В Великобритании уже разрабатывают «закон Магнитского» по России — Андрей Остальский

Почему действия премьер-министра Великобритании Терезы Мэй в ответ на отравление экс-разведчика Сергея Скрипача многим кажутся слишком слабыми, и как на самом деле может ответить официальный Лондон на химическую атаку России.

Об этом в программе «Разом» на телеканале «Прямой» рассказал известный журналист и писатель, бывший главный редактор «Русской службы ВВС» Андрей Остальский.

— В Украине 90% считают, что очень слабый ответ официального Лондона: очень сильное нападение  на Великобританию и очень слабый ответ. Можно ли как-то объяснить, почему 90% украинцев так считают? Какой-то ответ не адекватный вопросу.

Здесь, конечно, не 90%. Но никто не подсчитал точно. Хотя, кстати говоря, может быть, я и не прав. Я вспоминаю вчерашний опрос общественного мнения, достаточно солидное, Sky News. И действия Терезы Мэй о России одобрило подавляющее большинство — почти 70%. Так что, наверное, 70% считают более или менее адекватными меры. Там, конечно, большой зазор есть. Я вот слышал от знающих людей. Они говорят: по минимуму приемлемо то, что сделала Мэй. Надо бы, может, сделать больше. Но все-таки ничего.

Но есть процент людей, которые считают, что, да, надо было бы действовать гораздо более решительно. Мало того, есть люди, которые говорят: решительно надо было действовать гораздо раньше — в 2006 году, когда убили Александра Литвиненко. Если бы тогда по-настоящему решительные действия были предприняты, то не было бы сейчас этой истории. И, может быть, многое другое не было бы тоже. Может быть — и на украинском направлении.

— Действительно серьезно можно относиться к тому, что будут действительно расследованы этих 15 загадочных смертей? И можно говорить серьезно о том, что российские миллиардеры, семьи которых живут в Лондоне, почувствуют на себе, что там им не совсем рады?

С этим пока очень непонятно. Обещала Тереза ​​Мэй всевозможные финансовые меры, усилить контроль. Сказала такую ​​красивую фразу, что вот этим коррумпированным деньгам не место в Великобритании. Но конкретный механизм, чтобы эту установку осуществить, остается, честно говоря, не понятным. И многие здесь думают, всевозможные гипотезы выражают: это может быть так, это может быть так …

Или, например, решительное усиление контроля на границе. Соответствующий инструктаж и подготовка людей на паспортном контроле. Здесь уже вспомнили, что в 2006 году Александр Луговой и Ковтун приехали с соответствующей целью, прибыли в аэропорт «Хитроу». И там, представьте себе, у этого самого «immigration officer» вдруг что-то заиграло, что-то ему интуитивно показалось очень каким-то плохим. И он долго их «мурыжил». Он искал, к чему придраться, чтобы не пустить в страну. Потому что интуиция у него сработала. Но, в конце концов, не нашел и пропустил их, и, соответственно, Александр Литвиненко был убит.

Поэтому скептики говорят: какие меры контроля на границе? Мы уже знаем, к чему приводят даже самые мощные меры, даже самые серьезные попытки проверить людей на границе. Все равно будут проникать люди, которые не должны проникать. Очень сложно.

— Когда Тереза ​​Мэй была министром внутренних дел, то пыталась как-то погасить эту историю с Литвиненко, и — вот сейчас. Какой-то сентимент у нее к России? Она училась в московской гимназии, или у нее друзья были русские эмигранты первой волны в 1917 году? Что это?

Ничего подобного, насколько известно в ее биографии не было. Она просто человек очень прагматичный, который пытается найти реалистичное решение — не максималистское, а какое-то компромиссное. Очень британская женщина, в этом смысле. И в целом я, например, тоже являюсь горячим сторонником такого подхода. Другое дело, что бывают ситуации абсолютно экстраординарные, где он уже начинает приносить не те плоды и где он не работает, вообще-то. Мне кажется, она уже получила тоже хороший урок с делом Литвиненко и на этот раз настроена гораздо решительнее.

Но она самостоятельно тоже, кстати, решение не принимает. Это не автократия, как в России, не вертикаль власти. Здесь она должна согласовать с Кабинетом министров, с главными лидерами своей собственной партии, желательно еще и с оппозицией, тоже получить поддержку. Она, кстати, получила поддержку беспрецедентную. Я за 25 лет своей жизни в Британии не видел такого единства.

Там один единственный голос был — Джереми Корбина — лидера лейбористов, который, как известно, и украинские действия России в значительной степени оправдывает. Пытался переложить ответственность на НАТО за то, что случилось. Но сейчас в его собственной партии его уже вообще называли последними словами, насколько это в политическом лексиконе возможно. Он вообще был совершенно один.

То есть, понимаете, Тереза ​​Мэй должна опереться на что-то. Это, я повторяю, не автократия. Она должна чувствовать, что политический истеблишмент и общественное мнение ее поддерживает. Поэтому она нащупывает такое решение, которое, с одной стороны, устроило бы ее электорат. А с другой стороны, оставляло бы некоторое пространство для маневра. Правильно она сделала — я не уверен. Не знаю. Многие критикуют ее. Посмотрим.

— Газета Guardian буквально недавно сделала репортаж, где все эти обвинения, прозвучавшие объединила в какую-то таблицу, в которую включили десять пунктов. И там на первом месте, по мнению этой газеты, обозначено следующее. Публикация материалов про тайные финансовые операции Путина и его союзников — это могла бы быть серьезная из возможных санкций, примененных в отношении России.

Да, это предложение звучало и в парламенте, на том историческом заседании. И несколько депутатов говорили: давайте опубликуем все, что известно о личных состояниях Владимира Путина и его ближайшего окружения. Тереза ​​Мэй, правда, ушла от ответа на этот вопрос. Я уверен, не потому, что ей жаль Путина, и она не хотела бы обострять еще больше отношения, — а потому что ей надо убедиться в том, что достоверные сведения по этому поводу в распоряжении британских спецслужб.

— Планируется, возможно, принятия поправок закона о санкциях и борьбе с отмыванием денег. Пока что речь идет главным образом о принятии некоего аналога «закона Магнитского» британского разлива. Вы что-то слышали?

Аналог «закона Магнитского» будет принят, и уже об этом Тереза ​​Мэй сказала. Его уже разрабатывают. Речь идет именно о людях, виновных в нарушениях прав человека в России.

Но что касается атаки на российских олигархов, тесно с Путиным связанных, — это тоже звучало предложение очень громко и решительно в той же палате общин. Тереза ​​Мэй слушала это внимательно, кивала головой. Но разработать механизм не так просто. И она объяснила, в чем дело, абсолютно точно. Она сказала: понимаете, мы правовое государство, в отличие от России, и мы не можем прямо сейчас с вами здесь решить, и, несмотря на наши собственные законы, то сделать. Надо придумать такой механизм, который бы этим законам отвечал.

К сожалению, демократия — сложное общественное образование. Она мешает иногда. Но другого выхода на самом деле нет. Как только отказываться от демократии — тогда что защищать?

Напомним, ранее чеченский оппозиционный политик Ахмед Закаев, который живет как политический беженец в Великобритании, раскритиковал реакцию Терезы Мэй на отравление Сергея Скрипача.

Ранее стало известно, что за химической атаки Великобритания приостанавливает двусторонние контакты с Россией и высылает 23 российских дипломатов.

Также следите за «Прямим» в Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.