премьера или на президента, от этого деньги появятся? Это просто странная ситуация. А потом люди обижаются. Иногда мы отвечаем. Мы же психологией не занимаемся. Мы — Министерство финансов. Денег нет — до свидания, встретимся в бюджетном процессе.
А если серьезный вопрос на самом деле, и мы видим, что оно должно быть решено, мы ищем вместе с другими министерствами, как нам перераспределить ресурс для важных вопросов. Но просто масса этих писем — на всех не хватит. Во-вторых, мы же не свои деньги отдаем. Мы отдаем деньги налогоплательщиков. Так работает правительство. И все. То есть мы же не выдумываем ничего. И мы за каждую копейку должны отвечать. А иногда — политически. Кто-то попросил: нам нужна поддержка этой группы — давайте вы дадим на них денег. Чьи деньги вы даете? Свои?

— Мои, как налогоплательщика.

В том-то и вопрос. Поэтому вы от меня принимаете ожидать, что есть человек в правительстве, который скажет «нет», если неэффективно используются деньги.

— Когда была эта острая тема с ипотеками валютными, все говорили, что надо поддержать. Я говорю: ждите, это за мой счет вы будете кого-то поддерживать?

Так и есть. Как мало людей это понимают, к сожалению. А давайте подумаем, к чему это приводит. Вы потеряли уже свои деньги. На самом деле все потеряли. Затем человек, который сделал, думает: ага, я делаю ошибки, а мне все равно все выплачивают. В следующий раз что надо? Надо прийти в Администрацию президента, в Кабмин, в Верховную Раду покричать, что «разом нас багато», то, в принципе, нам и заплатят. Так не должно работать. И за это время, когда я министр, так оно не работает.

— Председатель Нацбанк недавно сообщил, что крайне необходимо иметь миллиард, который может попасть в Украину, если Украина примет закон об антикоррупционном суд. И говорит, что будет очень трудно Национальном банке. Я вот так думаю. В Украине 18 миллиардов денег где-то лежит. А выплатить нужно в этом и следующем году 9 миллиардов. Значит, деньги еще останутся, стабильность будет иметь место, никакого скандала; а Нацбанк говорит, что миллиард очень нужен. Объясните нам.

Давайте разберем эту ситуацию — мухи отдельно, котлеты отдельно. Давайте финансы пока в сторону и посмотрим просто на принятие закона о Высшем антикоррупционный суд многострадальный. Президент сказал, что он нужен. Он подал законопроект в Верховную Раду. Для него это приоритет. Премьер говорит, что это приоритет. И это его принципиальная позиция, это принципиальная позиция правительства. Спикер — главный человек в парламенте, которая мотивирует принятие этого закона. А мы говорим о МВФ. Нам закон нужно принимать в первую очередь. И этот закон должен быть такой, чтобы суд, который был создан, имел доверие от граждан и от наших западных партнеров.

Потому что вопрос коррупции должен обладать ответ. И этот ответ — не только Национальное антикоррупционное бюро, а в конце концов и суд, который может принять соответствующие решения. Поэтому это для этой цели важно. Но, конечно, мы — и я как министр, и Яков Смолий как председатель Национального банка — также есть и финансовую составляющую. Но не хотелось бы подменять. Потому что как только мы включаем финансовую составляющую, тут же говорят, что мы продаемся за деньги. Но нам это нужно. Я тоже считаю, что надо смотреть и на финансовую составляющую. И это не привязано с антикоррупционным судом. Нам нужно продолжение программы сотрудничества с МВФ и нам нужен этот транш.
Я вам скажу логику. Во-первых, это не один миллиард, а это 1,9 миллиардов. Затем, если мы получим эти деньги, мы также сможем получить миллиард макрофинансовой помощи от Евросоюза.

— Это связано более или менее?

У нас так работает. То есть МВФ является катализатором. Все остальное — это связано кредиты или помощь. То есть, если не будет МВФ, мы этого не получим. Сейчас мы завершаем переговоры с Всемирным банком о от них денег. То есть это связано процессы. Общая сумма — это серьезная сумма. У нас планировалось у 90 милиардов внешних заимствований в этом году. Это серьезная сумма. Это так планировался бюджет. И это было правильно сделано. Потому что все считают … не то, что считают, а было решение: мы работаем с МВФ. Парламент — мы работаем с МВФ. И такой мы видим бюджет. Потому что если бы не было МВФ, или если мы бы сказали, что не хотим работать с МВФ, мы бы строили совершенно другой бюджет: бездефицитный, существенное сокращение расходов.

— Врачи и учителя не получили зарплату.

Ситуация очень простая. Поэтому чудес здесь не бывает. Поэтому финансово — 1,9 миллиардов. Нам это важно для того, чтобы завершить этот год, чтобы мы вышли на рынки внешних заимствований, позаимствовали на рынках. Этого тоже сложно сделать без МВФ. Все связано между собой, финансовая составляющая тоже есть.

А еще важно следующее. У нас же 18 лет? 18-й. Но еще будет 19 и 20-й. Украина — старое государство, сотни лет существует и еще очень много будет существовать. И будет успешной. А для этого не надо думать только сегодняшним днем, а надо думать на последующие годы. У нас в 19 году достаточно высокие платежи, серьезные платежи. То есть у нас 3,7 миллиарда. Это серьезные деньги. При этом программа МВФ у нас завершается в марте следующего года. У нас завершается программа МВФ. Об этом уже надо думать. А теперь давайте не забывать, что у нас еще двое выборов в следующем году.

— Это самое страшное.

Страшно или не страшно, но это факт. И поэтому нам надо сейчас заложить стабильность. Не только думать, как сейчас нам здесь что-то, а заложить стабильность на 19 и 20-й годы. Это и называется государственная политика. А все остальные называется «мышиная возня». Поэтому я — за государственную политику.

В преддверии 31 мая, министр финансов Украины Александр Данилюк в комментарии «Прямом» заявил, что конфликта с премьер-министром Владимиром Гройсманом у него нет.

Народный депутат Украины от БПП Вадим Денисенко заявил, что министр финансов Александр Данилюк пытается представить  из себя политическую жертву из-за конфликта с Государственной фискальной службой. 23 мая во время заседания Кабмина Данилюк поднял вопрос назначения себе заместителя. Владимир Гройсман ответил, что не будет этого делать. В ответ Данилюк сказал, что пусть в таком случае на него самого готовят представление на отставку.

Как заявил «Прямому» Владимир Гройсман, бурная реакция министра финансов Александра Данилюка на отказ в назначении ему еще одного заместителя вызвана его желанием сменить место работы.

Добавим, что Государственная фискальная служба и прокуратура обвиняют Александра Данилюка в уклонении от уплаты налогов.

Также следите  за “Прямым” в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.