Страха не было, только осознание обреченности: Василий Бирзул про первые дни после аварии на ЧАЭС
Ведущий телеканала «Прямой» Василий Бирзул поделился воспоминаниями о событиях после аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Он был одним из первых журналистов, кто попал туда после аварии и начал освещать события тех дней.
«Мы с Александром Стройком фактически нелегально добрались Припяти. Мы договорились с экипажем ракеты, которая ехала в Припять, чтобы нас вписали в члены команды. Таким образом мы приехали где-то в начале мая, около 9 числа», — рассказал он.
Бирзул вспоминает, что в зоне еще бегали домашние животные, однако людей не было уже более 10 дней. И это ужасное зрелище, когда все цветет, все изобилует, а ты идешь пустынным городом.
В конце концов журналистов арестовали, привели к правительственной комиссии, где чиновники начали издеваться: «Что вам здесь нужно, почему вы приехали?». В зону был закрыт въезд и никто не мог попасть, потому что очень сложная ситуация была, никто не знал, что будет с этим реактором.
Бирзул рассказал, что в конце концов ему дали зеленый свет на освещение ситуации в Чернобыльской зоне: «встречался с академиками, Велеховым, Кидаспровым, который затем застрелился, со многими людьми, которые были ответственны за работу в Чернобыле. Надо было видеть панику Велехова, который четыре дня не спал «.
«Мы побывали на всех объектах, нам потом выдали вот такие пропуска, где написано «всюду». То есть куда угодно мне можно пойти по этому пропуску и на любом месте быть. То есть радиожурналисту не обязательно было быть там, где сваривают стенку между 3 и 4 блоком, но мы туда с доземетристкамы по тем галереям бежали, чтобы меньше радиации схватить, и смотрели, как электросварщики выполняли работы. И потом уже в безопасной зоне мы с ними брали интервью.
Нас интересовало все. Даже тогда Виктор Хапренко, замполит 605 управления говорит мне: «Василий, хочешь заглянуть в реактор?». Он должен был проверять уже когда закрывали реактор и осталось крышку накрыть. Мы долго шли этой станцией, где вода течет, дошли до 72 отметки. И сидел солдатик, который говорил «Майна! Вира!» для того, чтобы опускать крышку этого саркофага, которая долго не могла стать на место. Я до сих пор помню этого солдатика и помню в конце концов всех людей, возможно фамилию забыл, но глаза помню многих. Страха не было у людей в зоне, но они понимали, что обречены.
… я выхожу из, скажем, укрытия и мне надо ехать на Чернобыль. Я останавливаю «миксер», который едет к грязному перевалочному пункту. Он высаживает меня на дороге, я иду пешком в Чернобыль, едет какой-то «бобик» и с него говорят мне: «парнишка, садись». Это тот случай, когда лучше плохо ехать, чем хорошо идти. И я залезаю на какие-то ящики и меня привозят в Чернобыль. Мы добывали материал несмотря на опасности», делится воспоминаниями журналист.
Бирзул доволен, что таким образом выполнил свою журналистскую миссию.
«Мы начали рассказывать о том, как идет ликвидация последствий аварии на ЧАЭС, как наши люди работают. Другое дело, что цензоры вырезали многое из того, что мы говорили. Но все равно какая-то информация доходила, и поскольку мы были радиожурналистами, то радиослушатели чувствовали, что мы там есть и мы рассказываем, какие работы выполняются. Они по крайней мере были спокойны, что все под контролем», — рассказал он.
Напомним, 26 апреля Украина и весь мир вспоминают ужасную по результатам и величайшую в истории человечества техногенной катастрофы — взрыв четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции.
Также следите за «Прямым» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.