Александр Пасхавер: Критерий, сколько мы лет должны меняться, не в реформах, а в ценностях населения

Кроме естественного недовольства властью, которое всегда есть и всегда растет, существует и целенаправленная политика нашего противника, который имеет мощных профессионалов. Это сочетание — использование природного недовольство для ослабления Украины.

Такое мнение в программе «Подія» Мыколы Вересня выразил украинский ученый-экономист, член-корреспондент Академии технологических наук Украины, заслуженный экономист Украины Александр Пасхавер.

О перспективах проведения президентских выборов и вероятность изменения политического курса

— Процитирую вас: «Лучший президент из всех, которые были, — это Петр Порошенко». Близко к правде?

Если говорить о реформах, а реформы меня больше всего интересовали, я бы сказал, что наиболее интенсивно реформы проводились в первом сроке президента Кучмы, и сейчас президентом Порошенко. С этой точки зрения я могу оценить всех президентов.

— Меньше чем через год будут выборы. Что бы вы сказали, за кого голосовать?

Это не в стиле демократических стран. Но я могу сказать, что наши предыдущие фразы говорят о том, как я оцениваю руководителей страны. В той мере, в какой они интенсивно меняют эту страну в нужном направлении. И когда я говорю о европейском развитие, то первое, что я бы сказал, что я даже не думаю, что это выбор большинства украинский. Это неизбежность историческая.

— Но украинская традиция ужасная в том смысле, что каждый новый все в корне меняет. И когда я думаю о предстоящих выборах, я сижу и думаю: приходит «Пупкин» и он говорит — «вот это мы все убираем и будем делать другие реформы». И снова головная боль.

Это мой кошмар. Ни в коем случае ни один из новых руководитель не говорит о том, что он наследник предыдущего. Это у нас не то, что не модно, а это просто неприлично. И это действительно кошмар — возможность таких изменений … Но и присоединиться к какой-то другой цивилизации, чем европейской, у нас не получится. Мы здесь рядом. Таким образом, я говорю, это не выбор — присоединение к европейской цивилизации. Это — неизбежность.

Можно сделать хуже, можно сделать и лучше. Это не вопрос. Вопрос заключается в том, что по неизвестным мне причинам наш народ не выдвигает пока людей, которые были бы и умные, и радикальные. Пока не выдвигает. Вот нет таких людей. И население никому подобным образом не доверяет — таким людям, которые называют себя радикальными. Поэтому у меня есть ощущение, что преемственность будет. Просто нет другого выхода. Вот и все.

О постреволюционных тенденциях и реформах

Я не знаю, что опаснее. Я надеюсь, что этого не будет. Но опаснее? Отложить или революционным образом начать ломать тенденции и говорить: я сейчас за одну секунду это сделаю. Понимаете? И то, и другое опасно. И ведь слово «эволюционный» означает «умеренный». Поэтому, если у нас была революция, то мы перешли к эволюционному развитию. Поэтому новая революция — это такая же опасность, как просто остановка.

В этом смысле я думаю, что эта стратегия, которая сейчас есть, — вопрос мы можем поставить сами себе: если это такая стратегия, то почему так медленно? Ведь что такое реформы? Реформы — это же форма революция. Реформы — это всегда конфликт интересов. И, как я себе представлял, чем дальше, тем конфликт этот будет острее и … подлые. И поскольку есть конфликт интересов, то действительно он нарастает по мере того, как затрагиваются интересы тех, кого реформы касаются.
И здесь мы должны думать вот о чем. Создал Майдан какую-то политическую структуру, которая бы отражала революционные настроения Майдана? И тогда, если бы такая структура была, мы могли бы говорить: вот эта структура, да, она подходит, она точно соответствует ожиданиям Майдана. Я могу сказать, к моему большому сожалению, не создали … И получается, что они передали власть старым политикам, но тем из них, которые довольно рано осознали значение Майдана. Вот они таким политикам передали власть.

Естественно, процесс реформирования идет в традициях старого политикума. Он идет в нужном направлении, но альтернативы старому политикума не было создано. Когда вы говорите, за кого голосовать — я говорю: была бы альтернатива старому политикума, был бы революционный слой таким, чтобы он был политически зрелым, тогда у нас были бы большие проблемы. Мы бы говорили: «О, это большая надежда, они решительны». И так далее. Но такого слоя нет.
Вообще, было бы очень интересно, если бы на том же телевидении, к примеру, бывшие высшие чины в государстве рассказывали, что им приходится делать на этих постах, то люди, может быть, больше понимали, насколько это отчаянно сложный и нервный процесс. Посмотрите, как быстро седеют люди на этих постах. От чего седеют? Я спросил врача: «Что такое вообще быстрое поседение?» Он говорит: «Это перманентный спазм». И так происходит быстрое поседение.

О борьбе с коррупцией в Украине и влиянии извне

Когда мне говорят, например, что наши западные советники требуют прежде всего покончить с коррупцией, позвольте сказать, что я твердо уверен, что коррупция будет последним порогом, который мы преодолеем, а не первым. Что такое коррупция? Коррупция — это состояние общества, это социальная ткань общества. Мы можем долго говорить о том, почему так получилось, но это так. Поэтому мы медленно, наращивая институты, в конце концов, в самом конце будет подвергаться коррупция. Хотя в каких-то конкретных зонах она подвергаться быстрее.

Но в целом население исповедует — и не зря исповедует, и это спасает населения в истории — стратегию выживания, а не стратегию развития. Эта стратегия включает в себя коррупция как один из самых эффективных способов выживания. И поэтому, конечно, те, кто наверху, используют эту стратегию больше, чем те, кто внизу. И вы можете заметить, что ненависть к коррупции наверху просто зверская. А отношение к коррупции внизу — нормальная.

Почему такой напор ненависти к власти? Я думаю, что, помимо естественного недовольства властью, которое всегда есть и всегда растет, существует и целенаправленная политика нашего противника, который имеет мощных профессионалов, которые создают это все. Поэтому, я думаю, это сочетание — использование природного недовольство для ослабления Украины.

О судебной реформе

— А где наиболее критические точки сейчас за 10 месяцев до выборов?
Это — суд. Суд — это критическое место сейчас в реформах. Почему это так? Потому что, представьте себе, что у вас страна сплошь нарушает все законы. Но только суд честный, только эта тоненькая часть честная, а все остальное — нет. И этого будет достаточно, чтобы человек мог найти себе защиту. Потому что суд — это конечная защиту. Поэтому не зря мы акцентируем внимание на суде. И у меня, например, были идеи о том, чтобы отбор новых судей проводился бы людьми, уважаемыми нами судьями, например, американскими или канадскими. Но такая идея не прошла. Хотя в некоторых странах это бывает.

Вы что хотели, чтобы сразу был абсолютно честный суд? Это где мы ангелов найдем таких? Но мы будем все время бороться с этим, и конфликт будет все больше нарастать. Но мы постепенно будем подбираться к тому, к чему мы идем. Именно — постепенно. И именно поэтому медленно. Именно потому, что мы как народ должны стратегию выживания. Потому что такой был опыт столетний нашей жизни.

Об олигархах и изменения ценностей

Вопрос заключается в том, что сам по себе олигархат — уже признак какого-то состояния общества. Но поскольку мы говорим, что именно состояние меняет нас в целом, то я думаю, что процесс преобразования олигархов в крупных собственников — это естественный процесс — он тоже будет идти медленно. Они будут медленно отходить от власти, власть будет меняться тоже постепенно. Поскольку некоторые из них существуют только потому, что они используют государство, они просто исчезнут. Другие, более эффективные и умеют работать на конкурентном рынке, они просто станут крупными собственниками. Но процесс этот будет такой же медленный, и в конечном счете он закончится в конце исчезновения влияния крупного капитала на власть.

Вместе со всеми изменениями этот процесс будет долгим. И мы не отчитаемся в ближайшие год-два-пять — все, с олигархатом все кончено. Этого не будет. Когда у меня спрашивают — сколько лет мы должны делать — я говорю: критерий, сколько мы лет должны меняться, не в этих реформах, а он в ценностях населения. Ценности — это смены поколений. Это означает, что два поколения должны пройти, чтобы ценности изменились заметно. Вместе с ценностями меняется то, что мы называем «нечестный суд», «коррупция», «олигархат». Пропорционально тому, как будут меняться наши ценности, будут меняться и эти понятия. Это долгий процесс. Мы станем такими, какими мы бы хотели стать завтра, мы будем, по крайней мере, через два поколения.

Также следите за “Прямим” в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.