Такое ощущение, что это политическое преследование со стороны людей, которые были у власти во времена Януковича — интервью с женой Сергея Пашинского

Об обстоятельствах ареста бывшего народного депутата Сергея Пашинского, и кто может за этим стоять, в ток-шоу «Эхо Украины» на телеканале «Прямой» рассказала жена политика Руслана Пашинская.

— Были проведены экспертизы. Что эти экспертизы показали?

Следствие длилось 2,5 года. Мы принимали участие во всех следственных действиях, во всех допросах, которые записывались на видео, в следственном эксперименте. Это начиналось в областной прокуратуре, а затем оно продолжилось в Генеральной прокуратуре. Была у нас также очная ставка. Когда Химикус находился в больнице, там присутствовали он, его жена, адвокат, мы с Сергеем, наши адвокаты, и еще одна персона — водитель того микроавтобуса. То есть это все проводилось. Еще Сергей проходил исследования на полиграфе. То есть все, что нужно было, куда нас вызвали и все, что спрашивали, мы вовремя приходили и все это сообщали и говорили.

В конце следствие было закрыто. И у Сергея на тот момент не было каких-то признаков преступления. То есть было сказано, и все это подтверждено, что он действовал в рамках самообороны. То есть он защищал и себя, и меня. Потому что … рассказывать ситуацию не буду, так как все это знают. То есть все это начиналось с угроз, это были агрессивные угрозы, это были угрозы сексуального характера. И то, что происходило — это был  уже ответ Сергея его словам,  и действиями на слова и действия Химикуса. То есть это было установлено, дело было закрыто.

И прошло где-то два месяца, когда мы узнали, что Генеральная прокуратура возобновила это дело. И ни мне, ни Сергею никто не сообщил, почему, именно по каким обстоятельствам, какие-то  появились новые, может, доказательства, может, какие-то такие моменты, о которых ранее не было известно. То есть просто сказали, что возобновили. И буквально через две недели ему позвонили из ГБР и сказали, что вам нужно приехать через полчаса к нам, и вы должны получить подозрение. Это было неожиданно для нас очень. Сергей позвонил мне. Я тогда была с внучкой, мы гуляли.

Он сказал: «Руслана, приезжай, меня вызывают. И у меня есть такое ощущение, что меня будут задерживать прямо сейчас. Поэтому приезжай. Я хочу попрощаться с тобой, с Софией». Я приехала. Мы поговорили. И он поехал в ГБР получать подозрение. Получил, расписался. И его отпустили в офис и сказали, что через некоторое время будет суд, и он должен находиться там по тому адресу, который он указал, кстати, раньше. Он отправил письма в ГБР, в прокуратуру, что если нужно будет его найти и вызвать, то он находится по такому-то адресу и по таким-то телефонам. Он поехал в офис ждать, когда его вызовут в суд. Ждал. Потом сказали, что суда не будет, и что он сегодня может ехать домой и ждать, когда его снова вызовут на суд.

И это в понедельник произошло. То есть ему сообщили, что будет судебное заседание. Он приехал, и оно состоялось. Оно состоялось так, как состоялось. Я только жена, я не политик и очень маленький общественный деятель. Я занимаюсь своим благотворительным фондом, но в небольшой степени. Если вам интересно то, что думаю я как жена, как зритель, я увидела для себя очень необычную вещь. Я увидела человека, судью, совсем независимую от закона. Я не могу анализировать, почему так. Может, просто у нее очень низкий профессиональный интеллектуальный уровень. Может, только в этом причина такого приговора.

Если причина не в этом, то я считаю это политическим преследованием — когда все возобновилось, когда мы поняли, что отменено решение о закрытии дела. Откровенно говоря, как жена и как гражданин я считала, что это не политическое преследование. Я считала, что это личное выяснение отношений конкретно Андрея Портнова с Сергеем — но с использованием правоохранительных органов.

А после вчерашнего решения суда я уже не думаю, что это не политическое преследование. Я думаю, что именно эта судья, как она приняла решение, она перевела эту ситуацию просто из уголовной в политическую плоскость. Потому что она показала, что Сергей — это не обычный человек, а какой-то особенный. Во-первых, за много лет я вижу, что была применена мера без альтернативы, то есть арест, к человеку, который не давал  оснований для того, чтобы брать его под стражу, который на протяжении всех трех лет с начала этого дела ходил  на допросы, давал все показания,   никуда не убегал , который  всегда п являлся на все необходимые заседания, который сам  пришел и получил  подозрение.

В принципе, знаете, мы разговаривали с Сергеем в течение двух месяцев, и он мне сказал: «Ты знаешь, у меня есть ощущение, что меня выталкивают из страны. То есть мне дают такой шанс уехать. Просто чтобы я уехал, и все». Я рассматривала такой вариант. Я могу сказать, что как жене мне хотелось, чтобы он был в безопасности. Мне хотелось, чтобы было ему комфортнее. Я ему говорила о том, что ты подумай, что, может, это и неплохой вариант. Но люди разные. Сергей — просто он такой человек. Это не значит, что он герой. Просто он такой есть. Я живу с ним 30 лет, я его знаю. И он сказал: «Нет, я не поеду. Это мое окончательное решение. Я буду здесь, я ни в чем не виноват. Если я только побегу, то все будут говорить: побежал — значит виноват. Поэтому я остаюсь».

И сегодня я со своим младшим сыном разговаривала и я ему сказала … И сегодня, когда я проснулась, мне казалось, что все это мне приснилось, что этого не было. Потом поняла: нет, это реальность, это произошло, он арестован. Я понимаю, что уже назад пути нет. Но я понимаю, что я уважаю решение своего мужа. Кто-то скажет, что это неразумное, что можно было найти легкий путь, пересидеть, и то бы все решилось. Но это его сознательный выбор — сознательный выбор остаться, пройти весь путь, который ему предначертан в этой ситуации. Я не знаю, чем это все может закончиться. Я не очень верю в для него хороший исход. Мне кажется, что все очень закрутилось, что это может быть достаточно серьезная ситуация.

Я думала: политическое преследование? Но политическое преследование кем? Я не могу прямо сейчас сказать, что я считаю, что это политическое преследование новой властью. Полностью я так сказать не могу. Потому  что политические декларации, которые мы сегодня слышим от новой власти, они полностью совпадают с тем, что говорил Сергей: это защита государственных интересов, это национальная безопасность, это сильная армия. И то же самое мы слышим сегодня. То есть у меня сегодня такое ощущение, что это политическое преследование, но тех людей, которые раньше были у власти, еще во времена Януковича. А вот почему случилось так, что именно сегодня в новых обстоятельствах, при новых лицах, при новой власти эти люди имеют возможность это делать, — знаете, я на этот вопрос ответить сейчас не могу. Я не имею такого большого и масштабного геополитического мышления, какой имеет, может, Сергей, политики … такой уровень анализа. И поэтому у меня просто сейчас такие есть вопросы, на которые сегодня ответа не имеют. Пожалуй, да.

— Какая защита у вашего мужа? Адвокаты что говорят, их действия? История, которую вы сейчас рассказываете, она удручающая такая очень, тяжелая.

Она тяжелая, она болезненна. Да, это нормально, это правда. Я думаю, что если кто-оказался бы в этой ситуации, то это было бы так.

— О защите.

У нас очень хорошие адвокаты. Это Андрей Анатольевич Федур, это Игорь Негиевич. Я полностью доверяю их профессионализму и их опыту. Я уже понимаю, что профессионализм и опыт — по крайней мере, вчера это не было аргументом. Но все равно, знаете, что касается вчерашнего заседания, то мне было приятно, что рядом с моим мужем достойным такие же достойные адвокаты. И выглядело все очень достойно. Было больно, но не было стыдно. Я еще после вчерашнего не общалась с адвокатами.

Я ждала их в офисе у Сергея довольно долго. Но они были заняты, не приехали. И сегодня по телефону я просто написала, есть ли для меня какие-то задачи, и что мне нужно делать. Мне сказали, что пока нет. Поэтому на сегодняшний день я просто знаю, что все, что нужно делать, они делают, что они будут писать апелляцию, они будут оспаривать это. То есть будут делать все необходимое для того, чтобы изменить решение.

— Адвокаты на суде предлагали судье другие меры — под залог или домашний арест. Но судья все отвергла, да?

Насколько я понимаю из того, как проводил свою речь Федур, он так все показал, что дал понять судье, вообще нет оснований просто для любого пресечения,  потому что нет оригиналов документов, нет объяснения, почему возобновлено ​​дело.

— А этого нет?

Нету. Он вчера это говорил. То есть он просто говорил как человек, который действует, несмотря, или здесь сидит мой муж или любой  другой человек, просто как человек, который занимается правом, как юрист он давал шанс судье  понять, что у нее просто нет даже этого материала, который можно исследовать.

— По какому заявлению вновь открыта дело? Кто инициатор?

Насколько мне известно, это было заявление адвоката Химикуса, Париновой. Она обращалась и она сказала от его имени о том, что надо возобновить дело. То есть это так, как я знаю, что это было ее заявление от его имени, от имени Химикуса.

— Интересно. А сколько прошло времени, когда закрыли дело?

Дело во второй раз было закрыто в марте этого года.

— И этот парень со своим адвокатом, якобы сам требует возобновить дело?

Я с ним не общаюсь. Но адвокат требует … ну, не то, что требует, а она уже добилась.

А почему так торжественно об этом говорит Портнов, и при чем здесь Портнов?

Это такие моменты, когда люди знают что-то, осведомлены, и они знают, что Паринова — это человек, который сотрудничает с Портновым.

— Понятно. Тогда все логично.

То есть да.

— Насколько задержали вашего мужа?

Сейчас — на два месяца. Если апелляция ничего не изменит, то это …

— А когда будут рассматривать апелляцию?

Я так понимаю, что на следующей неделе это может быть.

— Этот же судья?

Это апелляционный суд. Это апелляция.

— Расскажите немного о вашей семье. У вас двое детей, да?

У нас двое взрослых детей, два моих сына. Одному почти 30 лет, второму — 25. Они оба женаты. Они  женились довольно давно — пять лет назад, в течение одного месяца. Старший сын работает в «Спецтехноэкспорте». У старшего сына есть дочь Софийка. Младший сын работает и по контракту уже два года живет в Арабских Эмиратах вместе со своей женой.

— Выходил на связь с вами кто-то, сам Портнов, например, были какие-то условия и так далее, или он в стороне стоит?

Портнов, я так понимаю, общается через Facebook или Telegram, через какие-то социальные сети. Я сразу скажу о себе: меня нет нигде, ни в одной сети. Это такая моя принципиальная позиция. Хотя некоторые люди это осуждают. И у меня такая подруга, которая мне сказала одну фразу: «Если тебя нет в Facebook, то тебя вообще не существует». Если не существует, знаете, для кого-то — пусть так. Я не читаю то, что пишет Портнов в Facebook. Это читает мой муж, это читают мои сыновья, а я не читаю просто … Я знаю себя, я человек достаточно эмоциональный, и я понимаю, что все эти вещи, которые я буду читать, они будут просто нарушать мое  состояние, а мне нужно быть спокойной, сильной. У меня большая семья, у меня мои родители, у Сергея родители очень преклонного возраста со своими проблемами. В своей семье так случилось, что я человек, который всегда должна улыбаться, быть в хорошем настроении и всем говорить, что все будет хорошо.

Поэтому я не читаю то, что пишет Портнов. Но знаю, что он обращается к аудитории, к своим сторонникам, называет их друзьями, через такие вот свои посты. И все. То есть не было никаких таких моментов, чтобы кто-то предлагал: давайте как-то решим, давайте как-то разберемся. И вообще, я понимаю, что это какие-то  такие принципиальные вещи. Я не знакома лично с Портновым.

Для меня принципиально как для человека, который принимал участие во всех акциях, начиная с «Украина против Кучмы» — знаете, я с детства такая активная, — и во время Революции достоинства я помню момент, когда на экран выходил Портнов, выходила Лукаш, и они зачитывали эти драконовские законы: по трое не собираться, по пять машин не ездить … и мне было мучительно, потому что я понимала, что в той ситуации нужно было того же Януковича  выводить на диалог, не обострять. И я лично видела, что это обострение ситуации. И именно во время Революции достоинства, я так понимаю, мне так кажется, что Портнов и Пашинский — это такие «имена нарицательные». То есть это воплощение одной … Я не буду говорить: добра или зла, света или тьмы. Не буду. Просто они по разные стороны. И это обострение произошло именно там.

Месть Портнова? Месть за то, очевидно, что он просто уехал. Его же никто из страны … Не было ни одного дела, чтобы было дело, и надо ехать, что закроют. Просто уехал  человек. Может, из какого чувство вины. Я не знаю. Может, понял то, что он делал и к чему оно привело. Может, по каким-то другим чувствам. Но что-то его сегодня сюда привело, и он считает, что если именно Сергея он «закроет», если он ему отомстит, то ему будет легче. Я не могу понять. Это вне моего  понимания. Вот так.

— Мы вас пригласили, чтобы вы сказали свое видение этой ситуации. Вас кто-то еще приглашал, чтобы вы рассказали об этом?

Так специально меня не приглашали. Вообще я только однажды была на телевидении. Это было почти три года назад.

— Я имею в виду эту ситуацию.

Об этой ситуации еще завтра «5 канал» предложил — они также хотят, чтобы я пришла.

— А другие каналы, которых много, не приглашают?

Вы сегодня мне позвонили первыми. И потом сегодня же «5», чтобы завтра, если смогу, я приехала.

АРЕСТ ПАШИНСКОГО  ЯВЛЯЕТСЯ ЛИЧНОЙ МЕСТЬЮ ПОРТНОВА — ЧЕРНОВОЛ.

По мнению политического эксперта Андрея Смолия, арест Сергея Пашинского — это начало преследования политических оппонентов со стороны действующей власти.

Народный депутат VIII созыва Андрей Тетерук заявил, что арест Сергея Пашинского обнаружил глубокий кризис украинской власти, которая позволяет реваншистам навязывать и реализовывать сценарии Кремля.

Также следите за «Прямым» в  Facebook, Twitter , Telegram и  Instagram.