Команда Зеленского неспособная и непрофессиональная для того, чтобы сдерживать реваншистов, которые идут разными колоннами — Парубий в большом интервью «Прямому»

Евросоюз, НАТО и национальная идентичность — ключевые положения программы политической силы «Европейская солидарность», которые будут реализовываться в будущей Верховной Раде Украины.

Об этом в интервью «Прямому» заявил председатель парламента Андрей Парубий.

Президент Зеленский был в Брюсселе, был в Париже, был в Берлине, сейчас — в Торонто. И вроде все векторы показывают, что он проевропейский политик, с одной стороны. С другой стороны, менее кричащие и более вопиющие признаки того, что называется реванш. Где правда? В чем различия, и есть ли тот реванш?

— Я хочу сказать, что ключевая разница заключается в том, что за последний месяц после президентских выборов все те тени из прошлого, которые 5 лет даже не поднимали голову, они фактически из всех нор, из всех щелей вылезают и чувствуют себя полностью безнаказанно. Мы видим сегодня решения судов. К большому сожалению, собственно суды стали крупнейшим инструментом для российского реванша в Украине. Это и решение, касающееся отмены названия проспектов Бандеры и Шухевича. Это в конечном итоге сегодняшний случай, когда решениями судов заставили Центральную избирательную комиссию зарегистрировать Шария и Клюева. Это надо вдуматься. Клюева, который был организатором всей системы власти Януковича и из-за которого погибли наши ребята на Майдане, который все эти годы был на оккупированной русскими, агрессором территории. Оказывается для суда это не является аргументом. Хотя в законе четко указано, что если человек не проживал  5 лет в Украине, он  не имеет права баллотироваться в Верховную Раду Украины.

И мы видим, как сегодня уже «Оппозиционный блок» подал в Конституционный суд прошение отменить закон о языке. Представление в суд, чтобы отменить регистрацию Украинской православной церкви. И это происходит в очень короткий промежуток, за этот буквально последний месяц, когда все силы реванша поднялись и безнаказанно, безнаказанно продолжают действовать в Украине и действуют ежедневно. Мы можем говорить о том, что силы реванша скрытые во многих колоннах: и «Оппозиционный блок», и «Оппозиционная платформа» с Медведчуком, Бойко и Рабинович, никогда не скрывали, что они ненавидят Украину и все украинское. Мы видим, как некоторые представители разбросаны в других политических силах, и они сегодня идут все в Верховную Раду Украины. И, к сожалению, полностью безнаказанно и комфортно они начали чувствовать себя за последний месяц, за последний период. И в том я вижу самую большую угрозу и наибольшую опасность.
Но еще большую опасность я буду видеть, когда состоятся выборы. Потому что, как вы знаете, когда сегодня эпизодически — то там, то там — возникают эти очень опасные прецеденты, очень опасные такие сентенции, но когда я себе представляю, какое может быть представительство того же «Оппозиционного блока» или «платформы» в будущей Раде и когда я вижу иногда беззубую, недостающую позицию того самого «Слуги народа», я понимаю, какие это может иметь последствия. И я понимаю, что «Слуга народа» и «Оппозиционный блок» вместе, по социологии, могут иметь 300 голосов. А это, соответственно, может быть ревизия и Конституции, ключевых положений Конституции — и наш путь в ЕС, и наш путь в НАТО. И поэтому на самом деле нам в  эти последние три недели, которые есть  накануне выборов, очень важно для всего общества, для каждого из нас понять, какой мы хотим видеть страну завтра: в ЕС и НАТО, или в семье европейских народов, или снова мы будем свидетелями постепенного возвращения в лоно Российской империи. И этот выбор сейчас стоит перед всеми нами.

Как вы думаете, сам господин Зеленский хочет этого реванша, или он просто по незнанию, отсутствию  практик определенных, потому, что он совсем новый человек в политике, просто этого  не замечает, не успевает, не видит? Это что? Это такая целенаправленная политика, это политика возвращения, это политика реванша или это такая политика, что я сижу здесь и своими делами занимаюсь, а мое окружение делает какие-то заявления? Я понимаю, что в украинской политике психологии гораздо больше, чем в любой другой политике, но такова жизнь …

— Я скажу еще одну важную вещь, кроме психологии. Я всегда все годы воспитывал уважение к институтам. Я знал и убежден, что институты являются элементом строительства государства. И поэтому я, даже комментируя действия Зеленского, хотел бы определить, что у меня есть уважение к институту президентства. И я не хотел бы его нивелировать. Я не хотел бы ему же уподобляться, когда он в уничижительной форме и полностью без каких-либо оснований, и с обманом дискредитировал  весь последний период Верховную Раду Украины. Сначала он сделал все возможное, чтобы дискредитировать президента Порошенко, а теперь дискредитирует Верховную Раду Украины.

Я не хотел бы уподобляться. И здесь я буду скорее говорить о явлении, которое появилось. О явлении, которое сегодня, к сожалению, является ключевым стилем в украинском обществе. О явлении, когда нам пришли и сказали: люди добрые, нам надо полностью заменить весь политический класс, который был в Украине, нам надо полностью изменить всю политическую элиту, которая была в Украине. Знаете, в этом не было бы ничего плохого … Я скажу, что в нашей каденции, восьмой каденции Верховной Рады Украины более 50% было новых депутатов, которые пришли: пришли с Майдана, пришли с АТО, пришли из  волонтерского движения, общественного сектора. Но, к сожалению, когда нам сегодня предлагают, под идеей якобы того обновления мы очень часто видим полную некомпетентность, мы часто видим непрофессионализм или полную подмену понятий.

Вдумайтесь, первым номером списка «Слуга народа» идет Разумков, который до того был членом Партии регионов. То есть оказывается, что бывшие члены Партии регионов сегодня вдруг стали «новыми лицами». Вы упомянули о Богдане, который 20 лет был адвокатом олигарха Коломойского, который работал в правительстве Азарова. Помните Азарова — «кровосиси»? И теперь, оказывается, эти ключевые лица и являются как бы новыми лицами. Я могу сказать о них одно: у них нет элементарного представления стратегии развития государства. Можно критиковать нас за те 5 лет. Очевидно, были допущены ошибки. Но я помню каждый этап нашей деятельности. Потому что сегодня много говорят о работе Верховной Рады Украины. Я помню, как для того, чтобы мы получили безвиз, было принято 147 законов Верховной Радой Украины, как была создана вся антикоррупционная инфраструктура: НАБУ, САП, Антикоррупционный суд. Мы видели стратегию. Соглашение об ассоциации — то, о чем дал нам поручение Майдан. Мы видим стратегию о безвизе, чтобы наши граждане себя чувствовали свободными людьми в свободном мире. К сожалению, здесь в этой команде я стратегии не вижу. Я не вижу стратегии и не вижу понимания развития государства.

И когда Богдан говорит о том, что надо восстанавливать региональные языки в Украине … Знаете, я помню, я это проходил все. Я проходил это тогда, когда во времена Януковича имели целью уничтожить украинский язык. И они под предлогом защиты региональных языков провели закон Колесниченко-Кивалова, который имел целью только одно — уничтожить украинский язык. После того, как 5 лет мы могли возрождать гуманитарную составляющую Украины, проводить такую ​​ментальную деоккупацию, развивать украинскую песню, украинское кино, украинский язык, украинскую церковь, здесь тоже я слышу запах реванша. Опять есть направление на то, чтобы уничтожить украинский язык и тот закон, который был нами принят. Я считаю, к сожалению, эта команда, с одной стороны, является неспособной и непрофессиональной  для того, чтобы сдерживать тех реваншистов, которые идут в разных колоннах. И, к сожалению, в самой этой команде есть много людей, которые живут прошлым. И тоже есть тени из прошлого, которые хотят украсть наше будущее. Вспомните Дубинского, гласившего, что, оказывается, лозунг «Слава Украине», который  сегодня является официальным приветствием в Вооруженных силах Украины, — по его мнению, это нацистские лозунги. И это тоже член команды «Слуги народа», который идет от них по мажоритарному округу.

И поэтому я считаю, что пребывание в будущем парламенте большинства людей такой политической силы составляет прямую угрозу для стратегического развития Украины. И поэтому «Европейская солидарность», в которой мы собрали и новых, и профессиональных политиков, мы определяем, что в будущем парламенте обязательно должен  быть очень серьезно представлен украинский лагерь, украинская сила, которая будет иметь способность противостоять силам реванша, которая будет иметь способность продолжать стратегическое направление Украины. Почему «Европейская солидарность» провозглашает, что мы будем объединять всех? Потому что для нас это крайне важно, чтобы Украина продолжала движение в ЕС и в НАТО. Мы знаем, как делать. Мы знаем, каким образом организовывать это направление и движение. Но в большой степени, насколько нам удастся продолжить внешнеполитический вектор нашего государства, зависит и от того, насколько «Европейская солидарность», команда тех людей, которые и создавали стратегию государства последние 5 лет, насколько она будет широко представлена ​​в будущем составе парламента.

О чем вы рассуждаете, когда видите, с одной стороны, есть  социологические опросы, которые говорят, что большинство за НАТО и ЕС, а с другой стороны, то, что вы называете «тени прошлого», есть слово «реванш», которое все чаще звучит? Когда люди чувствуют, что есть какие-то попытки что-то изменить, то рейтинги «Слуги народа» не падают. Падают, но не настолько сногсшибательно. Что же там происходит в головах?

— Я занимался психологией, занимался коллективным подсознательным. Для этого на эту тему могу долго говорить, и говорить даже прицельнее. Посмотрите, если бы мы были в вакууме, если бы Украина жила в вакууме … но мы понимаем, что сегодня ежедневно Украина  находится под большим информационным прессингом извне, под ежедневными информационными атаками. Потому что гибридная война, которую ведет Российская Федерация и Путин против нас, — это война не только танками и не столько танками. Когда я был секретарем СНБО, я очень профессионально изучал методику и структуру гибридной войны. Более того, я читал их доклады. Они проводили научные конференции, как вести эту войну. И в одном из этих докладов было ключевой вопрос: информационная составляющая более важна, чем миллитарная составляющая, и информационная составляющая является ключевым, передовым отрядом гибридной войны. Действительно эта война идет не столько даже по территории, как за сердца и умы людей. Если они завоюют умы людей, они и территорию очень быстро и легко возьмут.

Вообще не надо завоевывать тогда,  когда все падает к ногам прямо.

— Вы говорите: каким образом это вмещается? Я расскажу, каким, по моей информации, есть план Путина. Почему я так остерегаюсь и так тревожно реагирую, когда слышу от Богдана, что давай Донбассу  дадим региональный язык, когда слышу от Зеленского «главное перестать стрелять» и «главное договориться посередине»? Я понимаю, как это ложится на общий контекст общей стратегии Путина. Нас научили за последние месяцы говорить, что перестаньте вспоминать план Путина. И я все время вспоминал мнению одного философа, который сказал, что наиболее дьявольская выдумка дьявола заключалась в том, чтобы убедить всех, что дьявола не существует. А, к сожалению, план Путина существует. Я могу говорить, что задача состоит в том, чтобы убедить украинскую власть, используя, возможно, ее непрофессионализм, возможно, слабость, что мы готовы поспособствовать тому, чтобы так называемые «ЛНР» и «ДНР» на правах автономии, как они говорят, культурной, со своими правоохранительными органами … чтобы она дала согласие на возвращение в Украину в том составе с двумя условиями: в такой структуре, в которой они существуют сегодня, и что эти так называемые образования должны обладать правом вето на внешнеполитический выбор Украины. Понимаете, что это значит?

И нам такие, знаете, молодые, хорошие ребята, которые хорошо, наверное, рассказывают юморески по телевидению, скажут: знаете, а давайте мы подождем немного с ЕС и НАТО, потому что нас там и так не ждут. Но здесь мы получим главное — перестанут стрелять, будет мир. Это главное, это ключевое, потому что люди хотят, более 50%, мира. И выйдут они и скажут нам: мы вам мир принесли, а ЕС и НАТО подождут. Мы будем готовиться очень тщательно, мы будем очень добросовестно готовиться ко всем стандартам ЕС. Так творится реванш.

Знаете, это не так, когда десантник российский появляется в Киеве. Наибольшая опасность — когда он изнутри, как радиация. Мы смотрели сериал «Чернобыль», как невидимое оружие, которое мы не видим каждый день, оно  надвигается. И когда я слышу их идеи, этой так называемой новой команды, о двухпалатном  парламенте … Я знаю и понимаю как политолог, что двухпалатный парламент преимущественно в тех странах, которые имеют федеративное устройство, и двухпалатный парламент — это тоже шаг к тому, чтобы дать возможность так называемым федеральным образованиям, как требует Путин, дать свое представительство в высших органах власти  я эти сигналы косвенные вижу со всех сторон, от многих членов команды, которая, к сожалению, сегодня имеет большинство поддержки. И это для меня остается большим вопросом как для психолога и, я вам скажу больше, как для историка. Потому по базовому образованию я историк. Я помню, как во времена величайших испытаний нас, украинцев, все время делили по какому-то признаку, чтобы мы воевали  не против агрессора, а воевали между собой. Сто лет назад творится Украинская народная республика, творится украинская армия, Болбочан удерживает восток Украины, освобождает Крым, подписывает соглашение об автономии Кубани к Украине. Так 100 лет назад.

И где теперь Кубань ...

— Создается Западноукраинская  народная республика. И Российская империя понимает, что Украина создалась и становится сильной, и ее невозможно победить просто оружием. И нам тогда забрасывается бацилла большевизма. Надо почитать литературу того периода, когда говорили украинским военным и крестьянам: «А чего вы воюете с агрессором? Да вы посмотрите, беда у вас в Украине. Вы же должны воевать — крестьяне против помещиков, против кулаков. Вот здесь настоящая война». И, к сожалению, украинские военные подняли оружие и пошли убивать кулаков и помещиков, пошли с фронта, оставив оружие. Тогда оказалось, что не русский агрессор есть главная проблема, а свои крестьяне и кулаки. Теперь мы их называем средний класс, теперь модно говорить «средний класс». Тогда  их назвали кулаками и пошли уничтожать друг друга. И эта бацилла уничтожила Украину 100 лет назад. Я как историк могу точно говорить: мы имели достаточно военной и политической мощи 100 лет назад, чтобы получить Украинское государство, если бы не начали друг друга уничтожать. Я, к сожалению, вижу сегодня эти подобные настроения, вбрасываются в  Украину, когда нам  пытаются сказать, что не главная угроза россияне, а есть другие темы более важные, по которым мы делимся между собой, и нам необходимо друг с другом бороться, вычищать, уничтожать, забирать, а потом уже как-то разберемся с агрессором. Это все время имело одно следствие.

Украину никогда не побеждали. Украина всегда сама сдавала позиции.

— Вы говорите, что украинцы сами себя … Но идея всегда приходила извне. Если бы мы имели больше времени и поговорили о массовой психологии. Как говорят легендарные технологи, «мыслевирусы», которые забрасываются в общество и живут своей жизнью. Если бы мы эти феномены более подробно разбирали, мы, возможно, бы поняли, что многие из тех вещей, которые происходят, имеют не только политологическую  основу, а все время идеи противопоставить украинцев  друг против друга приходили извне от агрессора в тот период, когда казалось, ничего не может преодолеть нашу страну.

И так же сегодня. На фронте стоит армия, организованная армия. Мы смогли объединить весь мир в антипутинскую коалицию. Кто мог подумать, кто мог поверить, что все страны Европейского Союза, все до одной консенсусом принимали сторону Украины все 5 лет. Мы добились летального вооружения от США. Мы добились такой поддержки, которой никогда Украина не имела. И вдруг все это за месяц, за 40 дней на наших глазах падает. Вдруг мы видим, как в ПАСЕ принимается решение о возвращении российской делегации. Как сказал один из дипломатов европейских, но наших друзей, если Украина сама не борется, если Украина сама не готова говорить о том, что мы противостоим агрессору, кто-то из них, прагматиков так называемых европейских, будет становиться на сторону Украины. Мы видим, как в те 40 дней ключевые достижения наших глазах.

Вы подписали письмо к президенту ПАСЕ об отзыве наблюдателей ПАСЕ на парламентских украинских выборах. Или от Украины должен  еще президент подписывать? Какая судьба вообще этого документа? Он уже получен  там, они уже знают об этом, они уже понимают, что Украина недовольна последним решением о возвращении российской делегации? Как это все бюрократически происходит?

— Объясняю. Прежде всего, напомню, что мы парламентско-президентское государство. И напомню, что это было требованием Майдана. И изменение в Конституцию состоялась после Майдана. Итак, письмо председателя Верховной Рады Украины никем не утверждается и не подписывается.

Оно просто уходит. И все.

— Это окончательное решение, которое передано. Я подписал его несколько часов назад, приняв во внимание решение комитета и решение нашей делегации. Кстати, отдельно хочу поблагодарить всю  нашу  делегацию. Там есть и мои коллеги, партнеры из «Европейской солидарности» Ирина Геращенко и Владимир Арьев, глава делегации. Там есть и члены всех других фракций украинского парламента, но они внешне  играли как одна украинская сборная, объединившись и занимая одну позицию. Я учел и их предложения, и это мое окончательное решение. Я отозвал свое приглашение для наблюдателей.

Какой мой мотив? Мой мотив очень прост. Если ПАСЕ считает, что  российская  делегация  официально  должна присутствовать  в структуре и если ПАСЕ предусматривает возможность таким образом, что вместе с миссией ПАСЕ могут приехать в Украину и российские наблюдатели, я как председатель Верховной Рады Украины считаю это неприемлемым. Я считаю неприемлемым, чтобы наблюдатели от страны-агрессора оценивали качество украинских выборов. Более того, я считаю, что они будут просто гибридными «зелеными человечками»   Путина в Украине. Может ли Украина это  допустить? При любых обстоятельствах не может.

Еще в делегацию запихают кого из Крыма специально, чтобы были крымские представители.

— Конечно. Мы ждали обжалования в отношении депутатов, которые были избраны, в том числе и на оккупированных территориях. Среди их делегатов есть один, который откровенно угрожал одному из моих коллег, литовскому  парламентарию, от имени Кадырова угрожал физической расправой и физическим насилием. Можем ли мы таких людей допускать в Украину? Не можем. Поэтому таково  мое решение как главы Верховной Рады Украины. Поэтому мной подписано письмо. Сейчас оно  дипломатической почтой будет передано как официальная позиция председателя Верховной Рады Украины. И, я думаю, не сегодня, но максимум завтра оно  соответственно будет доставлено  в ПАСЕ. Я считаю, решение Совета Европы очень глубоко ошибочным. Опять же, мне как историку вспоминается Лига наций, которая довела   противостоянию и Второй мировой войны. Мне вспоминается, когда после российской агрессии в Грузию Европа не дала достаточно жесткого ответа. И поэтому Путин почувствовал, что можно идти дальше. А он понимает только язык силы. И поэтому российские танки пошли на Украину. И сегодня это решение, к сожалению, может иметь очень опасные последствия для всего свободного мира.

А это значит, что они не приедут? Если вы отзываете приглашение, то есть приглашения нету?

— Отзываю  приглашение относительно их участия в качестве наблюдателей. У нас будут наблюдатели от национальных парламентов, от  многих стран мира, в конце концов от большинства стран мира, США, Канады … И всегда для меня было это очень важно. И я приглашал наблюдателей от парламентов всех стран для того, чтобы они смогли увидеть, насколько качество украинских выборов отличается от российских, например, как, кстати, и президентские выборы, когда многие говорили, что будут какие-то скупки, схемы, сетки. А Порошенко как президент обеспечил и гарантировал полностью прозрачные и честные выборы. Наблюдатели, конечно, будут от всех национальных парламентов, от всех стран  Европы, США, Канады и всего свободного мира. Я фактически отозвал приглашение только от одной из структур, которую я тоже, как и все другие  парламенты, приглашал.

Кстати, я хочу поблагодарить наших ближайших соседей, которые очень отчаянно поддерживали нас в ПАСЕ. Это страны Балтии, это Польша, это Грузия. Вы знаете, все эти годы я занимался, собственно, Балто-Черноморским союзом, сотрудничает с балтийскими странами, с Грузией, с Польшей. И мы даже активно действовали в межпарламентской ассамблее «Украина-Польша-Литва». И по моей инициативе была создана межпарламентская ассамблея «Украина-Молдова-Грузия», как и Балто-Черноморский союз тех стран, которые имеют границу с Россией, тех стран, которые испытывают агрессию каждый день на себе, информационную и миллитарную агрессию, как Грузия и Молдова. И то сообщество наше совместно с англосаксами, с бриттами продемонстрировало свое единство во время дискуссий в Совете Европы. И я считаю, что это и есть наши сегодня близкие, самые надежные и наиболее свободные союзники на международной арене, как и Соединенные Штаты Америки.

Я хочу сказать, что решение, которое готовится по поводу санкций против «Северного потока-2», будет очень серьезным международным шагом поддержки Украины. Потому, собственно, Украина по моей инициативе инициировала письмо от семи спикеров стран Балтии, Литвы, Латвии, Польши, Украины, Молдовы к европейским странам с требованием приостановить строительство «Северного потока-2». И США, как всегда, оказались нашими очень надежными и очень твердыми союзниками. И я надеюсь, что в ближайший период будет принято соответствующее решение Конгресса о введении санкций против компаний, которые строят «Северный поток-2».

Поговорим об ООН, против Совета безопасности этой организации, где должен быть рассмотрен по настоянию российской делегации языковой украинский закон. А почему украинская делегация не задает  вопросы  на уровне ООН и о моряках, и об освобождении политзаключенных? Там есть о чем задавать вопросы. Почему здесь нет какой-то такой жесткой позиции? И второе — это уже в качестве юмора. Я бы предложил представителю Украины согласиться с Россией и сказать: а давайте мы сделаем копию закона о языках у  себя, как у вас, в России.

— Вы правильно сказали, что их закон о языке намного жестче. Я могу это сказать как человек, который очень тщательно занимался  этим законом вместе с его автором, Николаем Княжицким, который провел титаническую работу, который сегодня, кстати, баллотируется от «Европейской солидарности» во Львове. И я убежден, что львовяне его поддержат за эту большую работу, которую он провел. Итак, украинский закон самый мягкий из всех законов о языке, которые существуют и в Европе, и в России. Но почему Путин, Россия и «пятая колонна» боятся того закона как черт ладана, как нечисть. Их трясет от нашего закона о языке, несмотря на то, что он невероятно мягкий, имеет огромное количество переходных периодов и совсем не влияет на бытовую жизнь каждого гражданина Украины. В бытовой жизни можно на любом языке разговаривать. Там идет благоустройство только общения на государственном уровне государственных служащих. Но от того бесит, эту нечисть, от этого закона. И мы тоже видим синхронные действия России в ООН, «Оппозиционный блок» подает в Конституционный суд, Богдан провозглашает, что надо закон  региональных языках. А что это значит? Тоже ревизию закона. И, я считаю, это будет одним из главных направлений реванша. Почему? Да потому что они нас все эти годы независимости раскалывали и делили украинцев  по языковому признаку. Все эти годы они пытались нас противопоставить. Помните эти плакаты еще Януковича о трех сортах украинцев, чтобы мы пошли между собой воевать по языковому признаку?

И речь всегда перед выборами. А так все тихо и спокойно.

— Но мы им показали, мы эту технологию победили, потому что на Майдане рядом стояли … У меня в «Самообороне Майдана» было много русскоязычных бойцов, и в АТО огромное количество и русскоязычных бойцов на передовой защищают Украину. И это было большое удивление для Путина. Потому что, как говорил один  из его близких людей, они считали, что российское государство заканчивается там, где русский язык заканчивается. Но украинцы продемонстрировали, что нас невозможно разделить по языку. Более того, мы увидели огромный ренессанс украинского языка. Помните, как мы вводили квоты на радио? Говорили, что это опасно, это будет сложно. И мы увидели просто расцвет украинской эстрады. Большое количество украинских песен, которые в мировых рейтингах занимали первые места.

Никто не ожидал.

— Никто не ожидал. Потому что творческая энергия украинцев  является огромной, и мы просто открыли, мы дали пространство для этой творческой энергии. Или когда на телевидении вводили квоты, тоже говорили, что будет трудно, будет сложно. И когда мы финансировали кинематограф, мы увидели невероятные фильмы: «Киборги», «Сторожевая застава», «Безумная свадьба». Наверное, мы видели эти фильмы. И я со своей семьей ходил, и совместно мы смотрели всей семьей эти фильмы. Мы открыли огромное пространство энергии. И независимо от того, украинцы русскоязычные или украиноязычные, они все аплодировали и аплодируют и украинской песне, и украинскому кинематографу. Но это бесит Путина, но это бесит «пятую колонну», всех «медведчуков», «бойков» и «Рабиновичей». Их это бесит. И что больше всего меня пугает — такая неопределенность или порой очень опасная позиция новой команды, которую вчера озвучил и Богдан.

И поэтому, конечно, я убежден, одной из ключевых задач украинского лагеря, «Европейской солидарности» в будущем парламенте будет не допустить ревизию закона о языке. 16 июля он начинает уже действовать, первый этап. И на международной арене в нашей делегации все воздействия … Мы будем делать все возможное, чтобы не допустить голосования, хотя Россия и имеет такие полномочия требовать голосования. В предыдущий раз оно было провалено. Вы помните? Украинская дипломатия сработала, украинский лагерь сработал. Я верю, что и в этот раз мы не допустим, чтобы произошло такое, как было в ПАСЕ. И мы не допустим, даже если будет голосование, чтобы было достаточное количество голосов. Но самое главное — нам важно здесь в Украине защитить украинский язык, защитить нашу идентичность. Потому действительно наша идентичность — это одно из ключевых достижений за эти годы. Потому что наша идентичность — это то, чего больше всего боится Путин.

Мы понимаем, что развитию экономики нам поможет ЕС, с безопасностью  нам поможет НАТО. Но национальная идентичность — это наше домашнее задание. На нее не дают грантов, но ее больше всего боится Путин. И поэтому то, что мы сделали за эти годы — и декоммунизация, и украинская церковь, и украинский язык — это эти твердые красные линии, которые «Европейская солидарность» и я лично будем защищать любыми способами. Те, кто посягает против этих ценностей, для меня даже не политический оппонент, а для меня это враги, потому что это враги Украины. И одна из главных задач будет удержать и развивать эти достижения, которые мы имели в развитии украинской идентичности.

Я понимаю важность безопасности. Для этого в нашей программе «Европейской солидарности» НАТО является  такой стержневой, программной основой. Мы осознаем, что перед нами одна из самых мощных армий мира, против которой нам приходится каждый день воевать. И мы понимаем, сложно Украине  самостоятельно противостоять против этой мощи, против этой орды. И для каждого гражданина, для безопасности наших семей, наших детей вступление в НАТО является ключевой  гарантией безопасности Украинского государства и украинских граждан. И так же, как и вступление в ЕС, для нас крайне важно  для того, чтобы мы смогли поднять уровень благосостояния наших граждан и социальной защиты до европейского уровня. Поэтому ЕС, НАТО и идентичность являются ключевыми положениями нашей программы, и это ключевые вещи, которые будем реализовывать и продолжать их развитие в будущей Верховной Раде Украины.

Я смотрел какой-то российский канал о спорте. Только в Минске закончились Европейские игры. Я помню времена, когда российские дикторы, спортивные журналисты говорили: «вот на помосте киевлянин», «вот на помосте львовянин», «а вот на помосте одессит». То есть слово «украинцы» не употреблялось. А здесь я смотрю с удивлением: «вот украинец», «вот украинка» … Что-то там недорабатывают где-то в Кремле. Я был совершенно удивлен, потому что появилось слово «украинцы» как что-то другое, не наше.

— Если мы говорим о массовой психологии, то наша большая победа, всех нас, за те 5 лет. До Майдана многим европейским не только гражданам, но и некоторым политикам надо было объяснять, что такое Украина, чем она отличается от России. Еще не так давно это было. Чернобыль. А что Украина? Чернобыль. Ага, Чернобыль — это Украина. Очень ограниченное было общее понимание об Украине. Очень много было российской пропаганды,  которая убеждала: и то и сама Россия, только чуть-чуть отличная, «у них свое наречие какое-то там, немножко другое». И это была общая пропаганда России,  которая понимает, что без Украины не будет российской империи в их понимании. И поэтому для них все направления и все мысли — вернуть Украину. И с какой гордостью мы ехали все после Майдана …

Никому не надо ничего рассказывать.

— И говорить, что ты украинец. То  на тебя с восторгом смотрели, аплодировали просто на улицах от того, что ты украинец. Весь мир был восхищен мужеством наших героев, отвагой и смелостью, когда в АТО мы дали отпор российскому агрессору по всему миру. Нам аплодировали и аплодируют сегодня, когда мы получили безвиз  и когда европейцы увидели что нет никакого  нашествиямигрантов, а наоборот людей воспитанных, интеллигентных и трудоспособных. Так, многие поехали работать. Но это очень высокого уровня — трудоспособные, воспитанные, высококвалифицированные люди. Европейцы поняли: это одни из нас, это и есть Европа.

Потому что когда, простите, приезжает российский турист, их узнают по всем курортам мира по пьянкам, по  мату, по  конфликтам. А когда Европа узнала Украину и украинцев, то Европа была и есть в восторге от Украины. И, собственно, поднятие бренда Украины,  который сегодня хотят обесценить, и утверждают, что те 5 лет были плохими. Да, они были тяжелыми, но мы жили свободными и мы были гордыми за свою страну, за то, что мы украинцы. И, наверное, мы не позволим никому у нас эту гордость забрать — гордость за Украину, за то, что мы украинцы.

Импичмент президента как института. Долго говорили, долго настаивали, и наконец парламент принял важный элемент возможности импичмента, то есть создание временных следственных комиссий, которые как раз призваны исследовать поведение президента, безотносительно фамилии. И говорят, что он там лежит у президента Зеленского и не подписывается. Хотя, насколько я помню, во время предвыборной кампании были разговоры, что именно он одним из первых подпишет именно этот закон.

— Это очень важный вопрос. Многие называют этот закон законом об импичменте. Действительно, это гораздо шире закон. Этот закон о временных следственных комиссиях, этот закон о парламентском контроле. И мы по этому закону провели очень много дискуссий на «диалогах Моне», с евродепутатами. Мы очень долго его готовили. Можно сказать, годами его готовили для того, чтобы найти наиболее оптимальное определение на уровне закона. И когда наконец мы подошли к общему пониманию, каким должен быть этот закон, тогда мы его поставили на голосование. Там об импичменте лишь один небольшой раздел. Лишь один из разделов этого закона, действительно есть закон о парламентском контроле над всеми секторами безопасности.

И это, кстати, является одной из ключевых европейских традиций — парламентский контроль. Во всех реформах, которые мы проводим — или безопасности, или антикоррупционных — европейцы всегда требуют парламентский контроль. Следовательно, этот закон о парламентском контроле. И когда мы его приняли, для меня лично было очень большой победой. Оно объединило практически все фракции парламента, и это было действительно торжественное голосование, приветствовало все общество. И действительно, во время президентской кампании кандидат в президенты Зеленский постоянно подчеркивал, что он обязательно поддержит, что он обязательно за то, чтобы был закон об импичменте. Хотя, подчеркиваю, это лишь один из многих разделов этого закона.
И, к сожалению, это тоже тревога. 27 июня истек срок, который предусмотрен Конституцией. Не законом Украины, а Конституцией Украины четко предусмотрено, что в течение 15 дней президент Украины должен или подписать закон, или дать свои замечания к закону и вернуть его на рассмотрение парламента. 27 июня этот день прошел. 27 июня кандидат в президенты, который говорил, что если я хоть раз нарушу закон, я уйду в отставку, нарушил Конституцию Украины.

Я не буду скрывать, что и раньше были такие случаи, но не по таким знаковым законам. И, к сожалению, сейчас у нас есть коллизия правовая. Потому что я как председатель не могу подписать самостоятельно. Я смог бы подписать лишь бы тогда, если бы мы преодолели вето, а он не подписывал. И тогда председатель имеет право подписать. В данной ситуации  коллизия. И я обратился публично к представителю президента в парламенте, чтобы они дали разъяснения и сказали, как нам действовать дальше. Есть оговорка — давайте. Хотите ветировать — ветируйте. Пусть общество даст оценку, а мы парламентом попробуем преодолеть вето. Но дайте любое действие в ответ. Так не может быть, что многолетний труд может быть нивелирован  с грубым нарушением и законов, и Конституции. Я этот вопрос буду поднимать на публичном уровне. И я убежден, что пока еще работает этот состав Верховной Рады Украины — а я уверен, что ему свою оценку даст история и украинское общество — чтобы мы еще могли в случае вето, если будет наложено вето, преодолеть это вето, чтобы этот закон стал частью украинского действующего законодательства. И для меня это дело чести.

Также следите за «Прямым» в  Facebook, Twitter , Telegram и  Instagram.