Владимир Макеенко рассказал о приобретении и финансировании «Прямого»
Владимир Макеенко рассказал об истории приобретения «Прямого» и о финансировании телеканала.
Об этом он сообщил в ток-шоу «Эхо Украины».
Матвей Ганапольский: Есть наш канал и есть каналы так называемые оппозиционные. Я крепкими выражениями, может быть, даже с матом сказал бы об этих каналах, но не могу. Там работают журналисты и некоторые мои друзья. Не буду. Но каждый раз, когда к нам приходят — а мы очень рады и всегда приходите — представители «Батькивщины», что только не скажешь, только тронь Юлию Владимировну, и сразу: это провокация, это … и так далее.
Понимаете, она что-то говорит, и мы не можем это пропускать. Но, конечно, вы можете сказать все, что вы хотите. Потому что мы же не можем делать вид, что она ничего не сказала, потому что вы придете сюда.
Громкое заявление прозвучало сегодня от Юлии Тимошенко. На этот раз досталось нашему каналу. Она призвала правоохранителей проверить, как был куплен «Прямой» канал. Интересная деталь. Такие заявления прозвучали после того, как наша журналистка спросила Юлию Владимировну о ее отношениях с председателем общественного движения «Украинский выбор» Виктором Медведчуком и о ее позиции относительно Украинской православной церкви.
Мы готовы отвечать на вопросы. Поэтому я приглашаю к микрофону владельца «Прямого» канала Владимира Макеенко.
Владимир Макеенко, политик, владелец телеканала «Прямой»: Уважаемые коллеги, сегодня состоялась пресс-конференция Юлии Владимировны, где наша журналистка Маргарита, прекрасная девушка, задала вопрос такой, который она задала. Приятных вопросов от журналистов? Политики хотят, чтобы они были приятны. Но жизнь политика, она довольно колкая, довольно неудобная. И меня удивляет, когда политики высшего уровня срываются и несут свои мысли, свои домыслы непроверенные прямо в эфир.
Например, что сегодня было сказано? Юлия Владимировна сделала депутатский запрос прямо из штаба партии в Национальное антикоррупционного бюро, в Генеральную прокуратуру Украины в Национальное агентство по предупреждению коррупции. Если уже такой запрос, то почему только в эти структуры, а не в Специальную антикоррупционную прокуратуру, почему не в Службу безопасности Украины? Еще у нас есть Министерство внутренних дел, еще у нас есть Счетная палата, налоговая. Что у нас еще есть, уважаемые коллеги? Государственное бюро расследований, Интерпол наконец, Парламентская ассамблея Совета Европы.
Мы с журналистами посоветовались. Наконец-то наши структуры получили работу — заняться журналистикой, телевидением, телеканалом и вывернуть наизнанку. Если откровенно, то мы открыты. И, имея некоторый политический опыт работы в Украине, я готов ответить на все вопросы, как этот канал стал моей собственностью. Все очень просто. Мы в эфире год. Эта студия — чуть позже. Коллеги не спали, не ели, работали. Все вы видели, как работали в предыдущем офисе — и днем, и ночью.
На рынке был такой канал «Тонис», известный тем, что он был создан в 1992 году. У него был владелец. Владелец — трудовой коллектив, 80%. 20% — шесть физических лиц. В основном это руководство канала. Я купил у каждого отдельно их пакет акций. Все договоры проводились согласно украинскому законодательству через Государственный экспортно-импортный банк в гривне — со счета моего на счета тех, кто продавал акции. Сумма этой сделки составляла 16 миллионов 700 тысяч гривен, которые я заплатил из своих денег, которые у меня отражены в декларации с 1994 года. Это что касается юридического дела: откуда канал, как это было.
Затем мы переименовали вместе с нашим коллективом, дали ему второе название. Начались расширяться, работаем. Я провел пару пресс-конференций для того, чтобы выяснить сразу при старте все эти вопросы. Кого не было, могу повторить. Канал проукраинский, за ним стоит гражданин Украины Макеенко. Другого нет и не будет.
Сейчас возникают вопросы: кто финансирует канал, кто стоит за тем или иным каналом? Для того чтобы не возникало таких вопросов — просьба: возьмите российские каналы с записью год назад, «Россия 24», «РТР», где был огромный страх, почему я стал владельцем канала. Я вам гарантирую как соавтор Декларации о государственном суверенитете, что этот канал действует в рамках Конституции.
Я слежу за другим: чтобы не было здесь продажи государства Украина. Все. Больше никаких. Господин Матвей, сколько я вам звонил? Какие указания я вам давал за год?
Матвей Ганапольский: Не дозвонились. Вы моего телефона не знаете.
Владимир Макеенко: И когда я слышу от политиков, с которыми мы не один год друг друга знаем, я просто удивляюсь. Нельзя в это время лить такую грязь, нельзя ставить под какое-то сомнение. Для этого просто такая вещь. У нас есть Национальный совет телевидения и радио. Народный депутат может сделать запрос, истребовать документы и увидеть всю историю канала, которая была.
Я хочу сказать со своей стороны. Сегодня были звонки, даже не только из Украины, от политиков, от депутатов, от общественности. Я сказал: не надо ничего, никакой поддержки. Я сегодня выйду в эфир, отвечу на все вопросы, скажу свое видение, свое мнение.
Разве плохо, что у людей есть рабочие места? Разве плохо, что государство защищается на информационном фронте? У нас война! И канал полностью держит …
Матвей Ганапольский: Дело в том, что разговор идет такой: Макеенко — подставное лицо, что на самом деле за вами деньги …
Владимир Макеенко: Я слышал. Януковича.
Матвей Ганапольский: Нет. Там два варианта, выбирайте какой хотите. Первый — деньги Януковича. Этот я меньше слышал. Второй — и это даже вот так трясет оппозицию — что это деньги Порошенко, что это тайный канал президентский, что он что-то вам где-то … Я понимаю, что он проукраинский и так далее, и так далее. Но это, все это обсуждается — что деньги не ваши. Откуда у вас такие деньги?
Владимир Макеенко: Неудобный вопрос, но он говорит об уровне нашей демократии.
Матвей Ганапольский: Вы запишите мой телефон, чтобы мне позвонить и сказать, что мне в эфире говорить. Вы же этого не делаете. Что я могу сделать? Откуда деньги?
Владимир Макеенко: Я повторю ту информацию, которую я указывал официально письменно в Национальном совете по вопросам телевидения и радио. Я был владельцем 50% международной страховой компании, мировой. Я могу ее назвать в эфире. Да это будет реклама. QBE Insurance Group. Австралийская. Ей 130 лет. 18 лет она работает в Украине. Это официальная серьезная компания с мировым именем. Её купила одна канадская компания, по оборотам третья в мире. Ну, такая завуалированная поддержка Канады. Она известна — Fаirfax — это мировая компания. Показываю, как заходят деньги и инвестиции в Украине.
Это все известно, это отражено в документах. Оттуда были получени деньги. И со счетов Государственного экспортно-импортного банка были оплачены владельцам акций деньги, живые деньги в гривнах.
Тарас Чорновил: У меня просто своя хорошая история и с коллегой Макеенко, потому что мы вместе были в Верховной Раде, и с телеканалом «Тонис», и с «Прямым». Причем история еще до первого выхода канала в эфир. Телеканал «Тонис» — меня туда приглашали даже тогда, когда я даже был как-бы идейным противником позиции канала, и остальные все вещи. Меня приглашали туда очень долго. И никаких денег ни от Виктора Януковича или Александра Януковича там не было.
Я в какой-то момент увидел, что меня перестали туда приглашать где-то под конец правления Януковича, когда я стал его врагом очень сильным. Я начал выяснять, в чем причина. Мне объяснили: давление на канал, жесткое давление, жесткий прессинг. И я спросил, потому что слухи были такие: «Купил Янукович?» «Он не купил. Он хочет давить и управлять». Это как у нас олигархи, не вложив ни копейки — так о Коломойском говорят о Фирташе — не выкупив реально предприятие, но вроде берут в управление.
Так вот, канал «Тонис» был под давлением Александра Януковича до того момента, пока он не убежал. В тот момент, когда Януковичи покинули Украину, и меня, и всех тех, кто были на Майдане, всех моментально начали туда приглашать, сбросив это с плеч. Потому что на самом деле никакого прямого влияния на структуру собственности никогда Александр Янукович не имел. Он просто пришел как рэкетир, он сел на управление, и он все держал в своих руках.
Теперь по Макеенко и телеканалу «Прямой». Есть такая вещь. Я когда-то работал журналистом, но это было очень давно. Меня пригласил Владимир и попросил: готов ли я вести на телеканале одну из серьезных программ, которая сейчас существует? Я просто оценил свои усилия. Я за столько лет в политике считаю, что дисквалифицировался как журналист. Я стал субъективным. Субъективных журналистов не должно быть. Поэтому я отказался. Но вел со мной переговоры.
Причем это не было никакой формальности внешней, никто еще не знал, что это будет телеканал «Прямой». Меня пригласили на какой-то будущий канал. И Владимир Макеенко со мной вел переговоры. И он со мной разговаривал, ничего не скрывая, как владелец этого телеканала. Он со мной разговаривал не как с человеком, который должен выйти к прессе и сказать: вот он владелец. Он просто как владелец пригласил меня, мне сделал предложение.
Поэтому знаю его как владельца реального канала. И знаю, что никогда Александр Янукович, о котором говорят, формальным владельцем телеканала «Тонис», который был выкуплен у реальных владельцев этого телеканала, никогда Александр Янукович владельцем не был.
Это из моей истории общения с коллективом телеканала «Тонис» и с Владимиром Макеенко. Просто это такая история для тех, кто пускает легенды.
Владимир Макеенко: Уважаемые коллеги, я действительно знаю Петра Алексеевича очень давно — 30 лет. Как и Юлию Владимировну — немножко меньше, с 94 года. И, пожалуй, трудно найти политика, которого я не знаю в этом государстве. Действительно, если говорить о шагах президента, я их поддерживаю. Я не скрываю этого. И все это ощущается в тех действиях. Потому что в тех условиях, в которых находится страна, если бы не Порошенко, поверьте мне, было бы хуже …
Юлия Владимировна пошла в наступление на канал и журналистов. Я хочу сказать свое мнение. Я же не руковожу вами ежедневно.
Матвей Ганапольский: Потому что потом будут говорить, что я вас вызвал для того, чтобы вы хвалили Порошенко.
Владимир Макеенко: Я хочу сказать, что, защищая нынешнего президента и поддерживая, я защищаю государство Украина. Президенты приходят и уходят, а государство должно остаться. Потому что я знаю его опыт, его образование, его семью, его видение, как он проходил каждый шаг, и как он потерял своего родного брата в этой борьбе. Я все это видел с 90-х годов. И я знаю, что если бы ни Порошенко, то страна уже была бы не в тех размерах, в которых она есть.
Вот так мы разговариваем с нашими журналистами. Поэтому я буду отстаивать право каждого журналиста. И нашу журналистку Маргариту я буду защищать также.
Я дважды возглавлял регламентный комитет и был председателем бюджетного комитета. Кстати, как и Юлия Владимировна, вместе. Когда то в жизни кто-то слышал, что Макеенко можно купить? За семь созывов в Верховной Раде хоть один скандал какой-нибудь? Коллеги.
Вам очень повезло — вы за широкой спиной.
Матвей Ганапольский: За чьей?
Владимир Макеенко: За моей. Я не дам в обиду ни одного журналиста.
Игорь Луценко: Мне кажется определенным образом натяжкой, что господин Макеенко сегодня мог бы иметь все эти средства для содержания этого. Поэтому версию о том, что, возможно, кто-то ему эти средства предоставил, я лично как член антикоррупционного комитета считаю основной в этой всей истории. То есть, каким образом народный депутат всех почти созывов, кроме одного, смог заработать средства на такой неплохой телеканал?
Владимир Макеенко: Кроме одного. Кем я работал с 94 по 98-й год. Я работал председателем правления одного из крупнейших частных банков государства Украина. Я декларировал свои средства и клал их в Государственный экспортно-импортный банк. Затем свою часть я также продал. Знаете, я вам скажу так. Первый, кто задекларировал деньги в этой стране, — это был я. Второй — Суркис. Это был еще 93-94 год. Для этого есть декларации.
Зная, что ты возвращаешься в политику, ты будешь возглавлять, какие-то должности занимать, ты должен быть чистым. Об этом надо думать всегда всю свою жизнь. Я декларациям о своих доходах уделял больше внимания, чем своей семье. Извините. Я за всем всегда следил.
Я сказал сумму, сколько она заплачена. Я сказал откуда. Это все в документах. Вы же знаете, сколько стоил примерно в то время канал «Тонис». Пять месяцев не плачена зарплата у людей, арендованное помещение. В том состоянии, в каком состоянии он был. Разве это плохо, если есть новые рабочие места, если мы защищаем государство Украина? Разве плохо?
Я вам гарантирую, что этот канал благодаря Макеенко никогда не окажется в руках врага или людей, которые симпатизируют врагу. Что вам еще надо? Вы здесь, там тут … Таких нюансов не будет никогда. Это же самое главное.
Дмитрий Раимов: Сейчас к журналистам и к коллективу канала никаких вопросов нет, как и к другим каналам. Это большие профессионалы. Господин Макеенко, если я правильно понимаю, вы вложили деньги как предприниматель? Верно?
Владимир Макеенко: Я вложил свои собственные деньги, которые я заработал от продажи международной страховой компании. Я покупал канал в то время, когда я не был уже народным депутатом.
Дмитрий Раимов: Вы купили канал как предприниматель?
Владимир Макеенко: Как гражданин Украины.
Дмитрий Раимов: Вы покупаете канал как предприниматель, чтобы заработать?
Владимир Макеенко: Слушайте, не хотел говорить. Если человек за свои средства построил храм, церковь …
Дмитрий Раимов: Господин Макеенко, мы сейчас говорим не о церкви, а мы говорим о телеканале в стране, где есть свобода слова. И мы говорим о журналистах мирового уровня, которые у вас работают.
Владимир Макеенко: Все, что частная собственность — это имеет коммерческую основу.
Дмитрий Раимов: Я вас правильно понимаю: вы предприниматель, который купил канал для заработка? Как и все мировые СМИ работают.
Владимир Макеенко: В первую очередь, если вы хотите спросить, что у меня в душе — это для защиты государства Украина.
Дмитрий Раимов: Это очень важно. Если вы купили канал как альтруист и меценат, тогда у меня вопрос снимается. И тогда я задам другой вопрос. Если мы говорим о предпринимательстве, вы купили канал для прибыли, чтобы зарабатывать, чтобы он работал как бизнес?
Владимир Макеенко: Мы прекрасно понимаем, что в нынешних условиях огромных прибылей, если говорить о рекламе … С рекламодателем я, откровенно, сам веду все переговоры, а не журналисты или команда.
Дмитрий Раимов: Вы сейчас не ответили на вопрос.
Владимир Макеенко: Как сложится — так и сложится … Слушайте, я понимаю. У меня есть небольшой завод, который печет хлеб. Там нет никаких доходов. Я это делаю просто как гражданин Украины.
Дмитрий Раимов: У меня есть вопрос. Когда канал опубликует финансовый отчет о деятельности? И тогда вы подтвердите все ваши слова.
Владимир Макеенко: Слушайте, канал регулярно …
Дмитрий Раимов: Будьте любезны, подскажите сейчас, сколько стоит минута или время прямого эфира телеканала?
Владимир Макеенко: Вы хотите разобрать всю хозяйственную деятельность? Для этого у нас есть генеральный директор, который ведет эти вопросы. Есть генеральный продюсер.
Дмитрий Раимов: Вы уходите от ответа.
Владимир Макеенко: Я вам не открою нашу коммерческую тайну. Вы видите на рекламе компании, которая занимается строительными процессами. Она строит. Я лично вел переговоры …
Дмитрий Раимов: Господин Макеенко, вы уходите от ответа.
Владимир Макеенко: Нет, я вам не скажу этого. Потому что в каждом случае это отдельно. В каждом случае у нас отдельные договоры. В каждом случае — отдельные. Если это разовая реклама — это одни вещи. Если я бесплатно рекламирую компанию, которая занимается строительством — это другая ситуация.
Дмитрий Раимов: Сейчас вы как предприниматель финансируете телеканал, но не знаете, во сколько обходится время, не говорите в финансовом отчете, когда он будет публичным …
Владимир Макеенко: Почему? Он публикуется на сайте канала. Мы сдаем в налоговую администрацию постоянно.
Дмитрий Раимов: Как долго вы сможете финансировать телеканал, для того чтоб журналисты, великие журналисты, которые есть в Украине, могли дальше продолжать работу, если вы говорите, что телеканал неприбыльный?
Владимир Макеенко: Это лучшие журналисты, которые есть. И я им очень благодарен за ту работу. Лет 5-7 я вижу в таком темпе.
Дмитрий Раимов: СМИ — это не завод. Здесь не булки пекут.
Владимир Макеенко: Не надо меня учить. Я создавал первое интернет-издание государства Украина. И много лет никто не знал, что я был владелец 100%. И оно было в серьезной оппозиции к власти. Я прекрасно знаю. Я родился здесь. Я заработал здесь первую копейку, я живу здесь. Я имею только украинский паспорт. Я люблю эту страну. И буду делать что угодно. И в самые трудные моменты я оставался здесь и буду оставаться. И вас приглашаю.
Игорь Луценко: 2015 Арсен Аваков опубликовал документы, в частности видео, где находятся документы о приобретении «Тониса» сыном Януковича. И здесь вопрос. Что после этого произошло? Известно ли господину Макеенко, какова дальнейшая судьба этих вот владельцев? Покупали ли вы у них, или покупали у кого-то другого?
Владимир Макеенко: Подписывая контракты, ставя свою подпись, я прекрасно понимал, что такие вопросы возникнут: не только у политиков, не только у общества, не только у людей, но и у силовых структур. И не только украинских. Потому что те фамилии, которые вы называете, они мне известны, конечно, с политической работы.
Я бы никогда не пошел на такую грязь. Потому что у меня есть свое имя. Мы сидели за столом. Я не могу, к сожалению, пригласить этих людей. Потому что это коммерческая операция. С одной стороны — подпись Макеенко. С другой — по списку, директор телеканала … Кстати, он с 89 года. Заместители его. Мы подписали договоры. 80% в то время находилось в собственности коллектива самого канала «Тонис». 20% — шестью физическим лицам.
Все. Других фамилий — Янукович или любые — там не было юридически. Вы спросите: а дальше, может, до томго, с теми людьми? Нет, не было. А дальше? существовал один бизнесмен с 92 года, никогда не был депутатом Верховной Рады и не работал в правительстве. Он был связан косвенно с Партией зеленых. Я просто не хочу называть эту фамилию. Но на бумаге его также не существовало никогда. Поэтому я понимал, что рано или поздно возникнут эти вопросы. И если я не покажу эти документы, кто-то покажет.
Тарас примерно рассказал ту историю. Коллектив мне рассказывал немножко другую: пришли, сказали, ударили — что это будет наше. И ушли. Примерно так. Но последние события, которые были: пять месяцев никто не платил заработную плату. Вы знаете, где они физически находились? Под Индустриальным мостом в «хрущевке», в подвале. Мог бы по фамилии Януковича — а там рядом банк — телеканал существовать в тех помещениях? Нет, пожалуй.
Поэтому это просто мнение людей, которое существует, журналистов. Юридически этого никогда не было. Для этого есть коллектив, есть люди, которые ответят, если можно, на эти вопросы. Все очень просто. И этот канал продавался.
Матвей Ганапольский: Что я хочу сказать? Я хочу обратиться к зрителям, к тем, кто не любит наш канал, но ходит сюда, кто считает его пропрезидентским, кто считает, что его владелец Путин, считают, что его владелец Януковича, кто-то из Януковичей, кто считает, что Порошенко стоит за этим. Я хочу обратиться к зрителям и сказать, свидетелями чего мы были.
Пришел владелец канала, который стал перед микрофоном и отвечал на вопросы. Вы скажите мне, вы когда-нибудь видели, чтобы на других каналах так пришел владелец и так его трясли? Как было — так оно и было. Все.
Также следите за “Прямым”ву Facebook, Twitter , Telegram и Instagram.