Об ответственности и сокращении количества телеканалов: член Нацтелерадио Сергей Костинский дал «Прямому» эксклюзивное интервью

Член Национального совета Украины по вопросам телевидения и радиовещания Сергей Костинский в интервью Николаю Вересню на «Прямом» говорил о конкурсе на лицензии на общенациональное вещание, проблемы отечественного медиа-рынка и важность ответственности в тележурналистике.

— У меня есть страшный, «жлобский» личный вопрос. Здесь работает много людей. С некоторыми из них я работал на «Радио Вести», которое вы удачно закрыли, выбросили на улицу людей. Мы живем, а за три месяца нам наш работодатель бывший не заплатил. И на это наплевать Национальному совету?

— Мне лично — нет. Но я не знаю, как на это повлиять.

— Подумайте.

— Давайте будем откровенны. «Вести» никуда не делись. Они продолжают работать. Определенную оптимизацию штата они провели, но продолжают вещать на Днепре. Потеряли лицензии в Киеве и Харькове.

— Но это уже не те «Вести». Давайте перейдем к «112 каналу».

— «112-й» сегодня собрал своих сотрудников. Они стояли под Нацсоветом, требовали, чтобы Нацсовет предоставила эту лицензию цифровую, чтобы свобода слова была в Украине. У нас просто же нет свободы слова, а они требовали, чтобы она появилась.

— Это олицетворение свободы слова — «112 канал». Все остальные каналы — это так, просто приложение.

— Конечно. Поэтому они показали пример, как надо бороться за свои права. То есть надо больше общественной активности — и вас поддержат. Чем больше искренности в своих требованиях. Возможно, и «жлобства».

— Но вы не поддержали в итоге.

— Я могу поддержать как гражданин, например. Я хочу, чтобы действительно все вещатели выплачивать заработные платы своим журналистам.

— Давайте «112 канал». Вы не утвердили те лицензии, которые они бы купили.

— Не совсем так. Начнем с первого — что сегодня проходил конкурс на цифровую частоту. Что это значит? Что у нас в Украине цифровое вещание. Есть такой провайдер «Зеонбуд», который обеспечивает по всей Украине вещание в эфире 32 украинских телеканалов. Фактически во времена предшественников — к сожалению, я использую это слово — было создано такой частный монополист. Он сегодня держит всю цифру в Украине. То есть Антимонопольный комитет не смог это доказать в суде. Фактически его позиции доминирующие на этом рынке. И таким образом, каждая компания, которая получает место в этой сети, она имеет возможность вещать на всю Украину. И, конечно, такое место разыгрывалось. И в конкурсе участвовали пять вещателей, из них три информационных телеканала. И, например, там были NewsOne, и «112-й», и «УНИАН ТВ», а также телеканал «Рада». Это парламентский телеканал. И детский «Плюс Плюс». Условия конкурса были таковы, что не менее 50% социально важных передач, информационных, информационно-аналитических. «Плюс Плюс», к сожалению, не подошел. Остаются четыре компании.

И задаю вопрос NewsOne: скажите, пожалуйста, кто лучше? Вы одинаковые с «112-м» для меня, потому что вы информационные телеканалы. Был бы еще «Прямой», я бы задавал вопросы … Они говорят: мы лучшие. «112-й» спрашиваем: кто лучше? Нет, мы лучше. УНИАН себе говорит, что мы лучшие. И они похожи друг на друга. И выбрать фактически лучшего очень сложно среди этих трех. При том, что «112-й» вещает в цифре на  самом деле на всю Украину. То, что у нас идут суды со «112-м» и с компаниями, которые его ретранслируют по всей Украине, — это отдельная история. Но факт остается фактом: компания, которая фактически сегодня вещает на всю Украину, она прошла на конкурс с предложением: давайте так, вы дадите нам эту частоту, которая разыгрывается, а мы вам отдадим те, на которых мы сейчас сидим. И «порешали».

— А зачем? Что они с этого имеют?

— Они хотят избавиться от того шлейфа, который имеют из-за которого мы судимся. В чем там проблема? В 11 году состоялся конкурс на региональные частоты. То есть частоты были разделены таким образом, что часть для общенациональных телеканалов, а часть — четыре места — для региональных. Чтобы люди, когда они на антенну ловят украинские телеканалы, они ловили не только общенациональные, но и местные: о местных проблемах, происходящем. И каким-то образом в 11 году каких-то пять неизвестных телеканалов, которые зарегистрировались и были созданы перед конкурсом, они выигрывают эти частоты. И минимум пять региональных телеканалов теряют возможность вообще получить цифровую лицензию.

— Они выиграли и затем передали «112-ому»?

— Да. Условия конкурса просты — друзья, вы должны делать местный контент, поскольку такие условия конкурса и люди должны видеть местные новости. Они вместо этого ставят логотип «112» и ретранслируют спутниковый телеканал «112».

— «Жлобы», короче. Могли бы заплатить нормальные деньги и получить лицензию. А так они хотели тихонько, чтобы подешевле вышло.

— Все-таки это такое поведение, когда люди придумывают постоянно какие-то схемы. И сегодня они нам пытаются доказать, что давайте забудем об этих условиях конкурса, о региональном вещании: или легализируйте нам это вещание, утвердите, что мы общенациональный телеканал или давайте мы тогда, если вы нам дадите эту частоту, то мы вам отдадим те.  Это торг, это шантаж.

Сегодня было трудно. Я проголосовал за телеканал «Рада», парламентский телеканал. И у себя в Facebook, чтобы не было каких-то … я на Facebook буквально пару часов назад написал свою мотивацию. И она очень проста и заключается в том, что у нас все, что касается государства, у нас все годы независимости Украины, оно почему-то в последний момент. Это в сфере телерадиовещания. Частный телеканал — вперед, пожалуйста. Государственный — до свидания.

— Это очень просто объясняется. В девяностых, двухтысячных года это просто взятки. Государство не дает, а частный дает.

— Я не хочу рассказывать, что мы такие классные, что мы здесь все изменили. Мы на самом деле все изменили. Мы изменили практику таким образом, что сегодня общественное вещание наконец получает частоты. У нас есть полноценное украинское радио, имеет лучшую сеть. Сегодня строим третью программу — это «Культура».

— Почему такое количество общегосударственных, общенациональных каналов, как в Украине, мне кажется, нигде нет.

— Это правда.

— И такого количества денег нигде нет. У нас рынок просто бедный-бедный. Если из 32 каналов оставить 10-12?

— Выигрывают эти 12.

— И эти 120-140 миллионов долларов будет. Это хоть какие-то деньги.

— Выигрывают и зрители. Сегодня вы смотрите наш эфир. Вы подтвердите, что если ты переключаешь телеканал, то смотреть очень часто нечего, хотя телеканалов очень много. Здесь есть что смотреть, а на других телеканалах нет.

— Прекрасно. Тогда мне было так сказано, что просто каналы умрут сами по себе от того, чтобы будет нехватка денег, нехватка рекламного рынка и так далее.

— Не факт.

— Прошло три года и это ваш мандат. Вы имеете мандат позакрывать эти каналы или оставить?

— Не дай бог. Любое наступление, любая попытка уменьшить количество телеканалов через определенное понимание, что надо их уменьшить, — это будет расцениваться вообще-то как наступление на свободу слова. И это скажут все абсолютно: и внутри страны, и за рубежом. Второй вопрос в том … смотрите, это очень неправильно — пускать в эту плоскость государство. Как она будет решать, кого закрывать, а кого оставлять? На самом деле должен решать рынок. У кого нет денег — закрывается, до свидания.

Например, у нас был создана телеканал Савика Шустера, например. Нас упрекали, что мы закрыли этот телеканал. На самом деле представители Савика Шустера сдали эту лицензию, говорят: неэффективная бизнес-модель. Так должно работать со всеми телеканалами. Кто-то выстраивает правильную бизнес-модель, а кто-то неправильную. Проблема заключается в том, что это … я не могу рассказывать это сотни раз. Уже говорилось об этом очень много. Сегодня большинство телеканалов рассматривается как политический инструмент. Они работают на определенные электоральные группы. Они якобы обеспечивают какие-то победы на выборах и так далее. Поэтому каждый, кто имеет определенный ресурс, пытается держать свой собственный телеканал. Хотя влияние телеканала не доказано. Понимаете? Есть ли корреляция очень серьезная?

— Может, наоборот. Потому что мы помним четвертый год, когда все было заточено под Януковича, и он проиграл выборы. Не помогло, что все каналы говорили, что Янукович прекрасный, а Ющенко плохой.

— Сто процентов. Есть такая ситуация, когда очень часто владельцы смотрят на телевидение как на определенную магию. Они не понимают, как это работает. Они понимают, что надо бросать туда какие-то деньги, и им обещают какой-то результат. А потом, если есть какой-то результат, они говорят: вы видите, это телевидение дает. Это не штабы, это не агитация, это не партийная деятельность, а это телевидение. Я надеюсь, и сейчас уже видно определенные изменения. Мне кажется, что происходит некоторое изменение, и по определенным группам уже видно, что они начинают считать деньги. Они хотят показать своему владельцу, что, смотрите, мы зарабатываем, есть определенный плюс. И я думаю, что за следующие пять лет эта тенденция наберет силу, и мы действительно будем сталкиваться с тем, что количество телеканалов будет само по себе уменьшаться. Денег будет распределяться на телеканалы больше и они смогут инвестировать в нормальный контент, на который сейчас не хватает денег.

— Но все равно это так как с украинским языком. 25 лет уговаривали, говорили, давайте-давайте … Стоп. Вот столько будет языка — и все начали учить. И все ведущие вдруг выучили украинский язык. Так и здесь. Раздали кучу лицензии, все вышли на рынок. А теперь вы говорите: уйти с рынка, мы не можем влиять, скажут, что мы свободу слова … Может, мы теперь исправим? Просто скажем: чуваки, давайте вдвое хотя бы, 15 каналов хватит.

— Мы можем выстраивать определенные правила игры, которые будут касаться, во-первых, прозрачности медиасобственности: покажите, пожалуйста, кто реальный бенефициар, кто реальный владелец. Начинают переживать, начинают думать, что действительно надо показывать владельца или какую-то схему. Это первая история. Вторая история — это есть квоты. Европейские квоты, квоты на европейский продукт, на украинский продукт. И телеканалы начинают меняться. А те, кто не могут изменяться, они вынуждены будут за определенное время, возможно, решать свою судьбу — что делать дальше.

Вот группа «Интер». Сегодня мы рассматривали вопрос по четырем компаниях группы «Интер». По двум. Проводили свое время мониторинг на предмет выполнения закона о квотах на европейский продукт и украинский продукт. Из всех телеканалов только четыре компании группы «Интер» не смогли эту квоту показать. Мы применили санкцию предупреждения. На сегодняшний день два телеканала исправились — «Интер» и «Пиксель». Два телеканала — «НТН» и «Enter-фильм» — не смогли. И сегодня они с нами судятся — пытаются доказать, что мы как-то по-другому понимаем закон, и он какой-то другой. То есть они единственные, кто с рынка вообще это видит по-другому. То есть такие правила игры будут заставлять — или меняйте свой контент, или, возможно, уходить с рынка, потому что ты не умеешь на нем работать.

Но все эти изменения не ставят перед собой цель — давайте уменьшим количество телеканалов. Но давайте мы сделаем определенные СМИ ответственными перед своим обществом. Потому что онj, возможно, хочет смотреть свои фильмы, украинские …

— Это вы красиво сказали.

— Я не говорю красиво. Я говорю по факту.

— Вы сказали фразу очень важную. У меня впечатление, что люди, которые работают на большом количестве украинских каналов слово «ответственность» перед обществом не используют. Ответственность от моего владельца. Он для меня главный. Но телевидение — это социальный бизнес.

— Мне кажется, что слово «ответственность» станет ключевым для нас всех сейчас, в следующий год. В Нацсовете даже создан слоган на следующий год: ответственная журналистика — это прежде всего защита от внешней агрессии. Мы видим, это так. Но ключевое слово для нас «ответственность». Недавно, возможно, вы знаете, мы провели первый тематический мониторинг, который никого ни к чему не обязывает, но показывающий реальную картинку, кто из крупных информационных телеканалов освещает тему АТО и тему Крыма. Оказалось, что за неделю, за весь эфир недельный телеканалы дают в среднем 8% информации о АТО. И очень схематично: столько-то обстрелов, такие-то нарушения и так далее. А Крым — это вообще 2%. Есть часть телеканалов, которые вообще за неделю ни слова не сказали о оккупированной нашей территории, где проживают наши граждани.

— Это интересно.

— И это вопрос ответственности. Мы не применяем санкции, мы не говорим: мы сейчас придем и отшлепаем вас. Мы говорим: общество, общественность, СМИ — обратите внимание, смотрите, что происходит. Давайте мы это зеркало, которое вы обычно показываете власти, общественности, — давайте всем показывать это зеркало и видеть реальную картинку. Мне кажется, это правильно.

Напомним, Национальный совет по вопросам телевидения и радиовещания 9 ноября, выбрала победителя конкурса на получение лицензии на цифровое вещание. Им стал парламентский телеканал «Рада».

Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.