О курсе гривни, снижении инфляции и обеспечении ценовой и финансовой стабильности: Рожкова в эксклюзивном интервью «Прямому»

За 2018 Национальный банк Украины сумел обеспечить уровень золотовалютных резервов  — 20,8 млрд  долларов, что является самым высоким показателем.

Об этом на «Прямом» в интервью на ток-шоу «Эхо Украине» рассказала заместитель председателя НБУ Екатерина Рожкова.

Главным результатом работы Национального банка является обеспечение ценовой и финансовой стабильности. И этот год, 2018-й, отличился очень-очень хорошими результатами как для экономики в целом, так и для банковской системы. Нам удалось благодаря нашей монетарной политике обеспечить снижение инфляции до 9,8%. Это самый низкий показатель за последние пять лет. Мы сумели обеспечить уровень золотовалютных резервов 20,8 млрд долларов. Это самый высокий показатель. Это показатель довоенного уровня.

То есть имеется в виду, что вы столько денег собрали в Национальном банке, что гривна стабильна? То есть гривна стабильна, она немного туда, немного сюда? В этом это?

Это в этом тоже. Конечно, курс гривны по отношению к другим валютам формируется, в первую очередь, за счет спроса и предложения. Те, кто экспортирует свой товар, то есть продает его за границу, в Украине заходит валютная выручка. И эти предприятия продают валюту. Во-первых, есть регуляции, которые обязывают это делать. Во вторых, им надо производственные расходы платить, зарплату платить, то есть им нужна гривна. С другой стороны, у нас есть предприятия, которые импортируют товар. То есть закупают товар. Самый простой пример — бытовая техника. Почти вся она, к сожалению, импортного производства, все мы ею пользуемся, обновляем время от времени. Поэтому эти предприятия приходят на тот же рынок покупать валюту. Потому что им надо оплатить производителю, завести товар и продать уже нам с вами за гривну. И таким образом, когда эти два основных потока встречаются на рынке, под воздействием спроса и предложения формируется курс.

Хочу отдать вам должное. Были новогодние праздники, до праздников было … Оно качалось немного — где-то между 27,50 и 28. Стояло.

Это результат многих факторов. И я не могу не похвалить Национальный банк, потому что это была проведена  колоссальнаяработа. Во-первых, это работа, направленная на фактически снижение инфляции. Это важно. Потому что инфляция — это наши с вами деньги в нашем с вами кошельке. Во-вторых, это переход к гибкому курсообразованию. Потому что в предыдущие периоды вы точно помните фиксированный курс. Сначала это было 5, когда-то  это было 3,75, когда-то  1,75, когда-то это было менее одного рубля, как мы помним. А потом это было 8. И для того, чтобы этот фиксированный курс поддерживать, учитывая, что мы и страна, которая больше импортирует, к сожалению,  больше тратит валюты, чем ее завозит в страну, — что делал Национальный банк в предыдущие годы? Он продавал золотовалютные резервы, пока их не стало. Был очень большой, как мы называем это, непродуктивный отток капитала. И мы это остановили. Остановили мы это в 2015 году. Мы ввели большое количество ограничений, усилили контроль. Потому что все вы знаете, что такое оффшоры. Очень много компаний, которые работают и производят фактически товары здесь, где производство находится на территории Украины, имеют оффшорные компании за пределами Украины. И происходили такие вещи, целью которых была оптимизация налогообложения …

Это так называется. То есть они платили налоги там, потому что там меньше налоги.

Фактически их прибыль оседала там. И, конечно, она оседала в виде валюты. Эти предприятия покупали валюту здесь и перечисляли ее туда, и она уже никогда сюда не возвращалась. Поэтому, во-первых, мы перешли к гибкому курсообразованию, и рынок сам определил тот курс, который сегодня есть. Потому что, если для импортера, скажем, не выгодно покупать по такому курсу товар, то он просто не будет приобретать  валюту и уменьшит спрос. А экспортеру необходимо в любом случае финансировать свои текущие расходы в Украине, и он вынужден будет продавать. То есть предложение будет постоянным, спрос будет уменьшаться, вплоть до того уровня, пока они не достигнут какого-то рыночного — такого, который бы устраивал и покупателей, и продавцов.

И оно сработало?

Сработало. Но наша экономика имеет определенные особенности. Хотя в последнее время … Мы следим за этим — 15, 16, 17, 18-й год и уже 16 января 2019 года. У нас есть определенные сезонные вещи, связанные с тем, что одним из основных наших экспортеров в стране являются  производители сельскохозяйственной продукции. Она имеет свою сезонность. И поэтому, конечно, когда идет сбор урожая и его продажа, приток валюты в страну больше. Потому что аграрии получают выручку и заводят в страну, и им надо дальше работать с землей, рассчитываться, возможно, по кредитам и так далее. Когда нет этого аграрного сезона, то мы чувствуем, что действительно выручки становится немного меньше. И здесь возможны так называемые сезонные колебания. Так вот, Национальный банк, когда перешел к этому гибкому курсу, — что мы основное сказали? Мы сказали: смотрите, мы не можем вмешиваться в то, как работает рынок, потому что рынок определяет всегда сам свое равновесие. Но мы будем сглаживать сезонные колебания. Те колебания, которые не связаны с какими-то серьезными изменениями, в результате которых гривна или укрепится, или наоборот может девальвировать. А почему мы это делаем? Для того, чтобы не формировалось особенно у нас с вами, у простых граждан, неверного представления о том, что будет происходить, и неверных ожиданий. Скажем, зима сейчас, январь месяц. Выручка от аграриев не заходит, ее меньше, и могут быть колебания какие-то. То есть гривна может немного сдавать позиции. Тогда мы выходим и делаем? Продаем тот объем валюты, который рынку нужен, чтобы удержать равновесие. Мы в январе месяце продавали валюту, в этом году. Сегодня, правда, мы купили как Национальный банк. То есть, опять же, мы стараемся контролировать, чтобы рынок сам определял свой курс. Но если колебания не связаны с какими-то  фундаментальными факторами, тогда мы выходим и эти колебания сглаживаем, чтобы не создавать каких-то, возможно, панических настроений, возможно, неверных ожиданий, в первую очередь, населения.

Я работал много лет как журналист, и у меня была хорошая зарплата. Это в России было. И я отдавал деньги в Пенсионный фонд … И у меня была пенсия, когда мне назначили, 24500 рублей при курсе, который был 30. То есть у меня было 800-900 долларов пенсия. А потом началось. Курс стал 60. И это еще до агрессии. Затем начались санкции, и курс теперь 71 рубль. То есть нет у меня пенсии. То есть у меня пенсия 200 … У меня к вам вопрос. Вы можете сказать людям, которые здесь сидят, что у нас не будет такой трагедии, как пережил я?

Вы знаете, когда вы рассказывали свою частную историю, вы затронули несколько вопросов. Я попробую сейчас как-то систематизировать свой ответ, как я ее вижу. Первый скачок курса, вы говорите, состоялся еще задолго до 15 года. У нас это произошло с 5 до 8-ми тоже. Почему это происходит? Государство административно не может вмешиваться в рыночные экономические отношения. Любое административное вмешательство рано или поздно приведет к чему? Что этот экономически необосновано накопленный дисбаланс или дефицит — он выстрелит. Но если бы, скажем, с начала независимости Украины был рыночный курс все время, мы бы не имели таких скачков курса. Так, наверное, гривна бы девальвировала. Потому что гривна, ее стоимость зависит от экономики. Но это бы происходило медленнее и дало бы возможность экономическим агентам, то есть банкам, пенсионным фондам, в том числе государственным пенсионным фондам, свою политику туда, куда они вкладывают активы … Потому что они выплачивают  пенсии с чего? Мы им отсчитываем каждый месяц, они берут эти деньги и где-то  размещают, чтобы деньги работали. То есть скорректировать свою эту политику и обеспечить большую доходность. То есть адаптировать. И примериз Советского Союза. Я сама там родилась и фактически закончила школу и, по-моему, еще поступала в институт. Поэтому я очень хорошо  помню советский дефицит. Все помнят, что в магазинах никогда ничего не было. Почему? Потому что государство регулировало цены. А если ниже себестоимости, то производитель не будет производить и продавать, а импортеры не будет завозить. Потому что он не может приобрести за 10 гривен, скажем, а продать вам за 5. Это будет его прямой ущерб. Потому что происходило? Не было товаров. И это я называю тем сложившимся долгосрочным дефицитом. А потом что произошло? Все в магазинах есть, но цена какая? Рыночная. Поэтому государство не имеет права вмешиваться в такие вещи. Оно разрушает тогда рыночные отношения, и производители перестают производить, экономические агенты, такие как банки, пенсионные фонды, небанковские финансовые учреждения, страховые компании — они не пытаются адаптировать свою политику.

Итак, есть ли какая-то гарантия, что у нас такой позорной истории о Ганапольском не будет?

Я вам скажу, какая гарантия. Буквально вчера у нас был так называемый открытый день в Национальном банке, когда мы пригласили представителей всех наших клиентов, как мы говорим. Это и банки, и международные финансовые и корпорации. Потому что все, что мы делаем в Национальном банке, в конце концов мир делаем для бизнеса и для населения. И мы говорили об этом: вызовы перед нами в 2019 году, как сделать так, чтобы инфляция и в дальнейшем снижалась, чтобы гривна не девальвировала. Что необходимо? Во-первых, главный рецепт — как я вам уже сказала, нельзя государству вмешиваться в экономические законы. Это первое. Второе — государственные институции, такие как Национальный банк, должны быть независимыми от правительства.

Они сейчас независимы?

Они сейчас независимы. Потому что, когда мы принимаем решение … правительство есть  правительство.

Он всегда хочет денег.

Он всегда хочет денег, он имеет какие-то политические моменты или амбиции. Национальный банк не может быть зависимым. Он должен быть вне политики. Тогда он может принимать такие решения, которые обезопасят нас с вами от подобных колебаний. И третье — это уже совместная работа и всех институций, включая Национальный банк, и правительства, и Верховной Рады. Мы должны обеспечить все вместе неизменную, постоянную экономическую модель, чтобы нас с вами не бросало из стороны в сторону каждые пять лет: то туда идем, то мы туда идем, то такие-то законы внедряем, то такие-то … потому что бизнес не может так работать. Бизнесу необходимо долгосрочное планирование. Если мы хотим реального производства здесь, рабочих мест здесь, инвестиций здесь, то мы должны  всем инвесторам — и нашим украинским и зарубежным — дать уверенность в том, что в этом и в следующем, и через пять, и через семь, и десять лет мы берем такой экономический курс, мы будем для этого принимать законы, делать реформы, продолжать совершенствовать управление на уровне государства, — тогда мы будем с вами гарантированы на успех.

Господин Смолий, председатель НБУ, мне подарил … У меня есть 40 гривен. Это не юбилейные, а такие, по 20 гривен … Там есть рисунок такой. Какая-то дата была ли.

Возможно. Мы очень много такой продукции выпускаем. Кстати, наш Банкнотно-монетный двор, наша фабрика выпускает просто замечательную, качественную продукцию. Наши монеты, которые мы выпускаем, они ценятся во всем мире среди коллекционеров. Я сама не коллекционер. Просто когда я смотрю, то это действительно произведения искусства.

Также следите за «Прямым» у Facebook, Twitter , Telegram и  Instagram.